– Илана Стивенс, боюсь, тебе снова надо одеваться… Госпожа Райнер, пожалуйста, сюда! – махнула она гримёрше. – Надо поторопиться! Волосы уже покрасить не успеем…
– Да это и ни к чему, – оглядев Илану, промолвила госпожа Райнер. – Лучше я займусь её лицом…
Илана и опомниться не успела, а её уже облачали в белоснежный наряд с серебряной застёжкой на левом плече и вырезом, оставляющим открытым правое бедро. Несмотря на всю вычурность этого одеяния, в нём сразу улавливалось сходство с древнегреческим хитоном.
– Ирену Миллер тошнит, – пояснила старшая наставница, торопливо расправляя на Илане складки из тончайшей шелковистой ткани. – Выступать она не может, а без этого платья античный ансамбль не будет полным. Не хотелось бы портить впечатление… Ты в данный момент свободней других, да и подходишь больше… Не бойся, это групповой выход. Просто иди за Матильдой делай то же, что и все.
– Не волнуйтесь, мэм, я же видела репетицию.
Госпожа Вустер промолчала, но чувствовалось, что спокойствие Иланы ей нравится. Она сама помогла девочке зашнуровать высокие серебристые сандалии, в то время как гримёрша обрызгивала волосы Иланы каким-то лаком. Посмотрев на себя в зеркало перед выходом на подиум, Илана обнаружила, что её белые локоны отливают серебром. Разрез на платье шёл чуть ли не от пояса, так что пришлось срочно сменить плавки на бандаж.
– Ты выглядишь весьма сексуально, – заметил Жан.
– Много ты в этом понимаешь, – фыркнула Эльза. – На Ирене это бы действительно смотрелось немного эротично – у неё на бёдрах хоть что-то есть, а Илана… Она слишком тонкая. Стоит ли выставлять напоказ совершенно детские бёдра? Хотя, думаю, педофилам понравится.
Либо Эльза заблуждалась, либо в зале сидели сплошные педофилы. Илана понравилась всем. В «Античной композиции» участвовало восемь человек – Илана и семь взрослых моделей. Группу дважды вызывали на бис, и оживление в зале усиливалось, когда на передний план выходила Илана.
На следующий день она проснулась от телефонного звонка.
– Просили передать, что тебя сегодня ждут в «Stella Polari», – сообщила бабушка, появившись через пару минут в её комнате. – К десяти часам.
– Странно… Занятий сегодня нет.
– Зато в школе есть, – бабушка явно была недовольна. – Сколько ты уже пропустила…
– Да хоть сколько! Нагоню.
Илана заметила, что вся подушка у неё в каких-то серебристых крупинках.
– Ты вчера даже толком не смыла с себя всю эту гадость, – покачала головой бабушка. – Едва не уснула в ванной… Тебя привезли около одиннадцати.
– Разве это поздно?
– Для одиннадцатилетнего ребёнка – да! Ты была как сомнамбула…
– Конечно, – раздражённо отозвалась Илана, набрасывая халат. – Я же устала.
– Дорогая, скажи честно, ты там вчера… что-то такое попробовала?
– Да, я попробовала шампанское «Тюильри». Полусладкое. Всего один бокал. А наркотики мне никто не предлагал.
После показа в Колоннаде состоялась небольшая вечеринка. В десять часов Вито распорядился, чтобы юных манекенщиков развезли по домам, но бабушка считала, что это следовало сделать пораньше. Её беспрестанное ворчание раздражало Илану всё больше и больше, а бабушку всё больше и больше обижало её презрительное молчание.
– Общественный транспорт тебя уже не устраивает? – спросила она, когда Илана вызвала на 9.40 воздушное такси.
– Спонсор назначил мне небольшую стипендию. Бабуля, мне нельзя опаздывать… Извини, я должна ещё принять душ и наконец-то промыть волосы.
– С удовольствием промыла бы тебе мозги, – проворчала бабушка. – Надеюсь, тебе там не делают неприличных предложений?
– Пока нет. Между прочим со мной вчера сам Музаффар Полен выпил на брудершафт. При этом вёл себя безупречно.
– Илана, это имя мне ни о чём не говорит...
– Странно. Несколько лет назад он сыграл небольшую роль в одном из твоих любимых дебильных сериалов «Киборги тоже плачут». Музаффар Полен уже три года входит в десятку лучших моделей-мужчин сообщества Гелиос-3. Я дружу с его младшим братом. Жан Полен – тоже весьма воспитанный юноша. И слишком серьёзно относится к своей карьере, чтобы садиться на наркотики и вообще заводить дурные привычки.
В «Stella Polari» Илану действительно ждало предложение – как и опасалась бабушка Полли, неприличное. Правда, сама Илана так не считала, иначе ни за что бы не согласилась. Ей предложили сняться в рекламе пены для ванн «Анджелина» фирмы «Эдем». Чумазый чертёнок прыгает в ванну, полную белоснежной пены, и мгновение спустя оттуда появляется ангелочек.
– Дело не только в твоих белоснежных кудрях и белой коже, – сказал маэстро. – Загримировать можно по-всякому. Твоя естественная красота очень необычна. В последнее время как никогда ценится естественность. К тому же люди сейчас хотят видеть на экранах не просто красивые лица и тела. Голография может создать любой образ, но этим уже давно никого не удивишь. Люди хотят видеть своих любимцев, а ты после двух показов уже запомнилась многим. Пусть твоя бабушка не волнуется – совсем обнажённой ты не будешь.
Выныривающий из ванны ангелочек, по замыслу режиссёра, был весь в хлопьях пены. Самый большой ошмёток пены полностью скрывал то, что Илана не хотела бы демонстрировать, причём невозможно было догадаться, что он искусственный, – обычная пена могла в любой момент смыться, а режиссёр хотел, чтобы юная актриса держалась раскованно.
– Съёмки в обнажённом виде – вещь вполне нормальная, – сказал Илане маэстро. – Во всяком случае, если снимает настоящий профессионал. Снимать обнажёнными несовершеннолетних без согласия их родителей или опекунов нельзя, а твоя бабушка… Она очень милая женщина, но, мне кажется, она была бы шокирована подобным предложением. У каждого свои предрассудки, и мы должны считаться с чувствами людей. Тем более тех, кто доверяет нам самое дорогое – своих детей.
Вито Полари был человеком дальновидным, но даже он не ожидал, что реклама пены для ванн «Анджелина» будет иметь такой резонанс. А Илана иногда думала, что не подними Ортодоксальная Церковь такой шум, бабушка не сочла бы этот ролик неприличным. Безнравственность его, по мнению Церкви, заключалась не только и не столько в том, что «нагота почти взрослой девочки прикрыта лишь мыльными пузырями» – истинно верующие давно уже устали бороться с такими проявлениями «языческого бесстыдства». Возмущение вызвало прежде всего то, что «нынешние монстры рекламного бизнеса не видят разницы между святым и бесовским».
«Похоже, некоторые деятели нашей поп-культуры считают, что различия между ангелом и бесом столь же незначительны, как между пеной для ванн и мылом, – писала газета «Колокол». – Не удивительно, что наши дети перестают видеть разницу между плохим и хорошим. В бездуховном и безнравственном обществе всё становится с ног на голову. По школам бродят привидения, нелюди изображают ангелов».
– Бабуля, да наплюй ты на эту вонючую статейку! – сердилась Илана. – Я слышала, в газете «Колокол» работает наш дражайший пастор Лукас, ученик и прихвостень Коула Джефферсона. Всё не могут успокоиться, сводят со мной счёты! Я уверена, снимись в этой рекламе кто-нибудь из «истинных дочерей Адама и Евы», никто бы и слова не сказал. А уж если бы снялась Снежана Грундер, все эти чистильщики и ортодоксалы соплями бы изошли от умиления. Ты же знаешь, как наша Церковь любит Отто Грундера. Он же им столько денег отваливает – наверное, за упокой тех, кого убивают по его приказу! Думаю, святоши сделают всё, чтобы его выбрали в Верхнюю Палату Парламента. Знаешь, раньше, в докосмическую эру, если государство было светским, церковь была от него отделена. А сейчас что? Почему они во всё лезут?!
– А почему ты говоришь, что с тобой сводят счёты? – спросила бабушка.
Илана с опозданием поняла, что проговорилась. После этих слов бабушка Полли уже ничего не слушала. У неё был вид человека, в котором вновь пробудились уснувшие было подозрения. Илане всегда казалось странным, что бабушка не расспрашивала её о «привидениях», бродивших осенью по гимназии № 7, и картинах, разоблачивших пасторского сынка. Само это молчание подтверждало, что бабушка Полли о чём-то догадывается. И молчит, потому что боится своих собственных догадок.
