Белоножкин вынул нож.
— Нет! — заорал Георгиевский кавалер. — Я Ночков, начальник штаба.
— Начальник штаба? — удивился полковник. — А ты, Яшка Курнаков, не промах. Но все равно ошибся.
— Он не ошибся, — сказал начальник штаба. — Это никакой не Курнаков, это Перетрусов.
Подхорунжий показал на часы, но полковник поднял руку:
— Подождите, тут становится интересно. Продолжайте, Ночков. Вы хотите сказать, что этот молодой человек — кровавый душегуб Перетрусов, который не жалеет ни женщин, ни детей, ни стариков?
— Да, черт вас побери, именно это я и хочу сказать!
— Но откуда вы его знаете?
— А я на него работал, — улыбнулся Перетрусов. — Или ваше превосходительство думает, мои люди в степи на вас случайно наткнулись? Нет, это товарищ Ночков сказал, где вас ждать.
— Заткнись, идиот, — скорчился Ночков.
— Нет, почему, пусть говорит, — полковник с интересом разглядывал обоих, будто получал удовольствие от этой некрасивой сцены. — Возможно, если вы скажете что-нибудь интересное, я дам вам шанс.
— Пожалел волк кобылу, — хмыкнул Перетрусов и снова получил удар.
Полковник кивнул подхорунжему и спросил у Ночкова:
— Ночков, откуда вы знали о передвижении нашего отряда?
— Авиаразведка доложила, — сказал Ночков. Перетрусов на это ответил булькающим смехом, переходящим в кашель.
— Что-то мне подсказывает, что ваш друг с этим не согласен, товарищ Ночков. Перетрусов, как дело было?
— Он еще неделю назад сказал: мол, ждите, пойдет отряд казаков. Велел немного их пощипать и отправить ему сообщение, где и когда они прошли.
— Ваше превосходительство, время! — сказал Белоножкин.
— Отставить, подхорунжий! Вы что, не понимаете — в штабе Чепаева известно о походе!
— Тогда почему здесь все еще нет красных? — задал резонный вопрос Белоножкин.
— Потому что через три часа мы сами к ним придем, — терпеливо объяснил полковник. — Зачем тратить ресурсы и ввязываться в бой в незнакомой местности, когда можно отлично подготовиться и победить на своей территории?
— Но у нас приказ, — напомнил подхорунжий.
— Идите вы с этим приказом знаете куда?! — вспылил полковник. — У нас больше тысячи человек, и вы хотите, чтобы они положили головы только из-за амбиций нашего Верховного Правителя? Видите ли, взбрело ему в голову отомстить Чепаеву и отобрать кулончик, которым Александр Македонский игрался. Отставить, этим походом я командую, и я решаю, начинать операцию или нет! Теперь вы, — Бородин повернулся к Ночкову. — Быстро и четко — кто и как передает информацию красным!
Ночков испуганно смотрел на полковника, и у него на лице было написано — одних кальсон маловато.
В наступившей тишине негромко похрюкивал Перетрусов.
— Что такое? — спросил Бородин. — Я что-то смешное сказал?
Перетрусов заржал уже в голос, и от его радостного и веселого смеха стало не по себе даже непробиваемому Белоножкину. Из глаз у бандита потекли слезы.
— Ну, Ночков, ну, жук! — смеялся Перетрусов. — Смотри, какой жути на офицеров нагнал! Признавайся, кто красный шпион, не то я со смеху лопну.
— Заткните его, — попросил Ночков. — Заткните или я за себя не отвечаю.
— Заткните меня, ха-ха-ха! Белоножкин, врежь мне как следует, а то умру со смеху!
Белоножкин ударил, чем вызвал новый приступ смеха. Далее последовала серия ударов, от которых из груди бандита вырывались смешные хлюпающие звуки, и Перетрусов смеялся еще громче, а потом начал икать.
— Пи… ик!.. ить дайте… ик! ха-ха!
— В чем дело?! — заорал полковник. — Заткнись или я…
— Ха-ха-ха!
Полковник подошел к столу с инструментами, взял клещи поудобнее, примерился к Перетрусову и одним точным движением откусил полмизинца на правой руке. Бандит взвыл, издевательский смех оборвался сам собой. Рукав гимнастерки тотчас намок от крови.
— Ох, ваше превосходительство, спасибо, что не указательный, — прокряхтел Богдан. — Как же я тебя потом пристрелю…
— Оптимист? Это хорошо. С оптимистами проще работать, — похвалил Бородин. — Ну-с, товарищ Ночков, чем вы меня порадуете?
— Я… Я знаю, зачем вы идете. Я сам это видел.
— Что вы видели?
— Я видел Льва. На самом деле он мой, Чепаев его ошибочно получил. Если бы Лев оказался у меня, мы бы выиграли войну. Мы бы всю Европу завоевали…
— Он бредит? — спросил Бородин у Перетрусова. — Его пугает вид твоей крови?
— Нет, он вчера красного командира забил жерновом, даже не всплакнул, — заступился за Ночкова Перетрусов.
— Забил жерновом? Это у вас вместо расстрела?
— Нет, краском Чепаеву какой-то пакет привез, а Ночков осерчал — и убил.
— Постойте, господа, я совсем запутался. Зачем начальнику штаба убивать красного командира за доставленный пакет?
— Потому что пакет — от Махно, — резко ответил Ночков. — У вас всегда таких идиотов в командиры назначают? Тогда ясно, почему красные побеждают.
Бородин стерпел оскорбление. Он действительно не понимал, что говорят пленники, но очень хотел понять.
— Что ж вы, ваше превосходительство, такой непонятливый, — посочувствовал Перетрусов. — Видно же — товарищ Ночков и нашим, и вашим.
— То есть вы…
— Я двойной агент! — гавкнул Ночков. — И ваша операция целиком и полностью держится на той информации, которой я снабжаю Ставку. Мой псевдоним — Ясный. Теперь ясно?
Полковник кивнул.
— Тупой бандит разобрался во всем быстрее вас, кадровый вы болван! — плевался Ночков. — Развяжите меня, у нас мало времени.
Белоножкин потянулся перерезать веревку, но Бородин его остановил.
— То есть это благодаря вам спланирован глубокий рейд?
— Да, благодаря мне. И если вы пошевелитесь, скоро благодаря мне Уральское войско переломит ход войны.
— Каким образом?
— Благодаря Льву, осел! Сколько вам лет, полковник? Тридцать пять, сорок? Почему вы ведете себя, как старая окопная крыса? Я вам уже сказал — я сам видел, как работает эта штука, и благодаря мне…
— Какая штука?
Ночков закатил глаза:
— Ваша цель — захватить Чепаева и изъять у него талисман в виде льва, я ничего не путаю, подхорунжий?
— Никак нет.
— Так вот — именно этот Лев дает Чепаеву ту силу, которая до сих пор позволяла ему бить белых. Это магический артефакт, эзотерический предмет, вроде тех загадочных штук, о которых пишет госпожа Блаватская.
— Мы рискуем жизнью из-за безделушки?
— Не безделушка, а мощный стратегический ресурс, не хуже золота! С помощью этого ресурса любая армия может стать непобедимой, какой была армия Александра Великого! Вас никто не ждет в Лбищенске, остается только войти, схватить Чепаева, и станица падет без единого выстрела. Половина бойцов — курсанты, большевики ненавидят Чепаева и поэтому специально обнажили его фланг, оставили без прикрытия. По моей, кстати, просьбе.
— По вашей?
— Я специально внедрился в ЧК как человек, который воевал с Чепаевым бок о бок в Волыни и Галиции.
— Как можно одновременно работать на ЧК и Ставку Верховного Правителя? Как адмирал Колчак вообще такое допустил, он же редкостный чистоплюй! — возмутился полковник.
— Потому что он такой же болван, как и вы, полковник. Развяжите меня наконец!
— Зря вы его слушаете, — вмешался в разговор Перетрусов. — Не связывайтесь с Чепаем, отпустите его. Он не завтра, так послезавтра уведет своих людей на Украину, и вот тогда берите Лбищенск, сколько влезет, там вообще никого не останется.
— А тебе какой в этом интерес? — удивился полковник.
— Не твое собачье дело, ваше превосходительство. Просто опостылели вы мне все, и белые, и красные, оставить вас хочу. Уехать, куда подальше, и там в свое удовольствие жить.
— Ночков, ваше слово.
— Мое слово? Вы что, всерьез полагаете, что слово мелкого жулика, которого на большую дорогу вывел я сам, который без меня шарил бы по карманам на вокзале в Александровом Гае, что его слово что-то значит? Да вы знаете, чего можете лишиться, если послушаете это ничтожество? Ну так я вам сейчас расскажу.
