— Так… — сказал он вслух, сердце бешено заколотилось, а шапка пепла так долго не стряхивалась, что сама упала ему на штаны. — Сука! — закричал он и со злостью перевернул стол. — Сука-сука-сука, — Аничков заходил туда-сюда по комнате, сдерживаясь, чтобы прямо сейчас не сорваться резать ублюдков, что похоронили его семью.
«Ростовская область… Вениамин Шуйский… Месторождение серебра».
Это всё из-за денег? Из-за какого-то вонючего металла?
Он долго не мог понять, чем же провинилась его семья. Род Аничковых не отличался богатством или могуществом, жил себе в достатке, как и тысячи других, никому не мешал и исправно выполнял свои обязанности перед императором.
Вопрос: «За что?» всегда мучил Петра. За что с ним так несправедливо поступили? Почему не заступился суд?
Теперь всё стало на свои места. Но почему Барятинский ничего ему не рассказал? Он же явно успел это всё просмотреть. Собранный компромат мог похоронить не только Шуйских, но и другие влиятельные семьи.
По скулам Аничкова заходили желваки. Ну как же… Артём Борисович.
Холодная практичность мальчишки вызывала в нём восхищение, но на этом примере он убедился, насколько же Барятинский самоуверенная козлина. Грёбанный манипулятор, он ничего ему не рассказал, чтобы держать в узде, чтобы извлечь выгоду из его горя, чтобы надавить на Шуйских…
«А что же я? Где я во всём этом раскладе?»
Аничков не дурак — понимал, что Шуйские потребуют неприкосновенности, что без этого не будет сделки.
«Единственная преграда между обеими сторонами — это я! Барятинские получат щедрые откупные, возможно титулы и влияние, но… Но мрази останутся в живых», — закончил он свою мысль и провёл пятернёй по волосам. — «Он не поступит так со мной, он обещал, мы договаривались!»
Всё это так, но время и обстоятельства менялись и теперь Аничков не был так уверен в друге. Артём становился заметной политической фигурой и его поступки тоже должны измениться, гибко подстраиваясь под систему. А система говорила: не тронь Шуйских, они ещё пригодятся императору. Не пойдёт же ради него Артём против Павла VII?
«Нет, вопрос в другом… Он может быть и пойдёт, но тогда я его подставлю».
На этом моменте Пётр прекратил мельтешить и застыл на месте.
«Я не имею права так делать. Это моя проблема и мне её решать».
Наведя порядок, некромант отправился обратно в свои апартаменты с намерением покинуть усадьбу, но перед этим решил проследить за Ломоносовым.
На следующий день бывший клирик зачем-то отправился в квартал с ночлежками и выборочно допрашивал тамошних хозяев. Подойти поближе Аничков не осмелился, но от его внимания не укрылась дотошность, с которой Ваня кружил возле этих жалких лачуг.
«Взял след, но кого?»
Это становилось интересным. Задумавшись, он вдруг встретился с глазами Клирикроса. Едва светясь синими, они быстро отыскали его в толпе. Он явно дал понять: я тебя вижу, не зарывайся. Пëтр не из пугливых, но испытал облегчение, когда Ломоносов отвернулся от него и пошëл дальше.
«Чëрт, он же чувствует все потоки маны, надо возвращаться».
Хотелось сорваться в Москву, но он не мог бросить семью своего друга на произвол. Бог света явно что-то не договаривал. Недееспособная Софи, Ривка, Ицхак, Семён… Кто их защитит? Нет, он не может их бросить.
Спустя пару часов он был дома, в то время как Ломоносов продолжал свои чудные поиски.
— Где ты был? — спросил у него подозрительно Джон, все остальные сычи тоже собрались поговорить и Пётр понял, что им есть, что обсудить.
— Следил за Ваней, — и рассказал им увиденное.
— Мы тоже считаем, что что-то тут не так, — поддакнул Бес. — Я расспросил охрану — никакого гомункула они не видели. Люди опытные, своё дело знают. Говорят никакой мертвечины не почувствовали.
— Доказательств пока мало, — покачал головой Джон, — мы не можем его голословно обвинять.
— Какого чёрта он вернулся без Артёма? Вот тебе и доказательства. Мор’Галиан уже должен был сдохнуть, а по словам этого гадёныша, сражение всё ещё идёт. Девятый день что ли? Даже для Сыча это как-то многовато.
— Остынь, Бес.
— Да пошло оно всё! Этот ублюдок выманил Артёма и сейчас нам сказки травит, откуда ты знаешь, что он его не убил?
— Зачем ему тогда возвращаться?
— Без понятия, — пробурчал бухарец. — Может, он садюга.
— Предлагаю не мутить воду, — высказался Джон, — Артëм велел ждать две-две с половиной недели и уходить, значит, так и поступим.
— Неделю, слышишь патлатый, больше я ждать не буду, — ткнул в него пальцем Бес.
— Хорошо.
Присутствовавшие договорились ничем не выдавать своих подозрений и вести себя как обычно. Следить за Ваней перестали, но через два дня обнаружилось, что пропал ещё кое-кто. Егорка. Семён не мог найти мальца и сильно испереживался. На поиски отрядили всех, даже Ломоносов вызвался помочь — его дар видеть манапотоки оказался как нельзя кстати.
Однако время шло, а пацан всё не объявлялся. Отпущенная неделя заканчивалась. Вернувшись в последний день домой, Аничков обнаружил взволнованного Джона. Тот сунул ему свёрнутый в два раза клочок бумаги и приказали идти следом. Вани дома не было второй день, поэтому они разговаривали без опаски.
В послании Юры Пичуги много чего говорилось, но теперь известно точно: Клирикрос предатель. Пропавший Егорка, бывший контрабандист и Бес бросились в бега от гомункула и хотят встретится с Артëмом, чтобы передать ему некий цветок камелии.
— Не понял, что за «душа», в смысле переселилась в цветок?
— Он имеет в виду ментальное тело. Мы проверили ауроскопом — ничего не показывает. Софи не жива и не мертва, но если что-то случится с телом или цветком, то мы еë потеряем. Надо срочно убираться отсюда…
— Погоди, а зачем это? В смысле я понял, что артефакт редкий и всё такое.
— Я тоже без понятия, но есть у меня одно соображение… Точнее это просто факт.
— Ну и?
Джон остановился, пока остальные бегали по лестницам, спуская к выходу необходимые пожитки: деньги, сменную одежду, оружие, артефакты и всё, что может понадобиться в долгом путешествии.
— Ты знал, что на гербе инквизиции изображена женщина, срывающая камелию? Так звали жену Клирикроса. Говорят её убили предатели… вот такой вот символизм, — оборвал он свою мысль и поправил длинные волосы.
— Ничего не понятно…
Мимо пробежал рыжий иллюзионист с мешком за плечами и показал пальцем на записку.
— Вот я балда, да? Только сейчас заметил, а ведь мог и раньше! Ох-ох…
— Что у тебя там? — спросил у него Аничков.
— Шестерёнки. Надо побольше их… Плакала наша защита, но кто ж знал? Кто ж знал? Идём подсобишь.
— Ладно, мы мигом, — Пётр кивнул Джону и выбежал на улицу, чтобы помочь в копке артефактов.
Хитроумные приспособления должны были оберегать дом, но обстоятельства поменялись и теперь это лучшее средство против манаследов. Техники иллюзионистов позволят им скрыться от вездесущего Клирикроса и выиграть время до возвращения Барятинского.
На углах дома артефактов было больше всего, потому они и отправились к одному из них, разбивать ломами замёрзшую землю.
— Аккуратней, — предупредил Феликс и отломал рукой в варежке часть конструкции, стена тут же зарябила, изображение усадьбы стало более прозрачным.
Они откапали ещё четыре шестерёнки и иллюзия потеряла целый сегмент. Все эти приёмчики были эффективны для врага извне, но Клирикрос знал их защиту как пять пальцев.
— Что за шум? — резко выпрямился Аничков и тут его некромантское зрение засекло порядка пятидесяти незнакомых фигур, они уверенно двигались в сторону дома, преодолевая сугробы.
— А? — поднял голову Феликс, держа в руках едва не взорвавшийся артефакт. — Работай давай…
— Тш-ш, заткнись.
— Шо уже пришëл? — испуганно икнул торгаш, но его рот закрыла ладонь Аничкова.
— Укрой нас, — услышал он шёпот некроманта.
— Но как же остальные… они же…
— Заткнись, падла рыжая, или я тебя на собачий корм пущу. Спрячь нас, быстро!
