Глава 17
— Назар, это не шутки, — сказал я. — Он мог меня убить.
Мы собрались в кабинете морфиста: я, Джан со своим отцом, князь Апраксин и… Хорвен, пожалуй, следовало исключить из списка. По моему мысленному распоряжению гончая вылетела из Бродяги под прикрытием иллюзиона, зависла над крышей особняка Куртов и вела наблюдение за гостями.
— Со своей стороны замечу, — добавил Апраксин, — что ты со своим опытом… э-э-э… в смертоубийственных делах… поддался излишним эмоциям. Пить неизвестно что из этого кубка…
— Князь! — Назар бросил на Апраксина гневный взгляд. — Уж не хотите ли вы сказать…
— Мало кто на этой планете может победить моего сына в драке, — перебил Апраксин. — Отравить — другой разговор. Я никого не обвиняю, но согласитесь, эфенди, что кто-то из ваших родственников ведёт собственную игру. Барон явно нарушил планы этого человека.
— Юсуф сказал мне прямым текстом, что его не устраивает наш брак, — хмыкнул я. — И мне по большому счёту плевать на его мнение. Но если бы Зейн сумел победить в конструкте… Иногда люди умирают во сне, знаете ли.
Я успел проанализировать свои действия за последние часы. И пришёл к выводу, что поступил опрометчиво. Перекинувшись парой слов с Джан, утвердился в этом мнении. Врагов можно встретить даже среди друзей. И среди будущих родственников. Это надо учитывать в будущем. А то, что провернули Юсуф с этим катарским молокососом… явная подстава. И я совершил ошибку, пытаясь что-то доказать Роду… совершенно чужому для меня. И от которого моя будущая жена тоже не в восторге, между прочим.
Больше таких ошибок не будет.
— Вот что, — Назар Курт приблизился к письменному столу, нащупал что-то под его крышкой, слегка нажал пальцами. Я ощутил лёгкое завихрение ки. — Сейчас включена защита от прослушки. И мы можем говорить откровенно. Вы все видели, что мне не нравится происходящее.
— Папа… — начала Джан.
Глава Рода остановил девушку взмахом руки.
— Секунду, Джан. Я управляю всеми делами семьи, но вынужден прислушиваться к мнению авторитетных родовичей. И прежде всего — к мнению патриарха. Отец выступал за сохранение традиций и проведение Испытания в случае, если претендентов на руку моей дочери будет двое.
— Почему не дуэль? — удивился Апраксин.
— Известно почему, — хмыкнул я. — Потому что этот недоносок сдох бы в первые секунды.
— Главу Рода могут сместить, если он не соблюдает традиции, — продолжил Назар. — Откажись я от Испытания на званом обеде, и патриарх поставил бы ребром вопрос о смене правления. Род возглавил бы Юсуф — он первый кандидат по множеству параметров.
Двойная подстава.
— Почему дедушка на это пошёл? — удивилась Джан.
Назар тяжело вздохнул.
— Да потому что и он не в восторге от твоего выбора, Джан. У них с Юсуфом просто совпали интересы. Но отца я не виню, он так видит развитие семьи.
— И что, вы это съедите? — изогнул бровь Апраксин. — Мы все видели слепок. Линия подпитки ощущалась. И я не думаю, что на сторону Зейна встал патриарх.
— Нет, — покачал головой Курт. — Не встал. Если бы это случилось, Зейн стёр бы Сергея в порошок. Демир слишком силён в мире снов, никому из нас не дано с ним совладать.
— Вы все забываете одну вещь, — вмешалась Джан. — Юсуф кинетик, а не морфист. Он не мог принимать участия в поддержке конструкта.
— Да, это линия кинетиков, — признал Назар.
— Тогда кто третий морфист, участвовавший в поддержке арены? — резко спросил Апраксин.
Назар вздохнул:
— Берк, приёмный сын Юсуфа.
— Приёмный? — удивился я.
— Долгая история, — скривился Назар. — Мы думаем, что он бастард от морфистки из простолюдинов. Юсуф всё скрывает, доказать это невозможно.
Я хмыкнул.
Забавная позиция у человека, не переваривающего бастардов.
— Назар, — мой голос стал обманчиво мягким. — Если бы Зейну и Берку удалось победить… я бы, вероятно, не проснулся. А я всегда безжалостно расправляюсь с теми, кто пытался меня убить. Зейн пока ещё жив в силу одного-единственного обстоятельства — он гость в вашем доме. А Берк — часть вашей семьи.
— И что я, по-твоему, должен сделать? — устало произнёс морфист.
— Вы — глава Рода, — пожимаю плечами. — Решайте сами.
* * *
Через несколько дней, во время прогулки на море, у нас с Джан состоялся интересный разговор.
Вообще, на море мы выдвигаемся дружной организованной толпой, перебрасывая в какую-нибудь укромную бухточку Бродягу. В этот раз взяли с собой Демона и Витьку, Ухтышечку, Марту, Федю и ещё нескольких детишек из посёлка. Пока детвора резвилась в воде под присмотром Илоны, Демона и Ольги, мы с Джан валялись на шезлонгах и любовались закатом. Был тот прекрасный октябрьский вечер, когда можно ещё купаться и загорать, но ветры осени уже напоминают о конце бархатного сезона.
— Есть новости, — вдруг сказала Джан. — Из Стамбула.
— Ммм? — я лениво повернул голову.
— Помнишь ту историю с Зейном?
— Конечно. Он у меня в чёрном списке.
— Не сомневаюсь, — улыбнулась турчанка. — Зная тебя, этот несчастный скоро бесследно исчезнет. Или скоропостижно заболеет, а определить причину смерти никто не возьмётся.
— Ты ж моя радость. И откуда всё знаешь?
— Серёжа, папа умолял тебя так не делать. Наш Род сильно повязан с Аль-Кааби, и превращать их во врагов не хочется.
— Наш Род? — я изогнул бровь.
— Мой прежний Род, — смутилась Джан.
— Хорошо, — согласился я. — Если эти арабы первыми не полезут, то смогут дожить до старости. Хотя, нет. Они же бесы, насколько я помню. Ещё и нас с тобой переживут. А что за новости?
— Произошёл конфликт между отцом и Юсуфом. Тот попытался сместить папу на очередном Совете Рода. За папу проголосовало абсолютное большинство, но он нанёс ответный удар.
— Вот как? — мне стало интересно.
— Да. Вытащил из конструкта слепки, указывающие на Берка. Он помогал Зейну в день Испытания.
— И что теперь?
— Берк изгнан из Рода. Юсуф лишён контрольного пакета акций в своём консорциуме, переведён с управляющей должности на почётную, но второстепенную. И больше не участвует в семейных собраниях.
— Круто, — оценил я.
— Теперь он точит на тебя зуб.
— Пофиг. Сунется — умрёт.
— И ещё кое-что, Серёжа… — Джан немного смутилась. — Я не хотела говорить, но между нами ведь не должно быть секретов…
— Ты о чём? — я насторожился.
— На Испытании помогали не только Зейну.
Я молчал.
— Мы с папой… немного подсобили… тебе.
Волны накатывали на берег, шуршали галькой.
Слышались крики чаек над головой.
— Ты хоть не обижаешься? — забеспокоилась Джан. — На трансформацию сонной среды нужно настроится, тут одной воли недостаточно… Это осознанные сновидения… Тренировки, практика…
— Солнышко, я вам очень признателен, — перебил я. — И, честно сказать, я догадывался.
— Правда? Ты не сердишься?
— На что? Я выжил благодаря вам.
— А как же… самолюбие?
Я закатил глаза.
— Родная, о чём ты? Где я, и где все эти понты? Мир снов для меня — потёмки. Если я и выкручивался из этих фантазмов, то делал это благодаря тебе, Ярику, Бродяге. Я умею убивать, но в реальности.
— Тогда почему ты согласился на Испытание?
— Потому что я был уверен в тебе, дорогая.
Турчанка засияла от удовольствия.
— Правда?
— Честное пионерское.
— Честное какое?
— Забудь. В общем, я не сомневался, что ты бросишься мне на подмогу. А тогда было крайне важно набрать авторитет в глазах твоих родичей. Они ведь ничего, кроме силы и управления чужими снами, не признают.
— Водится за ними такое, — в глазах Джан появилась хитринка. — Но знаешь, есть то, чему они поклоняются ещё сильнее, чем манипуляциям во снах.
— И что это?
— Деньги.
Я расхохотался.
— А ты не в восторге от своей семьи.
— Для тебя это новость?
