– Брат Иннокентий велел провести вас к нему.
– Ну, раз велел, так веди.
Наш путь был недолог, и вскоре мы оказались перед отдельным деревянным домиком, размерами чуть превышавшим габариты стандартной бани. Внутри все было просто и даже аскетично. Стол, две широкие лавки, которые, похоже, также использовались как кровати. Картину дополняла икона в углу, на которую я перекрестился – нечего злить местных обитателей своими вольностями в отношении религии.
– Здравствуйте, брат Иннокентий, – обратился я к сидящему на лавке бородачу в грубой рясе и с большим, явно железным крестом на груди.
Эта парочка инквизиторов была словно негативом знакомой мне группе отца Андриана. Там главным был тщедушный старичок-священник, а помощником – звероподобный брат Савелий. А здесь главенствовал как раз приземистый и крепкий, как медведь, монах, а в помощниках у него ходил ботанистого вида молодой мужчина, да еще и с очками на носу.
– С чем пришел, видок? – угрюмо ответствовал мне старший инквизитор.
Смотри ты, какие мы осведомленные.
– С вопросами по поводу вашего отчета.
Брат Иннокентий невольно покосился на помощника. Значит, отчеты писал именно носитель очков. Оно и неудивительно – для широкоплечего монаха явно привычнее не перо, а топор или шестопер.
– И что тебе там не понравилось?
– Ваша уверенность в том, что все преступления не связаны с мистикой, – осторожно заявил я и нарвался на ожидаемую отповедь.
– Я двадцать лет борюсь со слугами врага рода человеческого и не пропущу даже запаха скверны. В телах ее не было, и знаки, которые какой-то скорбный головой дикарь накорябал на мертвой плоти, не относятся ни к сатанизму, ни к демоническим проявлениям.
– Но, может быть, они относятся к ритуалам каких-то местных богов?
– Не богохульствуй! – рявкнул монах, да так, что у меня в ушах зазвенело. – Помни о третьей заповеди.
– Извините, я неправильно выразился. – Испугать меня воплями уже давно было практически невозможно. – Но зачем-то же их вырезали?
– Я не стану разбираться с безумными фантазиями темных дикарей, – надменно фыркнул монах.
Но ты все равно остался в городе. Или тебя оставили на всякий случай?
Проговаривать свои мысли я не стал, а сказал совсем другое:
– А если мне понадобится помощь…
– Я тебе не помощник, видок. Разбирайся сам.
– Значит, если я столкнусь со слугами врага рода человеческого, вы безучастно останетесь в стороне?
– Я никогда не избегал боя со скверной! – зарычал монах.
Спорить с фанатиками – дело муторное, но провоцировать их так же легко, как детей малых, правда, с непредсказуемыми последствиями. Так что нужно отсюда сматываться. Главное я узнал, и теперь мне, в случае чего, достаточно будет ткнуть пальцем в супостата и сказать «фас», в смысле намекнуть, что вот там-де все черным-черно от скверны. А затем отойти в сторонку, чтобы не затоптали.
– Благодарствую за беседу, всех вам благ, и береги вас Господь.
Как боярин Ивана Грозного, я задом отступил к двери, едва ли не дымясь под испепеляющим взглядом монаха, а затем выскочил на свежий воздух.
Так, а теперь можно и отправиться на ужин к губернатору – слишком много калорий сжигает стресс. Времени оставалось маловато, но я успел заехать в гостиницу и переодеться в подобающий случаю гражданский костюм. Мундир был покупной и сидел на мне не так уж хорошо, а на губернаторскую чету было необходимо произвести максимально положительное впечатление.
Увы, посещение большого двухэтажного особняка не принесло практически никакой пользы, а загрузило меня таким количеством вопросов и подозрений, что становилось не по себе.
Встретивший меня у входной двери лакей принял верхнюю одежду, а затем проводил в обеденный зал, где за столом восседали супруги Черниковы – самая верхушка местной власти. Только вот какая загвоздка: на людей, обеспечивших процветание Якутской области, эта парочка ну никак не тянула. Губернатор лишь вяло откликнулся на мое приветствие, продолжив набивать брюхо разносолами. А вот моложавая и одетая в откровенное, на грани приличия платье падчерица наместника развила бурную деятельность и принялась строить мне глазки. Так могли выглядеть провинциальные помещики, закисшие от безделья и скуки в глухомани, а не люди дела и власти.
Ох, как же странно все это.
– Игнат Дормидонтович, – с воркующими нотками обратилась ко мне Варвара Ивановна, чуть нагнувшись вперед и демонстрируя шикарное декольте с не менее шикарным бриллиантовым колье, – вы и вправду лично знакомы с цесаревичем?
– Имел честь быть приглашенным на обед с его присутствием.
На секунду я погрузился в воспоминания о знакомстве со всеми отпрысками императорской четы. Мысли о Даше, как всегда, окрасили настроение в печальные цвета, но я тут же встряхнулся – не о том сейчас нужно думать.
Губернаторша максимально легкомысленным тоном расспрашивала меня о столичной жизни и моих знакомствах в высшем свете, но мне уже удалось уловить стальные искорки в ее взгляде. Мало того, мой защитный амулет чуть нагрелся, но то ли слабоватой ведьмой оказалась падчерица наместника, то ли слишком опытной, и ментальное воздействие тут же прекратилось.
От накативших мыслей стало дурно. Если мои предположения хоть чуточку верны, ситуация – хуже не придумаешь. Неужели все дело именно в этой женщине? Неужели именно она подбивала офицеров на должностные преступления, а затем убивала их, инсценируя шаманские ритуалы? Если это так, то мне точно нужно собирать вещи и, не заезжая в Топинск, валить сразу в Африку. Никто не поверит в то, что она является преступницей, а если и поверят, то предпочтут закопать наглого видока под якутской сосной.
Вот теперь я в полной мере осознал, что чувствовали бедный сахаляр Эргис и его покровители. Парня действительно пристрелили бы, даже поверив в предложенную им версию.
Косвенно мои предположения подтверждало и вялое поведение губернатора. Не иначе как она держала мужа под контролем. Даже полный пофигист или сексуально ориентированный в нестандартную сторону супруг не стал бы терпеть такой наглый флирт собственной жены с гостем, которого они оба видят первый раз в жизни.
Дальше на этом странном ужине я вел себя с осторожностью минера, который по пьяному делу зашел ночью на минное поле и прямо посередине оного протрезвел от осознания глубины залета.
В общем, ни расслабиться, ни поесть нормально в гостях не удалось. Кусок, в прямом смысле этого слова, в горло не лез. Особняк я покидал с огромным облегчением, но уже на выходе получил еще одну занозу в расшалившуюся паранойю. Подавая мне пальто, шляпу и трость, служанка сунула визитную карточку.
– Хозяйка будет ждать вас по этому адресу к трем часам ночи.
– Конечно, – улыбнувшись, таким же тихим шепотом ответил я и принял визитку.
А вот фиг вам. На такие свидания я ходить не собираюсь. Ни любви, ни даже похоти там мне точно не предложат, а вот всяческих неприятностей и бедствий наверняка заготовлена целая корзина.
Задумчивый, раздраженный и злой, я вернулся в гостиницу, но там меня ждал не отдых, а новый сюрприз. Хорошо хоть не такой зловещий, как в особняке губернатора. У стойки администратора мялась горничная, от моего вида ставшая еще грустнее. Компанию ей составлял хмурый метрдотель.
– Ваше высокоблагородие, мне очень жаль. Мы не могли даже подумать, что…
– Хватит причитать, – прервал я излияния вспотевшего толстяка. – Что случилось?
Сегодняшний вечер был перенасыщен плохими новостями, так что я преисполнился самых мрачных предчувствий.
– Ваш кот сбежал, – наконец-то дошел до сути метрдотель. Он тут же кивнул на притихшую горничную и добавил: – Эта дура прибиралась в номере и открыла окно, чтобы проветрить, вот он и сиганул. Мы три часа искали, но безуспешно.
– Так, – еще раз прервал я говоруна, – давайте для начала пройдем в номер и проверим все еще раз. А вы, барышня, сбегайте на кухню и закажите мне ужин. Хочется супчика грибного да пюре с зеленью. Ну и чего-нибудь еще вкусного, на усмотрение повара. И не забудьте присовокупить малосольной севрюги да буженины побольше.
