"Фантастика 2025-70". Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Калинин Алексей

Страх и грация в одном флаконе. Если бы не рваная рана на спине, которая уже успела покрыться коркой…

— А ты нам живым и не нужен! — осклабилась Баба-Яга. — Сейчас тебя порешим, да и дело с концом…

— Никого мы трогать не будем! — скомандовал я. — Если есть возможность решить всё миром, то миром и будем решать!

— Эх, Эдгарт, а ведь раньше был нормальным чуваком, — вздохнула Чопля.

— Нам ещё помощь деревенских нужна, — напомнил я. — А так… принесем мы шкуру оборотня и нам могут не поверить, что это тот самый. Ты же знаешь, какие жмоты эти деревенские. Или забыла, как недавно выбивала лишнюю крынку молока?

— Ну да, так-то ты прав, — кивнула Чопля. — С местными жуликами надо держать ухо востро.

— Идем, бедолага. Будем тебя расколдовывать! Только ты лучше человеческий облик прими, а то сложно будет с козой управиться! — сказал я, и ответил на немой взгляд Бабы-Яги. — А что? Я эту животину на себе попру? Он стырил, пусть он её и обратно тащит. А ты бы его подлечила, а то вон, какая на спине рана от твоих выстрелов осталась.

Поселок вынырнул так же легко, как и в первый раз. И, как в первый раз, нас встретила вилами-косами прежняя демонстрация не было. Даже стало немного обидно — вообще-то мы тут их спасаем, а поселковые на нас только вилы натачивают. Досада.

Мужики сумрачно смотрели на то, как мы неторопливо приближаемся. В глазах не было ни любви, ни ласки.

— Хотел в тишине и спокойствии вызвать на околицу Цангири с женой и поговорить… А теперь это вряд ли удастся сделать, при таком скоплении людей, — я кивнул на сборище у ворот.

— Может, это нам деньги вынесли? Все вместе, чтобы было безопасней? — спросила Чопля.

— Это вряд ли, — вздохнула Баба-Яга.

Цангири снова оказался впереди всех, то ли по долгу старосты, то ли его вытолкнули. Он озадаченно почесывал затылок и осматривал оборотня. Тот нагло пялился в ответ. За спинами собрания раздался женский крик, а потом звук падающего тела. Цангири метнулся туда и вскоре послышался его успокаивающий голос.

Михаил вздрогнул и проследил за ним взглядом. Может мне показалось, но его глаза повлажнели, а может, это игра света от фонарей так сделала.

— Цангири и Малия, нам нужно с вами поговорить. Наедине, — с нажимом произнес я последнее слово.

— А човой-то наедине, милсдарь? Мне от своих соотечественников скрывать-то неча. Говорите как есть, или энтот незнакомый господин стеснение како-то видит? — из-за спин послышался голос Цангири. — Дык вроде он почти голяком ходит, не стесняется.

Баба-Яга щелкнула пальцами, и толпа разделилась на две части, словно она был Моисеем и разводила волны моря руками. На дне, то есть за спинами, обнаружилась сидящая на земле Малия и обнимающий её Цангири.

— Я могу вытащить вас из деревни, как глупых щенят, но предлагаю вам оставаться людьми и выйти для разговора на околицу! — проговорила Баба-Яга.

— Нет, милсдарыня, дома-то и родные стены помогают, а за околицей что? Оборотень вонючий и ведьмы злые? — поднялся на ноги Цангири.

Остальные крестьяне взволнованно загомонили, снова замелькали старые знакомые косы и вилы. Вряд ли можно было назвать эту встречу радостной и светлой, скорее она была ожидаемой.

Коза Свитанка оказалась той ещё предательницей. Она счастливо взмекнула, вырвалась из рук Михаила и, высоко подбрасывая копыта, помчалась к своим родным и близким.

Ну да, как ещё можно было назвать Цангири, кроме как козлом? За что он так Михаила-то так обозвал? Нет бы в сторонку отвел и разобрались как мужчина с… оборотнем.

— Люди, я предлагаю вам решить всё мирно. И это я предлагаю вовсе не потому, что мне нужно сохранить ваши жизни, а из-за обычной человеческой лени. Мне лень потом выслушивать нытье двух особ, что я мог, но ничего не сделал. Поэтому, Цангири и Малия, выйдите по-хорошему.

— Соседушки, да чой-то энто делается-то? Мага по-людски просили подмогнуть с оборотнем проклятущим, а он чо? Он припер его в нашу деревню и ещё изгаляется, миром норовит всё порешать. А вот огородный овощ ему во всё ры…

Договорить Цангири не успел. Баба-Яга и губы крестьянина склеились между собой, как ротик Чопли в подземном убежище. Зато вытаращились глаза, как будто старались передать весь гнев и возмущение. Увы, как бы весело не хлопали реснички, ему не удалось передать ничего сверхъестественного.

— Малия, всё решаемо. Не нужно лишних жертв. Не нужно лишних ушей. Всего лишь выйди и поговори, — предложил я, пока тихий ропот только начал возникать среди поселенцев.

— Да чого их слушать? Покрошить всех до единого и всех делов! — гаркнул лохматый мускулистый мужчина с молотом в руках.

— Кузнецов дело говорит, — крикнул другой мужчина.

Где-то позади толпы завизжала женщина и это послужило сигналом к наступлению. Поселяне двинулись вперед в виде атакующего строя под названием «свинья», то есть впереди были самые отчаянные, а уже поодаль находились те, кто был менее храбр и ближе к концу располагались люди с дрожащими коленями.

— Ну что же, вы сами напросились, — вздохнул я и повернулся к Михаилу. — Даже не думай оборачиваться, мы справимся сами. Дамы, вы как? Впереди или позади будете?

— Мужик-от слабеньким оказался, вон за девок прячется! — хохотнул кузнец. — Давай-ко, соседушки, законопатим их по самое не балуй!

Этот возглас придал остальным храбрости и в нашу сторону кинулась орда воодушевленных тружеников туристического сообщества. Впереди летел Цангири.

Я хмыкнул и двинулся навстречу…

Козе Свитанке крупно повезло отпрыгнуть в сторону, когда здоровенное тело кузнеца шлепнулось рядом. Коза быстренько спряталась за Малию и поглядывала на битву уже из-за её спины. А посмотреть было на что.

Чуть офигевшие от резкого удара и феерического полета кузнеца, поселяне тем не менее решили продолжать своё наступление. Пришлось применять другую науку…

Одни поселяне столбенели, другие отскакивали от фонтанов воды и струй пламени. Мои подручные храбро визжали и корчили страшные рожицы. Баба-Яга тоже не осталась в стороне, внеся ощутимую лепту в общее веселье.

К счастью, битва продолжалась недолго. Мы не успели нанести ощутимого урона, когда поселяне побросали холодное оружие и помчались обратно, под прикрытие стен своих домов. Мы не стали их преследовать, достаточно того, что свершилось. Перед нами остались пять парализованных мужчин, и наша супружеская пара, причем Цангири пытался что-то гневно мычать.

Небольшой костер, который я устроил случайным шаром, продолжал весело гореть на земле без поддержки топлива. Ну и пусть его горит, всё же светлее. Языки пламени разгоняли утренние сумерки и я видел, как поблескивали глаза княжича, который неотрывно смотрел на виновницу своего нынешнего положения.

— Малия, подойди! — сказал я твердо.

Женщина поднялась и выдернула руку из тисков рук мужа. Она не отрывала взгляда от земли и шла к нам так, как идут на казнь, неохотно и без прибауток. Её лицо побледнело ещё больше обычного и теперь стало красивого серебристого оттенка.

— Я знаю, зачем вы здесь, — тихо проговорила она.

— Если знаешь, то скажи — княжич получил сполна, или ему так и оставаться в волчьей шкуре? Ты прокляла его и только ты можешь снять проклятие…

— Но я…

Оборотень шагнул вперед. Его глаза полыхали ярче пламени костра. Блики играли на заостренных скулах, а по правой щеке проделала дорожку слеза. Он взял руку Малии и прижал её к сердцу.

Цангири кинулся вперед, но взмахом руки я заставил замереть его на месте.

— Послушай… Ты слышишь? — тихим голосом спросил Михаил. — Моё сердце бешено бьется, когда видит тебя. Я… Я виноват перед тобой… И вряд ли когда смогу искупить свою вину. Я был очень самонадеян и высокомерен. Я заслужил быть оборотнем, но я не хочу причинять вред людям, когда не могу себя контролировать. А с каждой полной луной становится всё труднее это делать. И я боюсь, что однажды не смогу вернуться обратно. Не смогу вернуться в поместье к старику отцу. Прошу тебя… Нет, умоляю — прости меня за все жестокие слова, которые были сказаны друзьями. Прости за все те горести, что я причинил… Прости за мои приставания и мой смех… Прости. И если ты не сделаешь этого, то я уйду прочь, и ты никогда не услышишь обо мне. Я никогда не вернусь, но мне незачем будет жить, и оборотень будет нападать на людей до тех пор, пока серебряная стрела не пронзит волосатую грудь… Прости…