– Как будто нельзя покататься на лыжах и снегоходах здесь, около базы, – ворчал он. – И отдохнуть есть где. Видно, зря мы потратили столько денег, создавая для этих бездельников все условия.
Бездельниками Джанкарло Кундалини считал всех, кроме себя.
– В Альдамейре сейчас самый сезон, – сказал Илане Крис Лемуар, игравший королевского шута. – Весной многие убегают из города, подальше от грязи. Так что на курорте сейчас собралась вся элита.
Крису было двадцать, но из-за его маленького роста и субтильного сложения Илана сперва приняла его за подростка. Контраст между сквозившей в его взгляде духовной зрелостью и хилым, полудетским телом с самого начала обеспечил Крису амплуа вечного шута. Черты его лица поражали своей неправильностью, но при этом светились такой одухотворённостью, что Крис всегда притягивал к себе внимание. Илане казалось, что Джеймс Дюмон, исполнитель главной мужской роли в фильме – роли принца Бариана, при всех своих данных рядом с Крисом просто меркнет. Джеймс Дюмон об этом, к счастью, не догадывался. Удачно дебютировав в нашумевшей трилогии «Пионеры Хонда», он какое-то время считался одним из лучших актёров Германара, но на большее у Дюмона запала не хватило. Он уже лет двадцать как подвизался на ролях «первых любовников» в фильмах второго сорта. Держался он так, словно был первым любовником во вселенной, хотя под туники сказочных принцев и воинов ему теперь приходилось надевать утягивающий пояс, а гримёры подолгу трудились, приводя в порядок его несколько обрюзгшее лицо. Дюмон уже пару раз делал пластическую операцию, но сохранить хорошую форму надолго ему не удавалось. Илане даже беглого знакомства с высшим светом хватило, чтобы понять: помимо достижений пластической хирургии «вечная молодость» требует здорового образа жизни. Мадам Би даже при весьма плотном графике не позволяла себе пренебречь ежедневным комплексом упражнений, который для неё разработал какой-то гуру с планеты Ранхалока, и старалась не злоупотреблять ни сладким, ни спиртным.
«Первый любовник» флиртовал направо и налево, но Илана заметила, что популярностью он пользовался главным образом у начинающих актрис, которые спешили обзавестись связями и заручиться поддержкой всех оказавшихся в пределах досягаемости звёзд. Джеймса Дюмона это вполне устраивало. Говорили, что, чем старше он сам, тем моложе его подружки. На Илану он поглядывал с интересом знатока, явно прикидывая, какой она станет через несколько лет, и судя по этим лукавым взглядам, его прогноз был благоприятным. Джеймс Дюмон вёл себя с ней по-джентельменски, хотя и с оттенком снисходительности, не вызывавшим у неё, впрочем, ни капли раздражения. Джеймс Дюмон был просто не способен обидеть женщину. И вообще он был совершенно безобидным существом. Чего Илана не сказала бы о Ширли Уйат.
Вторая звезда этого фильма тоже переживала далеко не первую молодость, но если у Джеймса возраст сказывался на внешности, то Ширли, сохранив прекрасную форму, отличалась брюзгливостью старухи. В Германаре она была достаточно популярна, однако за пределами страны лучи её славы гасли, как луч ручного фонарика, направленный на звёздное небо. Места среди настоящих звёзд большого кино ей так и не нашлось, и Ширли переживала это куда острей, чем её напарник.
– Судя по всему, шоу будет посредственным, – сказал ещё в самом начале съёмок Крис. – Даже если кто-то из начинающих станет открытием сезона, на кассе это особо не скажется. Ну и ладно… Хоть что-то заработаем. А главное – хорошо оттянемся. Обожаю горы, а хорошие курорты мне не по карману.
Илане здесь тоже нравилось, тем более что в отличие от многих она была на базе впервые. Она обегала все склады с реквизитом и костюмерные, все павильоны с декорациями, меняющимися, стоило лишь оператору нажать на кнопку, и уже в первый день знала, что и на какой площадке снимается. А на второй день режиссёр Макс Шелендер предложил ей сняться в эпизоде пятисерийной эпопеи «Война в созвездии Феникса». По сюжету третьей серии главный герой фильма Гарт Лой делает вынужденную посадку на планете, где уже много веков стоит радиактивная зима, а из всех племён выжило лишь племя айонов – беловолосых крылатых гуманоидов. Одного из них герой встречает на заснеженном поле, где едва не замерзает, и поначалу принимает его за ангела, явившегося за его душой. Крылатое существо даёт Гарту энергетический шарик – изобретение айонских учёных. Этот сгусток энергии, которого хватает на какое-то время, позволяет Гарту поднять корабль и добраться до своей базы на планете Гермес. Десятиминутная роль крылатого существа и была предложена Илане. Джанкарло Кундалини с ворчанием отпустил её на сутки в павильон Шелендера, строго-настрого предупредив, что она не имеет права заключать с «этим проходимцем Максом» никаких контрактов.
– Если он заплатит тебе сразу, живыми деньгам, – хорошо, если нет – не жалуйся. Меня это не касается. Без договора могут и надуть, но заключать его ты пока больше ни с кем не можешь. Это условие оговорено в нашем с тобой контракте. Сейчас ты работаешь на меня.
Эпизод с Иланой отсняли быстро, а через два дня Шелендер с ней расплатился, пообещав, что присмотрит для неё что-нибудь стоящее, когда она закончит съёмки в «кундалиновой белиберде».
Сниматься в «белиберде» Илане тоже нравилось. Всех поражало то, как легко она нашла общий язык с задействованными в съёмках животными. Фиольских скакунов следовало каждый день выезжать, а поскольку работник гаммельского цирка, который должен был это делать, слёг с простудой, Илана с удовольствием выполняла его функции. Мохнатые белые лошадки отличались кротким нравом, однако Ширли Уайт настаивала на наезднице-дублёрше.
– Я езжу только на своих линнеях, – заявила звезда. Линнейские скаковые лошади славились на всех планетах Федерации. – И вообще, я люблю, когда животные ухоженные, а от этих так воняет…
– От некоторых людей воняет гораздо хуже, – ворчал служащий, который ухаживал за скакунами.
Две белые рыси – Дейзи и Том – Ширли нравились, а вот она им нет. Однажды, во время съёмок сцены, когда огромные снежные кошки должны были лежать у ног принцессы Дарины, обе рыси встали и пристроились возле младшей принцессы, причём Дейзи положила голову ей на колени и ласково заурчала. Эту сцену пришлось переснимать несколько раз. Рыси ни за что не хотели лежать у ног Ширли. В конце концов у звезды началась истерика.
– Эта маленькая дрянь нарочно их подзывает! – кричала она. – Я уверена – она специально их подманивает!
Ширли закатывала истерику в своей гримёрной, но её вопли слышала вся съёмочная группа. Вечером примадонна подошла к Илане в пустом холле отеля.
– Послушай, девочка, ты не больно-то путайся у меня под ногами, – прошипела она, обдав Илану резким винным запахом. – Эта извращенка Левенхольд вместе со своим мерзким карликом Вито, конечно, сумели сделать из тебя звезду сезона, но зима подходит к концу. Я таких сезонных звёздочек уже мно-о-го видела. Пользуйся моментом, но не забывай своё место.
И Ширли Уайт удалилась, прежде чем оторопевшая Илана обрела дар речи.
– Не обижайся на неё, – сказал Крис, который только что появился в холле и успел услышать конец монолога «примы». – Она в последнее время не в себе. Когда звёзды загораются – это смотрится красиво, а угасание – процесс болезненный и неприятный.
Около полуночи Илана проснулась от завывания вьюги. Окна её номера выходили на заснеженную равнину, где невысокие пригорки чередовались с еловыми рощами, которые казались сейчас поделками из хрусталя и изумруда, сверкающими на молочно-белом фоне. От двух лун было светло, почти как днём. Метель свивала из снега вихри, похожие на язычки серебряного пламени, вздымающиеся к звёздному небу… Илане вдруг стало душно. Охваченная странным возбуждением, она распахнула окно и спрыгнула в мягкий снег, сразу провалившись по щиколотки. Холод приятно обжигал босые ноги. Ей хотелось утонуть в этой чистой белизне, раствориться в ней… Или сгореть на серебряном снежном костре. Пусть он сожжёт её слабое земное тело и унесёт её высоко-высоко – к ослепительно сияющим звёздам. Туда, где огромный звёздный кот играет ярко-голубым астероидом…
