В саду, освещенном фонариками, шедшими вдоль дорожек, раздавался низкий, задевающий душу плач. Лоа, сидя в гексаграмме, стонал и рыдал, покачиваясь из стороны в сторону.
Эван, в домашнем костюме и наброшенном на плечи пальто, хмурился и смотрел куда-то в бок, словно сомневался в том, что лоа стоит развеивать. Даже Брендон был под впечатлением — во всяком случае, сидя у острого угла гексаграммы, он не спешил втыкать серебряный кинжал в темного, несчастного лоа. Вик улыбнулась — не так и страшен Брендон, как пытается изображать. Впрочем, стоны лоа впечатлили и её.
Лоа, всхлипывая, принялся причитать:
— Я не хотел… Я не собирался убивать… Просто я такой голодный… Мне нужно столько сил… Я лишь шутил. Я лишь старался насытиться эфиром, как умею. Я не хотел убивать. — он отвел в сторону ладони от сотканного из теней лица и пробормотал: — я бы мог, но я не стал. Дайте мне шанс, дайте мне свободуууууу…
Он резко дернулся в гексаграмме, замечая приближение Вик, и споро, стараясь не наступать на меловые линии, вышел из гексаграммы, быстро направляясь в сторону океана.
Эван лишь бросил задумчиво:
— Опять…
Брендон вздрогнул, выпрямляясь и обреченно убирая кинжал в ножны:
— Точно, опять! Не твое имя?!
Кажется, «опять» у них было разное — Эван то и дело переводил хмурый взгляд с Вик на лоа и обратно. Брендон же смотрел на лоа в упор. Когда глаза Эвана замерли на поддерживающей повязке Вик, она окончательно убедилась, что «опять» у Брендона и Эвана было совсем разное.
Тень села на каменное ограждение сада и послушно кивнула:
— Не мое.
Брендон неотвратимо, как смерть, направился к лоа — четко печатая шаги и окутываясь алым, возмущенным эфиром:
— Этого не может быть! Три имени с фиксатора: папа Легба, Тонтон-макут и…
Вик подалась вперед, услышав знакомое имя — она знала, как имена лоа пишутся, но не как произносятся. Брендон был неумолим, когда говорил, что это не те слова, которые следует произносить. Вот и лоа возмутился:
— Шшш! — Он вырос почти до гигантских размеров и полупрозрачной тенью нависал над колдуном. — Сам же говорил, что произносить имена лоа опасно!
Брендон упрямо приподнял подбородок:
— Я все равно узнаю, как тебя зовут! Я все равно развею тебя — пусть на это понадобится не одна ночь. Но я найду твое имя, лоа. Я…
Вик решительно направилась Брендону на помощь — лишенный эфира Эван ничем не мог помочь колдуну, если лоа атакует. Полупрозрачная тень вздрогнула и впиталась в каменный забор.
Брендон замер, давясь ругательствами:
— …не может того быть, чтобы лоа не был одним из тех трех, чьи имена выгравированы на фиксаторе!
Эван, обнимая Вик за талию, чтобы не задеть травмированную руку, предположил очевидное:
— Может, нер Аранда неправильно расшифровал третье имя?
Брендон обиженным вороном развернулся к ним — пальто как крылья полами развевалось на ветру:
— Я сам тоже расшифровывал имена, и не понимаю, как мог ошибиться. Честно, Эван, Виктория, ошибки быть не могло. И все же… — он мрачно сунул руки в карманы брюк. — И все же имя лоа нам не известно.
Он обернулся на каменную ограду, где черный лоа снова сидел и плел свои паутинки.
— Я найду твое имя, лоа, — уже спокойно, без угрозы в голосе сказал Брендон.
Лоа меланхолично заметил:
— Удачи!
Вик спешно ответила Эвану на еле слышно заданный вопрос, что случилось с её рукой:
— Все хорошо… Просто случайно попала под удар битой. Ник посмотрел — всего лишь трещина. Не волнуйся.
Он поцеловал её в висок:
— Я не волнуюсь. Для этого у тебя Брок есть.
Вик не сдержала смешок:
— Он просил тебя меня воспитать.
Эван серьезно сказал:
— Воспитаю!
Вик вздохнула, с сожалением вспоминая, что разрешила Полин ночевать в их кровати. Эван тут же напрягся:
— Что-то еще случилось?
— Нет, — отозвалась она, направляясь к Брендону и спрашивая у него: — эм… А вот второй лоа… С мешком который…
Тонтон-макут, упомянутый неизвестной Ноа, интересовал её.
Колдун тут же уточнил:
— Тонтон?
Лоа дернул плечом, громко напоминая:
— Сказал же — не говори лишний раз!
Брендон обернулся к нему:
— Тонтон — всего лишь «дядюшка» значит. А макут — мешок.
Лоа прошептал, почти растворяясь в темноте ночи:
— Всего лишь «мешок»… Всего лишь «дядюшка»! Посмотрел бы я на тебя… — он предусмотрительно втянулся в камни ограды, исчезая из перекрестья взглядов Эвана и Брендона.
Колдун отрешенно напомнил:
— Тонтон ест только детей! А ты отнюдь не дитя.
Ответом ему было молчание. Брендон вновь повернулся к Вик:
— Так что тебя заинтересовало в Дядюшке с мешком?
Вик отрицательно качнула головой:
— Я уже услышала ответы на свои вопросы. Надо же, людоед с мешком.
Эван, все так же удерживая её в своих объятьях, напомнил:
— Тальмийские боуги тоже были страшные и опасные. Одни Окровавленные кости чего стоят — тоже же охотился на детей. Но их всех уничтожили, Вик. Тонтон, судя по всему, тоже уничтожен — в Олфинбурге. Или прочно заперт в мире мертвых, как верят карфиане. Он сюда не придет. Он больше никого не убьет и не съест.
Вик заметила, как осторожно выглянула голова лоа из камней и тут же скрылась обратно. Эван извинился и отпустил Вики:
— Пожалуй, попробую я сам поговорить с лоа. У меня как-то лучше получается, без обид, Брендон.
Тот дернул плечом:
— Какие обиды. Буду только рад, если лоа разговорится. Как-то не хочется больше новых жертв его шуточек.
Вик вспомнила события этого вечера — она не знала, рассказали ли о случившемся Брендону:
— Сегодня днем Лео пострадал от иллюзии. До сих пор прячется от парней — волнуется, что натворил. — она посмотрела на задумавшегося Брендона и вспомнила еще одно дело: — кстати… Я сегодня была в библиотеке и кое-что узнала: отец Маркус уже разобрался с нападением неры Золы Аранды на нериссу Симону Перелли?
Брендон снова нервно дернул плечом, направляясь в сторону дома:
— Лера Виктория… — и куда делось его простое обращение к ней? — Марк уже почистил память нере Аранде. Она ничего не помнит о своей ревности к нериссе Перелли. Наказывать за то, что было совершено в безумии, в Тальме не принято.
— А дело? — напомнила Вик.
Колдун сверкнул алым эфиром, зная, что не впечатлит этим Викторию. Он честно признался:
— Я не успеваю с бумагами. Дело Чернокнижника, дело Перелли, проверки на одержимость… Я зашиваюсь, Вики… Я ничего не успеваю.
— Могу выделить тебе двух очаровательных помощниц.
Брендон закономерно отказался:
— Спасибо. Я же напугаю их…
Вик взяла мужчину под руку:
— Не напугаешь. Детективы Мэри и Анна не из впечатлительных, а с документами работают очень хорошо. — она напоследок оглянулась на Эвана, застывшего у ограды сада. Брендон тоже посмотрел в сад:
— Странно. Этот лоа так привязан с Эвану. Словно он его чем-то сильно впечатлил.
Вик призналась самой себе, что странная связь Эвана и лоа тоже тревожила её, но вслух это говорить не стала, заходя в тепло дома.
— Кстати, что с рукой? — все же спросил Брендон, стаскивая с себя пальто и оставаясь в своем костюме-неприятности: широких брюках и свитере.
Вик обреченно выдохнула:
— Всего лишь бита.
— Наглеет, наглеет народ Аквилиты. Ходит на тебя всего лишь с битой.
Вик не удержалась и рассмеялась:
— Думаешь, растеряла я свою репутацию?
Он искоса посмотрел на неё и усмехнулся:
— Все может быть, лера Виктория.
Она закрыла дверь и честно сказала:
— Брендон… Давай дружить? Я устала от твоего обращения.
— Мне казалось, что после чистки воспоминаний Марка, я стал тебе немного… Противен.
Она подалась к нему и обняла одной рукой:
— Бешеные белочки, я не понимаю, что творится в твоей голове.
Он признался:
— Вот не поверишь — в ней все складно и логично. Я боюсь лишь одного — инквизиция придет опять и все разрушит. Самое противное, что её действия задевают не меня, а женщин вокруг меня.
