– Как учеба, партнер?
– На высшую магию теперь нужно приходить только парами, – проронила я.
Вообще-то, Берт часто прогуливал занятия. Иногда не появлялся по несколько дней, как в этот раз. Раньше я просто гадала, куда он запропастился, а сейчас не посмела спросить, отчего явился только под занавес недели.
– София, ты извини… – Финист выпрямился на скамье и послал мне виноватую улыбку, способную размягчить даже сухую баранку. – Мы с ребятами неожиданно рванули к Крушвейской гряде. Думали, что на денек, но задержались. Была там?
– Была. Я там родилась.
– Точно! – Он щелкнул пальцами. – Ты говорила… Неловко вышло, если честно.
– Более чем, – сухо согласилась я.
– Что мне сделать, чтобы ты перестала злиться? Давай я попрошу прощения на весь лекторий. – Берт стремительно поднялся, словно под ним распрямилась пружина, и проговорил громким голосом, привлекая всеобщее внимание: – Народ, я хочу извиниться перед умницей Грандэ…
Вокруг раздались смешки.
– Господи, Финист, хватит! С чего ты вообще решил, что я злюсь? – С горящей физиономией я дернула его за мантию и заставила усесться обратно на скамью. – С девушками правда такое срабатывает?
– С тобой, похоже, сработало, – хохотнул он. – Ты со мной поделишься лекциями, умница Грандэ? Уверен, ты не пропустила на этой неделе ни одного занятия.
– Так и быть, но не смей просить переписать их за тебя!
– Могу зайти сегодня за ними к тебе в общежитие.
– Ко мне? – замялась я, моментально вспоминая уютные, тихие покои в доме Рэнсвода. – Откровенно сказать, я временно живу в городе, так что не выйдет.
– Тогда, может, просто прогуляемся? – немедленно предложил Финист, словно ожидал отказа и заранее приготовил ответ. – Знаешь, что вечер пятницы – лучшее время для свиданий?
– А ты приглашаешь меня на свидание?
– На самое настоящее, – кивнул он и с поразительной самоуверенностью заверил: – Обещаю, оно будет лучшим в твоей жизни!
– Ну, только если лучшим… – Я с трудом сдержала улыбку и вдруг обнаружила, что северянин пристально смотрит на мои губы.
– Хорошо, – с задумчивым видом кивнул он. – Буду с нетерпением ждать.
Во время большого перерыва я рванула в общежитие – переодеться. Альма решительно объявила, что, как фея-крестная, просто обязана проконтролировать примерку, и пожертвовала обедом.
В маленькой комнатушке, запертой на несколько дней, царила страшная духота. Пришлось открыть окно. Подруга сидела на кровати и, жуя пирожок, следила, как я в спешке по очереди прикладывала к груди свои три с половиной приличных платья. За половинку шла юбка, но нормальная блузка осталась в доме у Рэнсвода, так что этот вариант отметался.
– Надевай брюки, – наконец заключила айтэрийка, видевшая платья только в самых страшных кошмарах. – У тебя в них ноги длинные.
Фея-крестная она, может, была неплохая, но советчица – спорная.
– У меня нет с собой верха.
– Хочешь, займем у Теи? У вас одинаковый размер.
– Лучше не надо, – поспешно отказалась я, невольно воспоминая, какими словами Тея костерила какую-то приятельницу, вернувшую платье. Вещь была после стирки, но пахла каким-то не тем благовонием.
Перерыв подходил к концу. Времени перебирать вещи не осталось, и пришлось надеть самое нарядное из повседневных платьев. Мантия осталась висеть в комнате.
После последней лекции я заглянула в женскую уборную. Быстро распустила пучок и выпрямила волосы, разгладив прядь за прядью между горячими ладонями. Способ был отчаянный: после заклятия пару недель волосы приходилось мыть каждый божий день.
В общем, принаряженная и по мере сил приукрашенная я вышла в центральный холл, чтобы обнаружить, что Финиста в нем не было. Сундук для подарков стоял, вольнослушатели сидели на скамьях, у обменных книжных полок толпился народ, и ни одного северянина с короткой стрижкой, обещавшего лучшее свидание в моей жизни.
– София? – позвал Берт.
Я обернулась. Он приближался ко мне широкими шагами, уже одетый в короткую дубленую куртку и с полосатым шарфом на шее.
– Не сразу тебя узнал, – улыбнулся он. – Скажи, что тебе нравятся шумные праздники, потому что я задумал прогуляться по праздничной ярмарке.
– Если бы я сказала, что мне не нравятся ярмарки, что бы ты делал? – не удержалась я от ехидного вопроса.
– Придумал бы что-то другое, – хмыкнул он. – Идем?
– Только заберу вещи из гардероба.
К Восточным воротам нас вез наемный экипаж, и места в нем было маловато. Мы с Финистом сидели рядом, в узком пространстве прижимаясь коленями. Я теребила лежащую на коленях почти пустую сумку и старалась не замечать, как ноет плечо. Эта привычная боль тонко намекала, что кое-кому следовало подниматься в гору, а не спускаться по узкому переулку в карете, отдаляясь от особняка на Стрэйн-Лейн.
– Раз ты сейчас не в общежитии, то тебе не надо торопиться к закрытию ворот? – вдруг спросил Финист.
– У меня временная подработка с проживанием, – чувствуя неловкость, ответила я, сама практически поверив, что служу у Рэнсвода секретарем. – Так что надолго не задержишься.
– Но мы все равно отлично развлечемся! – объявил он и вдруг в темноте взял меня за руку. – Уверен, потом тебе будет что вспомнить.
Прикосновение его прохладных пальцев оказалось настолько неожиданным, что в первое мгновение я опешила, а во второе – вспомнила вечер в кабинете Рэнсвода, длинные красивые пальцы высшего мага, мягко обнимающие мои. И мы словно оказались в темной карете втроем: я, парень из мечты и взрослый мужчина, не подозревающий, какую алхимическую реакцию внутри меня запустило его прикосновение.
– Все хорошо? – вдруг спросил Финист, будто почувствовав незримое присутствие третьего.
– Угу, – промычала я в ответ.
Изгнать образ Киара из сознания оказалось сложно, но возможно. Его выместила выбивающая дух навылет ярмарочная круговерть. В воздухе разносились шум, гвалт и хохот. Остро пахло специями, сладкой карамелью и пряным горячим вином. Вокруг уличных тележек с едой толпился народ. Надрывались зазывалы, приглашающие зевак в палатки с аттракционами. На катке, залитом в центре площади, собралась толпа. От карусели, похожей на высоченный гриб на длинной ножке, неслись людские вопли, восторженные и испуганные.
Но главным развлечением, как и в прошлом году, оставалась ледяная горка высотой с двухэтажное здание. На мой взгляд, скатиться с нее решился бы только безумец, но, судя по очереди возле лестницы, чокнутых на праздничной ярмарке в Но-Ирэ было достаточно.
Некоторое время мы толкались в толпе между торговыми лотками со вкусностями и развлечениями.
– Самая интересная игра из Норсента – прятки в темноте! – прокричал зазывала простуженным голосом. – Химеры прячутся, ловцы охотятся. Всего два сантима с участника! Бегите скорее! Команда смельчаков почти собралась.
Возле входа жалась озябшая команда. Кажется, в темный шатер их тянула вовсе не смелость, а перспектива задешево согреться. Но мы только приехали и еще не успели обморозиться до такого отчаяния.
– Эй, парень! – нацелился на нас зазывала. – Осталось два последних места. Хватай девушку и идем к нам.
Правила были несложными. Одни в кромешной темноте нагроможденного лабиринта прятались, а другие – их искали. Мы в прошлом году с Альмой попытались сыграть, но закончилась забава трагически. Подруга врезала по зубам парню, который попытался обхватить ее поперек груди. Потом она божилась, что сработал вдолбленный на тренировках рефлекс, но отступные пострадавшему все равно пришлось заплатить.
– Не в этот раз, приятель, – отказался Финист, минуя аттракцион.
– Думала, что северяне обожают традиционные развлечения, – подколола я.
– Считаю себя шайэрцем, поэтому застольные игры мне ближе, – с улыбкой подмигнул он и снова обхватил пальцами мою ладонь. – У тебя ледяные руки. Замерзла?
– Нет, – соврала я. Не скажешь же, что больше всего замерзли уши.
– Тебе нужно горячего вина, – решил Берт.
