И только сейчас Лосьев осознал: начни они на десять минут раньше, и пушки этого сектора сняли бы свою кровавую жатву, начни на десять минут позже, и то же самое сделали бы те, кто должен был прикрыть отходящие на помощь левому флангу части. Смена войск на позиции нигде не происходит мгновенно, и Макаров, заставив врага двигаться, создал для своих то самое окно возможности. Возможности ударить, когда тебя не ждут! Еще недавно крепкий фронт начал трещать.
Лосьев чувствовал, что если где-то Шереметев и его офицеры не додавят, то японцы встанут. Но обе штурмовые дивизии шли до конца. Где-то брали свое за счет огневой мощи, где-то за счет слаженности действий, а где-то… за счет легших перед вражескими окопами тел. Но они шли! И вот первый японский офицер не выдержал и скомандовал отступление. Слаженно, аккуратно, прикрывая себя крепким арьергардом, но… Один раз побежав, остановиться очень сложно. Фронт, стоящий все утро, пополз вперед.
К двум часам дня они заняли около шести километров, к вечеру и вовсе ушли за стрелку Тайцзыхэ и Сяошахэ. Но главным тут были не территории. Главное, что японцы под конец почти перестали сопротивляться. Надавишь, и они откатываются. Причем не потому, что у них на этом направлении меньше солдат и почти кончились снаряды — хотя в большинстве случаев так и было — а потому, что у них пропала воля. Вера в то, что они могут победить.
— И опять не дожимаем! Просто людей не хватает! — выругался где-то рядом с Лосевым Кутайсов, а потом не выдержал и выхватил из-под стола ту самую бутылку. Один глоток, и весь алкоголь словно сгорел у него во рту, не добравшись до желудка. Молодой штабист только пожаловался. — Не берет, собака!
— Потому что рано еще, — Брюммер, забыв про условности, сполз со своего места и рухнул на землю, раскинув во все стороны руки. — Вот победим, тогда алкоголь снова и начнет действовать. А то коньяк после такого сражения, как пиво после водки…
— Завтра японцы снова встанут… — Алексей Борецкий, который полдня провел со штурмовиками, тяжело вздохнул.
— Уже не так крепко, — возразил Лосьев. — Вы же видели, сколько артиллерии они потеряли, когда отступали. Да и китайцы, стоило Ояме оттянуть побольше сил из тыла, сколько запаса им пожгли. Не уверен, что японцам теперь хватит на еще один такой день пуль и снарядов.
— Нам тоже не хватит. 12-я дивизия еще отрезает нас от Мукдена.
— Надо ждать, что полковник скажет… — подвел черту Лосьев, и все разом посмотрели наружу. Макаров, как и большую часть сражения, снова стоял на ближайшей высоте, лично осматривая позиции врага.
— А вы помните, как он начал атаку? — неожиданно тихо спросил обычно громогласный Брюммер. — Дозорные с первой линии еще ничего не заметили, а он уже отдал приказ… Если честно, мне кажется, он это сделал даже раньше, чем сами японцы начали маневрировать.
— Он что, будущее видит? — пошутил Борецкий, но никто не рассмеялся.
Глава 12
Думаю, что же я только что сделал… Нет, я и раньше умудрялся обставить японцев в маневре, но тогда это был розыгрыш готовых приемов. Вспомнил, воплотил, потом ждешь — попался враг или нет. В этот же раз все было по-другому: я словно увидел, где они могут допустить ошибку, потом подвел к этой ситуации — сам подвел, от и до — а потом ударил. Дальше, конечно, все зависело уже не от меня, а от офицеров, унтеров, солдат — и мы все справились.
Никогда не был по-настоящему талантливым хоть в чем-то, не знаю, как видят эти свои таланты другие люди, однако… Когда я представлял себе хорошего командира, когда думал, что до этого уровня подрастет кто-то из моих подопечных, то я и надеялся на что-то подобное. Умение видеть на несколько ходов вперед, умение воплощать эти ходы в жизнь, умение вносить исправления, если что-то пошло не так. Необычно, странно, но мне понравилось! Не знаю, получится ли повторить, но я буду стараться! Ради солдат, что мне доверились, ради той большой цели, которую я перед собой поставил.
Я вытер нос, и на руке блеснули капельки крови. Постарался незаметно смахнуть их, а потом снова сосредоточился на деле. Нет, приказы по раненым, по организации отдыха и ночного охранения возьмут на себя помощники моих штабистов. А вот то, что нужно сделать лично мне — это начинать готовиться к завтрашнему дню. И я послал адъютантов, чтобы нашли мне Ванновского. К счастью, Глеб Михайлович не заставил себя ждать и уже через десять минут появился у моего штаба. Причем не один.
Рядом с ним, споря с полковником на ходу и широко размахивая руками, шагала Казуэ.
— Кто спорит со своей женой, укорачивает себе жизнь, — неожиданно донеслась до меня какая-то японская мудрость.
— Не знал, что вы успели выйти замуж за Макарова, — хмыкнул Ванновский.
— Жена, женщина — всего лишь трудности перевода. Главное, вы уловили суть, — тут Казуэ заметила, что я их слышу, и постаралась хоть что-то прояснить. — Добрый вечер, полковник. Я собиралась помочь вашему разведчику добыть важную информацию, а тот уперся.
— Я просто не думаю, что слухи, не подтвержденные ничем кроме слов пары китайских сплетниц, стоят того, чтобы обращать на них столько внимания.
— Так что же вы узнали? — спросил я.
— Ваши кузницы в Лилиенгоу собрали к себе очень многих мастеров с востока Китая, — начала Казуэ. — И теперь многие, для кого закупать домашние мелочи у англичан и американцев слишком дорого, предпочитают ездить за покупками и работой в Ляоян или сразу к нам.
— И вы должны с ними работать, я знаю. Дальше.
— Три дня назад до нас добрались две женщины из города И-Чжоу, названного в честь древнего царства, которое владело Китаем еще до династии Цин…
— В общем, две бабы потеряли мужиков и приехали искать новых, а то и сразу обустроиться у нас, — не выдержал Ванновский и сразу рассказал суть истории. — Говорят, что их семьи расстреляли какие-то европейцы и чжунго, когда окружили и захватили около батальона русских солдат и моряков! Я, конечно, с ними поговорил, и вроде бы явных противоречий нет. Очень высока вероятность, что это на самом деле новости о пропавшем отряде Хорунженкова, который вполне мог бы после Инкоу попытаться обойти Оку и пробраться к нам через большой Китай.
— Значит, вы поверили, — хмыкнула Казуэ. — А то у меня создалось ощущение, что показания женщин показались вам недостаточно убедительными.
— Я решил, что так будет правильнее, — Ванновский ни капли не смутился. — На самом деле эти женщины смогли описать достаточно мелочей, которые ничего не значат с точки зрения гражданских… Очередность движения солдат в отряде, виды оружия, знаки на форме. То, как начали отвечать наши, когда их окружили и пытались взять силой, и как были вынуждены опустить оружие, когда к ним обратился лично посланник царя в Китае, Гирс. В общем, достаточно, чтобы я поверил, что такое не заучить, просто чтобы ввести меня в заблуждение.
— Значит, вот где потерялся Александр Александрович, — я сразу задумался, как можно было бы его оттуда вытащить. — Кстати, вы сказали Гирс? Мне казалось, что с 1901-го роль посланника России в Китае исполняет Павел Михайлович Лессар.
— Бывший посланник, — поправил себя Ванновский. — Тем не менее, он помог избежать международного конфликта, а ваша помощница теперь предлагает лишь еще больше его разжечь.
— А я просто узнала, есть ли официальная информация о задержании русского отряда в Китае, — пожала плечами Казуэ. — И ее нет. Ни по каким бумагам. Ни китайцы, ни их союзники, ни тот же Гирс не отправили никакой информации о случившемся. Не было там никакого Хорунженкова. Не было моряков и солдат 2-го Сибирского. А если это не ваши люди, то суд вполне справедливо признает их просто разбойниками с оружием в руках, с которыми разберутся по законам Китая, а потом, когда будет уже поздно… Возможно, и расскажут все. Даже извинятся. Формально. И ничего им не будет, не когда в Китае так сильно английское влияние. А вот что будет в вашей армии, когда солдаты узнают, как их товарищей вздернули словно уличных разбойников?..
