Ликвидаторы (СИ) - Грохт Александр

— Ты серьезно считаешь, что базу «Регуляторов» они просто зачистят? — уточнил Битюг.

— Абсолютно уверен, — кивнул я. — Зачем Полковнику бывшие хозяева базы, жаждущие справедливой мести и возвращения своего? Лишние рты, потенциальные предатели и диверсанты. Никакая МПЛ Полковника на самом деле не интересует, ему на нее глубоко насрать в стратегическом плане. Ему нужна сама база — готовая, защищенная, с ресурсами. А я — просто препятствие на пути.

— Хорошо, логично, — наконец сказал Пряник после паузы. — Я с тобой иду на эту операцию. Но давай без твоего обычного самодурства и импровизаций. Четкий, выверенный план, четкое исполнение по пунктам. Никаких импровизаций на ходу, как ты любишь.

— Договорились, — соврал я, прекрасно зная, что в бою планы редко переживают первый контакт с противником.

Мы провели еще около часа, детально обсуждая тактические нюансы. Кто, что именно, в какой последовательности делает. Где оптимально ставить мины, если я сумею их добыть. Как грамотно организовать отход под огнем. Что конкретно делать, если что-то неизбежно пойдет не по плану.

Когда все командиры разошлись по своим местам спать, готовясь к трудному дню, я остался у медленно догорающего костра в одиночестве. Собирался с мыслями, методично вспоминал детали плана Ривендейла, прокручивал возможные варианты развития событий.

Потому что я категорически не позволю никому всерьез угрожать моим людям, тем, кто мне доверяет. Никому и ни при каких обстоятельствах.

Аня бесшумно подошла ко мне, все еще укутанная в теплое одеяло. Молча села рядом на бревно, доверчиво прижалась к моему плечу, ища тепла и защиты.

— Ты опять собираешься безрассудно рисковать жизнью, — тихо, почти шепотом сказала она, и это было не вопросом, а констатацией факта.

— Приходится, — коротко ответил я, не желая врать или приукрашивать реальность. — Выбора особого нет.

— Пообещай мне, что обязательно вернешься живым, — она подняла голову и посмотрела прямо на меня своими огромными глазами.

— Обещаю, — я крепко обнял ее, чувствуя, как она дрожит. — Я всегда возвращаюсь, что бы ни случилось. Особенно к тебе.

Она прижалась ко мне еще сильнее, словно боясь отпустить. И мы сидели так в тишине, молча, просто слушая умиротворяющий треск догорающих в костре поленьев и тихий шелест ночного осеннего ветра в кронах деревьев.

А потом внезапно раздалась интенсивная пальба, причем как раз оттуда, где расположился со своей армией Полковник. И это был не один-два одиночных выстрела, а настоящее грандиозное файр-шоу — яркие трассирующие пули летели в темное небо, отчетливо видимые даже отсюда, с нашего расстояния. Громко, раскатисто грохотали пулеметы, строчащие длинными очередями, и, кажется, кто-то куда-то активно стрелял осветительными ракетами. Стихло все это безумие только часа через полтора-два.

Ночка явно не задалась у наших противников. Учитывая весь этот беспорядочный шум и гам, явно свидетельствующий о чрезвычайной ситуации, быстрым голосованием командиров решили, что я сейчас нужнее и полезнее здесь, на базе, тем более что до рассвета оставалось максимум пару часов, не больше.

Едва первые лучи солнца коснулись горизонта, мы с Лехой, наскоро перекусив какой-то сухомяткой и запив холодным чаем, выдвинулись в сторону расположения противника. Опасаясь возможной засады или патрулей, я сознательно сменил маршрут подхода, выбрав более длинный, но безопасный путь, и даже подобрал другое, более укрытое место для наблюдения. Только вот все эти разумные предосторожности оказались совершенно напрасными.

База была абсолютно, полностью пуста.

Мертвенно, зловеще пуста.

Вся техника аккуратно стояла на своих местах, словно ее только что поставили. БРДМ, УАЗы, грузовые Уралы, пусковые установки «Солнечный удар»… УАЗам, правда, досталось изрядно — кажется, их методично изрешетили из ПКТ, стоящих на бронемашинах, или из станковых пулеметов. Металл был весь в дырах, стекла выбиты.

— Что за черт… — начал было ошарашенный Леха.

— Тихо, — резко оборвал я его. — Внимательно смотри на экран, фиксируй все детали.

Мы методично облетели всю подконтрольную им территорию на дроне. Ангар, блокпост на дороге, мост с укреплениями. Абсолютно нигде ни единой живой души. Повсюду толстым слоем навалены блестящие стреляные гильзы — следы интенсивного боя, часть техники несет на себе явные, хорошо различимые следы обстрела из стрелкового оружия, но это все. Нет ни капли крови, ни одного трупа, ни раненых. Зато на земле валяется множество явно исправного оружия — автоматы, пулеметы, в основном с пустыми магазинами, разряженного.

— Запускай тепловизор немедленно, — велел я, чувствуя нарастающую тревогу. — Не верю своим глазам.

Леха оперативно запустил второй дрон с тепловизионной камерой. Инфракрасная картинка со всей беспощадностью показала то же самое. Ни одной человеческой фигуры, ни одного теплового пятна, характерного для живого организма. Техника еще сохраняла остаточное тепло моторов, но людей категорически не было.

— Они просто ушли, — растерянно пробормотал Леха. — Просто взяли всем составом и ушли в неизвестном направлении. Бросили всю ценную технику, оружие, снаряжение.

— Или это хитроумная ловушка на любопытных, — я напряженно нахмурился. — Как ты и предсказывал вчера. Классическая приманка для дураков.

— Женя, их нет и под мостом, в основном лагере, — Леха покачал головой. — Проверил дважды. Вообще никого на всей территории. Абсолютная пустота и тишина.

Мы сидели в машине молча, напряженно глядя на экран планшета, не в силах поверить. Пустая, брошенная база. Оставленная техника. Ни единого звука, ни малейшего движения.

— Что будем делать дальше? — тихо спросил Леха, ожидая решения.

— Немедленно возвращаемся на базу, — твердо решил я. — Собираем всех и коллективно думаем. Потому что это не просто странно или подозрительно. Это абсолютно, запредельно странно и не укладывается ни в какую логику.

Мы вернулись на временную базу, где нас ждали. Срочно собрали всех командиров и бойцов. Я подробно рассказал, что мы увидели собственными глазами.

— Совершенно пустая база? — недоверчиво переспросил Битюг. — То есть вообще пустая, ни души?

— Абсолютно, — подтвердил я, все еще не веря сам. — Вся техника аккуратно стоит на местах, а людей просто нет, словно испарились. Как будто их вообще никогда не было.

— Или сознательно ушли по приказу, — осторожно предположил Пряник. — Специально, чтобы мы обязательно пришли проверить. А там уже подготовленная ловушка — мины, растяжки.

— Вполне возможный вариант, — согласился я. — Но тогда совершенно непонятно зачем. Зачем бросать такую невероятно ценную в наше время технику? Это же безумие, расточительство.

— Может быть, она вся неисправна, не на ходу, — практично предположил Филимонов.

— Или вся тщательно заминирована, — мрачно добавил Медведь. — Взорвется, как только начнешь осматривать.

Я глубоко задумался, перебирая версии. Оба озвученных варианта теоретически были возможны и даже логичны. Но внутреннее чутье, которое меня еще ни разу не подводило, настойчиво подсказывало, что истинная причина совершенно в другом.

— Нужно обязательно проверить лично, на месте, — твердо сказал я. — Но предельно, максимально осторожно. Очень и очень осторожно, проверяя каждый сантиметр.

— Я иду с тобой, — не терпящим возражений тоном заявил Пряник, поднимаясь.

— И я тоже, — решительно добавил Медведь, проверяя оружие.

— Хорошо, идем втроем, — кивнул я. — Леха, ты остаешься здесь, в безопасности. Будешь непрерывно наблюдать с дрона, контролировать обстановку. Если хоть что-то пойдет не так, как планировали — немедленно предупреждаешь по рации.

— Понял, командир, — кивнул Леха, уже доставая аппаратуру.

Мы втроем — я, Пряник и Медведь — выдвинулись к брошенной базе Полковника. Ехали предельно медленно, максимально осторожно, буквально крадучись. Останавливались каждые сто метров, тщательно осматривали местность в бинокли. Внимательно искали признаки засад, ловушек, противопехотных мин.