— Возможно, стоит перестроиться и дать им бой на открытом пространстве, — задумался я вслух. Подновлять мудрость природы пока не хотелось.
— Арк… их слишком много. Гораздо больше, чем было в той локации. Если они нас окружат, мы не сможем отбиться.
Я выругался. Попытка составить оборону у храмового укрепления, или попытаться прорваться к дальнему ходу? Если мы решим бежать, то обратно уже не успеем вернуться. А если обороняться, то лучше бы это делать здесь, место подходило для обороны очень хорошо — за один рывок месс-мракобестия до здания не допрыгнет, а значит окажется в уязвимом положении.
Взгляд упал на Манри. Он эффектно отшвырнул своего прошлого противника на пол и медленно встал, весь заляпанный горящей голубой субстанцией и кровью.
Иллюзия никуда не исчезла, и как только алый свет перестал освещать их бой с Аушрой, я снова увидел тело убитого инквизитора расы ханатри, и вставшего рядом с его телом тари, которым некогда был Манри тар Ланкдор.
— Я знаю, как нам уйти от чудовищ, — произнёс он.
Слегка вьющиеся волосы с прядями каштанового и молочного цветов. Три полосы, вырисовывавшиеся слева. Едва заметно торчащие кошачьи уши. Глаза же продолжали гореть зеленью, то ли от некротической энергии, то ли от магии природы.
— Манри, ты как, в себе? — спросил я.
— Лучше, чем когда-либо. Это место на время делает меня живым, Хранитель. Сейчас моя воля очень слаба. Я боюсь, что развернусь и сбегу, и никакая честь воина меня не удержит.
— Твою жизнь можно вернуть, друг. И это даже не отдалит тебя от Алолесья. Это лишь выбор и твоя свобода воли.
— Если я снова буду живым, то я снова познаю страдания и буду любить Каталину. Будь она просто мертва, я бы спустился за ней к самой Мортис. Но её суть унесла Пустота. Во мне нет ничего, кроме ненависти к безумной богине. Поэтому я оказался здесь. Поэтому мне лучше оставаться тем, кто я есть сейчас.
— А ты ничё так, — заметила с усмешкой Аси.
Манри удивлённо посмотрел на пустотницу, будто впервые увидел.
— Мой вид в принципе один из самых красивых, — положил ей на плечо руку Рамилен. — Хочешь поговорить об этом?
— И дохнет ваш вид от пустоты первым, — бросила Аселла и отошла в сторону. На что меч в теле могучего проходчика только заржал.
Я к их перепалке прислушиваться не стал и занялся более насущными вопросами. Альма и Элейс уже занимались ранеными. Остальные занимались сбором лута. Косы с чёрной китарой, очевидно, нужно забрать. Металл редкий и ценный. И с уровнем экипировки в ордене Тиши, скорее всего одними косами дело не ограничится.
— Рам, что скажешь насчёт их шмота? — отвлёк я мужика с дредами.
— Материал хороший. Ритуалистика так себе. Делал старательный новичок.
— Элиа’линсдэй, — бросил Манри. — Если мы его встретим, я бы обратил его в Алолесье. Он был хорошим сиинтри.
— А, белка, тогда всё понятно. Совершенно никчёмный вид, хоть и забавный. У вас что, была такая проблема с кадрами? — спросил Рамилен. — Хотя, если вспомнить какие у вас требования к соискателем, не удивительно.
— Что внутри? — вернул я Манри тар Ланкдора к насущному.
— Залы Оплота всегда менялись по воле хозяйки. Но в сердце всегда была лестница. На ней… аномалия, как здесь говорят. Пространственная ловушка, растягивающая или сокращающая путь. Это нужно, чтобы подтянуть нужную комнату и в конечном итоге привести гостя туда, куда хочет хозяйка.
— Значит, и хозяйку мы тоже встретим? Она сильна?
— Если мы встретим хозяйку, мы все умрём, — ответил Манри. — Во тьме Небесного Града, что прежде был моим домом, в очаге мёртвой магии, превратившей владения моих предков в обитель зла, орден Тиши получил своё сильнейшее оружие. Силу, дарующую истинную неуязвимость…
15. Тишина, которую стоит бояться
На других эффект локации, как на Манри, не распространялся. Нежить оставалась нежитью. Но как Система поняла, что бывшего командора нужно включить в список тех, кому полагается иллюзорная форма — отдельный вопрос.
Дроны Сайны пролетели мимо меня и спроецировали на серую стену карту локации. Там в режиме реального времени были видны все мессы мракобестий. Они действительно брали нас в кольцо, и выбор рисковать ли и бежать из локации в случайную оставшуюся сторону, или спускаться вниз, нужно было делать сейчас.
Чтобы принять решение мне не потребовалось никаких навыков. Вниз мы собирались в любом случае, а тут ещё и проводник есть. А предполагаемое появление крутого босса… ну так не впервой.
Аселла ударила лезвиями в створку врат и начала раскрывать их. Как оказалось, войти без приглашения было тоже не так-то просто. Она с трудом создала небольшую щель, так чтобы за дело могли взяться Рейн, а затем и Дора в металлической форме.
По ту сторону был мрачный пыльный зал. На стенах — обычные факелы. По краю располагались колонны. В центре — большая увешанная светящимися белыми цветами статуя девушки, закрывающей себе рот ладонями. Цветы настоящие, сорваны около четырёх часов назад. Где-то за час до нашего входа в локацию. Стена готовилась к представлению.
'Мы отомстим за каждого.
Мы отомстим за тебя.'
Так было написано на постаменте.
— Третий этаж, — сообщил Манри. — В реальной крепости Памяти это был третий.
Он подошёл к статуе и слегка склонился в почтении.
— Каталина никогда не причиняла никому вреда, — продолжил он слегка дрожащим голосом. Теперь, в облике живого тари, он говорил иначе, в словах появилась интонация и… наверное то, что называют жизнью. Каждое слово было пронизано пережитыми эмоциями. — Она не заслужила того, что её судьбу пожрёт обезумевшее божественное чудовище. Её вина была лишь в искренней любви, что больше всего ненавидит та, чьё имя в моём мире забыто и проклято…
— Приятель, пока ты живой, выпей, авось полегчает, — Рамилен протянул Манри бутылку с густой золотистой жидкостью.
— Алкоголь? — удивлённо спросил я.
— Считай, что это зелье Софьи от стресса. Пользуйся, пока есть желудок. Я вот первые пару дней не просыхал. А потом понял, что это тело нихрена не готово к нему. Прежний владелец снимал стресс иначе…
— Не стоит. Возможно, мне полезно увидеть вещи с такой стороны. Когда мы выйдем отсюда, воздействие Владений прекратится.
— Есть идеи, почему тебя зацепило? Это может говорить о том, что Стена ворует части других миров, — задумался я. — Я к тому, может здесь есть памятная надпись сделанная твоей рукой или что-то ещё, что может говорить об этом.
— Замок значительно меньше реальной цитадели Ордена, — сказал Манри. — Это было огромное здание, а город некогда был крупным мегаполисом… по меркам моего мира. Не думаю, что сюда влезли бы покои, тренировочные залы, колодец дождей, зал памяти…
— Альма, а попробуй своё духовное целительство, — предложил я. — По идее тоже должно работать, если он сейчас может пить.
— Не стоит, Арктур, — назвал меня по имени Манри вместо привычного «хранитель» — Я, наверное, заслужил… Тем более, что Аушра был прав. Я предал память о той, кого любил, отступив от заветов Ордена Тиши. Я клялся, что посвящу своё посмертие убийству младшей дочери Смерти.
— Никого ты не предал, а сама история прошла очень давно. Держи в голове, что ты не тот кошак Манри. Это лишь одна из множества твоих жизней.
— Рейд Мракрии, узнав о себе, перестал жить жизнью тех, кого я знала, — с тоской сказала Аселла. — Память, мешающая ответить на вопрос «кто я» делает из души конфликтующую амальгамму. Так он говорил.
— Ещё скажи, что он до становления Королём Механизма был душкой, — фыркнула Сайна.
— Он был одержимым изучением всего и вся. Его страстью были любые науки, от магии до ядерной физики. Но он был хорошим другом. А потом старина Мрак вспомнил, что он маг Мракрия из Мельхиора.
