Ознакомительная версия. Доступно 296 страниц из 1480
А ты… если ты вдруг слушаешь, то знай, что Чапати очень за тебя рада.
Правда-правда, в моих словах ни тени лукавства…
Чапати рада, что тебе хорошо с твоим новым пустынным цветком. Почти любой знает, как непросто найти в столь огромном мире по-настоящему родственную душу, сисадда? А особенно — своего вида… И даже если во всём Тиаме больше не отыщется других… прочих, похожих… я верю, что ты наконец обрёл настоящую — не фальшивую и случайную, — а настоящую семью, за благополучие и процветание которой я стану молиться в любом из мест, куда отведёт меня Благодетельная Когане Но.
А пока… если ты вдруг по какой-то причине слышишь меня в эту самую секунду, я прошу только об одном, Малыш — береги свою бесценную шкуру…
praeteritum
Снова вспоминаю ту самую ночь долгожданных откровений. И Ч’айю: с поникшими плечами и сжатыми кулаками, только теперь позволившую заметить, как нелегко ей сохранять спокойствие и неподвижность. Почти как чу-ха, которым и двух минут на месте не усидеть…
Меня прямо подшвыривает сменить тему, чтобы дать девчонке передышку.
— Ты, пунчи, говоришь о небожителях каких-то… А я вот в толк не возьму, как моя скромная персона оказалась в компании таких гениев?
Джнкина-там мгновенно переключается. Был бы живым существом, я бы подумал, что даже с охотой.
— Ты написал кошмар, — просто говорит он. — Многослойный. С нереальным количеством вероятностных сцен. Когда спящему богачу становилось невмочь, он мог силой воли отмотать сон назад, и развитие шло по новой ветке.
Я недоверчиво кривлюсь:
— И это было достаточно, чтобы попасть в одну кассету с учёными и хозяевами дзайбацу?
— Сцен было так много, что просмотреть все якобы не удалось никому. Впрочем, в моих базах есть задокументированные свидетельства двух полных просмотров. Но оба обладателя мнемоморфического пакета попали в лечебницу без шансов восстановить когнитивные функции. Это ли не высокое искусство, Ланс?
Мне становится капельку не по себе. Нет, не капельку. Я ошарашен.
Как бы то ни было, это осталось в прошлом. Сейчас всё иначе. Но напугать сам себя я всё же сумел, пусть и с помощью Диктатиона.
Ч’айя однако же передышку действительно получает.
—…Моя бабка… — говорит она так, словно в горло набилось пыли. — Флориана… где она? Почему ты/вы не разбудили именно её?
Диктатион отвечает тоном заботливого слуги.
— Увы, сударыня, твоя бабушка скрутила хво… Прости. Умерла, — участливо исправляется он. — Прими мои соболезнования. Это случилось незадолго до полноценного старта всей системы. Зато позволило ей контролировать запуск и первые годы спячки контрольной группы. Ты должна знать, что к тому моменту госпожа Флориана была тяжело больна, и не хотела тащить свою хворь в будущее всего вида. Она сознательно не легла в капсулу. Тогда стержневое присутствие мы поддерживали почти одновременно с Абзу, почти без жёстких разделений, и вместе застали печальный момент её угасания…
Ч’айя вскидывает голову, а в карих глазах мелькает знакомое — хищное, накрепко связанное с Куранпу.
— Я помню её перед сном! — с жаром шепчет девушка. — Точнее, помнила… кажется…
— Всё верно. — Если бы сейчас в комнате находилась полумёртвая марионетка фер вис Кри, в этот момент она бы обязательно склонила плешивую голову. — В это долгое путешествие тебя провожала именно она.
— А мой отец⁈ Мать⁈
— Тебе придётся принять это, Ч’айя, но ещё до заморозки твоего «Корня» отец отбыл. Далеко… Систему решили задублировать твоей сестрой в другой точке планеты.
Кареглазка вскакивает, заставив вздрогнуть.
— У меня есть сестра⁈
— Исходя из сказанного, логично предположить, — отвечает джинкина-там, а мне хочется расшибить все до единой консоли в этом белоснежном яйцевидном убежище. — Старшая, как и у твоей титулованной бабки, но свежих данных о ней у меня нет. Однако мне на 84% известно, что ваш отец погиб вместе с дублирующим «Корнем». Мощнейшее землетрясение. Непредсказуемо мощное для того конкретного региона. Склонен спрогнозировать, что вместе с ним Тиам покинула и…
Губы Ч’айи дрожат, когда с них срывается короткое и почти беззвучное:
— А мама?
— Сесилия Кеменер-Вишванат была убита задолго до активации «Корней». В ходе боевых действий. Далеко не все жители планеты одобряли избранный твоими предками путь консервации.
Я прикусываю губу, отставляю пустую кружку и невольно кошусь на лежащие на кровати башеры.
Внутри всё клокочет. Взрывается волнами недоумения и ярости. Подумать только, наши предки грызли друг друга даже на пороге тотального исчезновения⁈ Такое возможно⁈ Однако виртуа-Лансы дружно соглашаются, что сейчас вспышке нужно найти иное применение и у нас есть конкретный объект заботы.
Подступаю к девчонке, всё ещё стоящей столбом. Чуть подрагивающей. Хрупкой, будто пустынный цветок.
— Ч’айя? — спрашиваю тихо, как будто Диктатион не может расслышать. — Ты в порядке?
Мне хочется обнять и прижать её, но благоразумие вновь берёт верх (бывает же!). Она оборачивается, чуть затравлено, но тень Куранпу вновь прячется на дне карих озёр.
— Знаешь, на удивление… — отвечает Ч’айя, удивив вмиг окрепшим голосом. — Я словно услышала истории про совершенно незнакомых мне людей. И если сначала что-то дрогнуло вот тут, — она кладёт на грудь пальцы, а я мудро не слежу за ними взглядом, — то сейчас ничего не отзывается.
Мне нестерпимо хочется добавить, что это называется пределом одиночества. Отчасти знакомым мне, достигнутым и оставленным за спиной. Но я молчу.
Не пытаясь ни сесть, ни отстраниться, Ч’айя снова смотрит на чуть покатый потолок и спрашивает:
— Как меня звали? На самом деле?
У меня ёкает в сердце, но услужливый борф Диктатион успевает ответить до того, как я смог бы помешать.
— София Кеменер-Вишванат. Ланс, ты тоже хочешь знать настоящее имя?
— Нет!
Я отступаю в угол и осознаю, что выкрикнул это слишком громко и с неуместной резкостью. Прокашливаюсь, машу раскрытыми ладонями и добавляю чуть спокойнее:
— Нет, меня всё устраивает. Пока, во всяком случае.
А вот Ч’айю, судя по всему, не устраивает. Потому что она хмурится, будто готовясь разреветься, и задаёт ещё один вопрос. Острый и ядовитый, словно жало травяного скорпиона.
— А у меня были?.. — робко начинает девушка.
И осекается, будто не зная, как закончить мысль. Или же не решаясь.
Однако же Диктатион снова всё понимает. На этот раз отвечая с тактом, которому бы позавидовал самый деликатный и умудрённый интригами вистар.
— Несмотря на очевидное достижение тобой детородного возраста, Ч’айя, детей у тебя не было, — говорит он. — Ты осознанно посвящала себя науке, если такая формулировка будет угодна.
Меня будто пыряют ножом. Одновременно в бок, грудину, лоб и жопу. Ощущаю, как бледнею. Стараюсь удержать частоту дыхания и даже прикрываю глаза.
А у меня?
Вдруг у меня были дети?
Жена?
Родители, которые тоже где-то там …
Как поменяется моя жизнь от осознания того, что они давным-давно мертвы, или же ждут, замурованные в «Корне»?
Я не задаю вопроса.
Не потому, что это может помешать справиться с предстоящими испытаниями.
Нет, и вовсе не потому, что испугался.
Я редко чего боюсь, улица научила.
Нет, совсем не поэтому…
Глава 7
ИСПЕЙ СВОЮ ЧАШУ
Однажды к мудрому, убелённому сединами старцу пришли молодые чу-ха. Сгрудясь и отдавливая друг другу хвосты, они скромно замерли на пороге и робко попросили мудрого старца поделиться крупицами знаний.
Ознакомительная версия. Доступно 296 страниц из 1480
