– Ты урод, – сообщил я ему. – И ты мне надоел. Если твой шеф не может подобрать себе нормальных сотрудников, то это его проблемы и трудности. Я же с такими, как ты, разговаривать отказываюсь решительно, а уж подчиняться им – тем более. Да и с чего бы?
И, пока он мучительно старался переварить услышанное, я обогнул эту гору в пиджаке и брюках справа и двинулся дальше по Новослободской.
– Лёня! – позвали сзади.
Я оглянулся. На тротуаре, возле открытых задних дверей джипа стоял Михаил.
– Можно вас на минутку?
Я секунду подумал и подошёл. Отчего же не подойти, если вежливо просят.
– Здравствуйте, Лёня.
– Здравствуйте.
– Давайте сядем в машину. Мне нужно вам кое-что сказать.
Почему бы и нет, подумал я.
Мы сели на заднее сиденье.
– Наслышан, наслышан, – сказал Михаил, улыбаясь. – Не страшно было?
– Что именно?
– Ну как же. Космос всё-таки. Не всякий отважится вот так сразу, без подготовки… Впрочем, к делу это не имеет отношения. Просто я рад, что мои сведения о вас блестяще подтвердились.
Я молчал, ожидая продолжения.
– Так вот, перейдём сразу к сути. Ситуация складывается таким образом, что нам срочно нужно вытащить из американской тюрьмы одного человека. Очень важного для нас и серьёзного человека. Он совершенно ни в чём не виноват, но эти ханжи-американцы со своими двойными стандартами… В общем, его совершенно необходимо оттуда забрать и доставить сюда, в Москву. И очень быстро.
– А при чём здесь я?
– Лёня, мне казалось, что мы договорились.
– Вам это именно, что казалось. Мы, насколько я помню, ни о чём не договаривались.
– Пятьдесят тысяч долларов, Лёня. Пятьдесят тысяч долларов наличными. Двадцать прямо сейчас и тридцать по исполнении.
Я засмеялся.
– Семьдесят, – сказал он.
– Послушайте, Михаил, – вздохнул я. – Зачем я вам нужен? С такими связями и деньгами, как у вас, вы и сами прекрасно справитесь. Нет, я не согласен. Не хочу, знаете ли, марать своё честное имя. Все, не будем больше об этом говорить. Я ничего не хочу знать о ваших делах. Вы – сами по себе, я – сам по себе. И большой привет. Очень вас прошу больше меня не беспокоить. Ни по каким вопросам. Кроме одного.
– Какого же? – спросил он, ощерясь.
– Если вашему сыну понадобиться снова лекарство, я готов помочь. Все, до свидания.
– Не боитесь? – спросил он мне в спину, когда я уже ступил на тротуар и готов был захлопнуть дверь.
– Нет, – сказал я. – Не боюсь. Стыдно с моими способностями бояться, знаете ли.
– Что ж, ваше дело. Но советую вам всё-таки взять мою визитку. Там есть телефон, по которому вы сможете позвонить в случае нужды, – и он протянул мне прямоугольный кусочек золотистого картона.
Я взял визитку, не глядя сунул её в карман, захлопнул дверь и пошёл по направлению к ресторану, чувствуя, как колотится сердце и потеют ладони рук. Адреналин, чёрт бы его побрал. Это всего-навсего адреналин.
За ужином я рассказал обо всём Витьке.
– Нечто в этом роде я и предполагал, – кивнул Витька, с аппетитом управляясь с мясом на рёбрышках. – Или бандиты, или ФСБ или учёные с их космосом и всем прочим. А у тут, значит, сразу все вместе. Забавно.
– Не вижу ничего забавного.
– Да это я так, к слову. Тебе на самом деле есть чего бояться. И даже мне.
– А тебе-то чего? – искренне удивился я.
– Как это «чего»? Я твой друг или нет? Вот возьмут они меня в заложники, чтобы тебя сделать посговорчивей, – тогда поймёшь, чего мне бояться. Хорошо ещё, что я завтра улетаю.
– Куда?
– В Сибирь. По делам фирмы. Хочешь совет? Хороший.
– Не откажусь.
– Тогда слушай. Прямо сегодня вечером отправляйся домой, к маме и сестре, и оправь их куда-нибудь подальше. Отдыхать. И Машу свою тоже отправь.
– Маша – человек самостоятельный, – засомневался я. – Её так просто не отправишь. И вообще, она на работе, а отпуск уже отгуляла…. Э, брось! Ты что, серьёзно?
– Абсолютно. Отправь всех подальше, чтобы никто не знал, куда. Пока всё не утрясётся. Лично я бы сделал именно так.
– Фигня какая, – я одним махом выпил рюмку водки и со стуком поставил её на стол. – Сейчас, вот, позвоню в ФСБ и всё улажу. Пусть только сунутся!
– Ну-ну, – усмехнулся Витька. – Сотовый дать?
– Спасибо, у меня свой.
Я тут же позвонил по оставленному мне весёлым Валерой и серьёзным Григорием телефону. Трубку взял Григорий, и я рассказал ему о своих опасениях.
– Ни о чём не волнуйтесь, – сказал Григорий. – Все под нашим контролем. Спокойно работайте и отдыхайте. Кстати, завтра вас ждут в Звёздном. Вы не забыли?
– Не забыл. Спасибо. До связи.
– До связи.
– Ну что? – осведомился Витька, не спеша разливая водку.
– Сказали, чтобы я не беспокоился. У них всё под контролем.
– Тогда не беспокойся, – едва заметно пожал худыми плечами мой друг и поднял рюмку:
– Чтобы всё кончилось хорошо!
Мы чокнулись, выпили и закусили. Оркестр за нашими спинами, состоящий из четырёх, облачённых в расшитые костюмы и сомбреро, музыкантов, принялся лабать на гитарах и барабанах что-то сентиментально-мексиканское. Вечер стремительно понёсся по наезженной колее.
Меня разбудил телефонный звонок. Заранее морщась (накануне мы с Виктором выпили достаточно, чтобы сегодня чувствовать похмелье), я открыл глаза и приподнялся на локте. И тут же от удивления проснулся окончательно. Никакого похмелья мой организм не испытывал.
Ни тебе головной боли, тошноты, распухшего языка, ощущения противной яркости света и мерзкой громкости любых звуков, мук совести, томления души, тяжести на сердце и вселенской тоски. Ничего. Нормальное здоровое состояние. Даже, я бы сказал, бодрое. Оч-чень интересно. Однако кто это там не унимается? Видят же, что трубку не берут… Точнее, слышат. Так какого чёрта?
Телефон не умолкал.
Я вылез из постели, накинул халат и прошлёпал босыми ногами на кухню.
– Да!
Это была мама.
– Здравствуй, сынок, – сказала они, и по её голосу я сразу понял, что у нас уже не всё в порядке.
– Здравствуй, мама. Что случилось?
– Ленечка, к нам рано утром пришли какие-то люди. Они заставили нас с Любочкой сесть в машину и отвезли куда-то за город. Они говорят, что если ты не сделаешь то, что они от тебя хотят…
Голос мамы прервался.
– Алло, – мертво сказал я в трубку.
– Леонид, – ответила она мужским голосом. – Я предлагаю вам хорошенько подумать над вчерашним предложением. Ваша мать и сестра у нас. Вы их не найдёте, можете даже не надеяться. Откажетесь – мы начнём их медленно убивать. Согласитесь – всё будет хорошо. Включая, предложенный вам вчера гонорар. Как надумаете, звоните по тому телефону, что на визитке. Если вы её потеряли или выбросили, запишите. Я продиктую.
– Не потерял, – сказал я.
– Вот и хорошо. Только думайте быстрее. Наше терпение не бесконечно. – ласково сказали на другом конце провода и повесили трубку.
Последующие сутки превратились для меня в полный кошмар. Конечно, я немедленно позвонил Валере и Григорию и высказал им всё, что думаю о славном ФСБ, его обещаниях, и способностях.
– Да не переживайте вы так, Лёня, ей богу, – успокаивал меня Валера. – Наш общий знакомый зарвался и получит своё. Мы просто и подумать не могли, что он решиться на такое. Вашу маму и сестру мы очень быстро найдём. Живыми и здоровыми. Вы, главное, ни во что не вмешивайтесь, и нам не мешайте. Договорились?
– Не знаю, – сказал я им. – Вы утверждаете, что и подумать не могли. А вот они подумали. Заранее. И распланировали все свои действия. Думаю, что и этот мой звонок вам они тоже учли. Давайте так. Вы действуйте своими методами, а я приму свои меры.
– Лёня, я вас умоляю. Никаких своих мер. Вы только все испортите!
– Хорошо, – согласился я. – Жду до семнадцати часов. Сейчас девять утра. У вас в запасе восемь часов. Если за это время моих родных не найдут и не освободят, я буду считать себя абсолютно свободным в любых своих действиях.
