Со стоном я сжала зубы и вцепилась пальцами в рубашку Киара. Казалось, проклятое слияние никогда не подойдет к финалу. Оно длилось и длилось, словно растянулось во времени, а закончилось будто внезапно.
Боль пропала, тело сотрясала крупная дрожь. Жар уходил, я начинала ощущать, что в палате стоит неприятный холод. Очень хотелось плакать. Стараясь справиться со слезами, крепко обняла Киара за пояс, прижалась всем телом, пытаясь согреться в тесных объятиях.
– Все закончилось. Мы справились, – тихо увещевал он, гладя меня по голове, как маленького ребенка. – Теперь все будет хорошо.
С замечательным чувством, что теперь-то уж точно все будет отлично, хотя никаких предпосылок к этому самому отлично, если разобраться, вообще не имелось, очень счастливая, я потеряла сознание…
Разбудил меня тихий разговор рядом. С осознанием, что чудесно выспалась, я открыла глаза и обнаружила себя в знакомой кровати в доме на Стрэйн-Лейн. В первое мгновение в памяти вместо воспоминаний обнаружилась большая черная дыра, но ненадолго, правда.
– Господин Рэнсвод, совершенно точно это были энергетические порошки.
– Вы уверены?
Они стояли на фоне окна: Киар в домашнем костюме и незнакомый мужчина средних лет с седой бородой колышком и в черной лекарской мантии с королевским гербом, вышитым на груди.
– От магического переутомления резерв просто затухает, но никогда не закипает, – уверил он. – Такой эффект дает только алхимия. К счастью, магия быстро восстанавливается. Вам повезло.
– При чем тут я? – с раздражением одернул Киар. – Как девушка? Она сутки толком не приходит в себя. Настойки, которые вы вчера прописали, как трехдневному покойнику припарка.
– Ну, три дня она и не лежит… – пошутил лекарь, но наткнулся на мрачный взгляд и тут же пошел в оборону: – А что вы хотели? Организм подвергся большой встряске. Девушка отдохнет и проснется.
Уже проснулась, и волосы на голове от ваших разговоров тоже уже шевелятся.
– Уверяю вас, господин Рэнсвод, она чудесно восстановится, а к концу следующей недели и думать забудет об этом печальном эпизоде. Станет как новенькая.
– Меня и прежняя вполне устраивала, – буркнул Киар, словно несчастный королевский лекарь самолично напоил меня порошками, чтобы, так сказать, получить улучшенную, обновленную версию.
Решив, что услышала достаточно, я заворочалась в кровати, села и произнесла осипшим ото сна голосом:
– Доброе утро, господа.
Кстати, а времени-то сейчас сколько? Явно не утро.
Мужчины обернулись. Я поспешно натянула одеяло до подбородка.
– Видите, – развел руками лекарь. – Я же говорил, что достаточно подождать. Как вы себя чувствуете, юная леди?
– Тело ломит, но в целом неплохо, – прохрипела леди голосом прокуренной курвы.
– Тело будет ломить еще долго, – с блаженной улыбкой «обрадовал» эскулап, словно объявил о выигрыше в королевскую лотерею.
Киар стремительно пересек комнату, подложил мне под спину подушку, как заправская сиделка, и спросил:
– Хочешь что-нибудь?
Хочу немедленно объяснить, что я не сумасшедшая и не самоубийца, чтобы принимать алхимическую гадость, способную довести до выгорания любого, даже самого сильного мага. Однако это долгий разговор, поэтому сначала просто почистить зубы. Устроить косметические процедуры в кровати было несколько проблематично, поэтому я просто покачала головой. Не открывая рта.
– Господа, если вы не против, то я откланяюсь, – засобирался лекарь и подхватил с кресла черный чемоданчик. – Милая леди, не забывайте принимать настойки. Через пару дней загляну для осмотра.
Он указал на прикроватный столик, заставленный ребристыми флаконами из темного стекла. На узком горлышке каждого висела бумажка с рецептом и правилами приема.
– Загляните сегодня вечером, – очень мягко, но категорично потребовал Киар.
– Побойтесь божественного слепца, господин Рэнсвод! – охнул эскулап. – Уже вторая половина дня! Приду завтра утром. Можете меня не провожать, я столько раз за эти сутки метался от экипажа и обратно, что уже неплохо запомнил дорогу.
– До свидания, – промычала я.
Дверь покоев тихо затворилась. Комната погрузилась в молчание. Киар стоял возле кровати, сложив руки на груди, и не сводил с меня пристального взгляда.
– Киар, я всегда внимательно следила за едой и напитками! Не понимаю, что произошло. Зачем кому-то специально подсыпать мне порошки?
Перед мысленным взором появился Финист, который во время турнира постоянно прикладывался к горлышку термоса с каким-то питьем. Эти удобные артефакты, похожие на глубокие кружки с крышкой, недорого продавались в академической лавке мелочей. Одни и те же, много лет подряд их вид не менялся. От горячего напитка герб, вырезанный на стенке, светился красным цветом и постепенно бледнел, когда содержимое остывало. С такими «кружками» ходила добрая половина академии, и между собой мы их часто путали. Бывало, отвинтишь крышку, а вместо морса с ягодами аскарома булькает горячее вино с корицей и цедрой.
– Или же не специально… – едва слышно выдохнула я.
В голове непрошено замелькали картинки. С дурацким видом Финист заявляет, что после тренировки совсем «не в ресурсе» и не может совладать с заклятиями высшей магии. С самодовольной усмешкой он создает бледный магический шар на практикуме, хотя всего пару дней назад лечил разбитое лицо у знахаря. Какой нормальный маг сумеет проделать такой фокус, если не накачается алхимической гадостью?
– София! – позвал Рэнсвод.
– А? – испугалась я, словно он действительно мог подсматривать мысли и уже знал, кто именно стал невольным виновником едва не случившейся трагедии. – Киар, что, если до пятницы дар не вернется?
– Вернется, – уверенно опроверг он.
– А если нет?
Устало вздохнув, Киар шагнул ко мне и, склонившись, мягко поцеловал во взлохмаченную макушку. Тело от головы до кончиков пальцев словно прошило магическим разрядом. Я даже вжала шею в плечи.
– Не надо решать проблему прежде, чем она случилась, – поглаживая мою скулу большим пальцем, вымолвил он, видимо, тем самым закрывая разговор. – Спасибо, что оказалась такой сильной, София.
И в этот трогательный момент всеобщего единения у меня в животе до пошлости громко заурчало от голода. От неловкости я на секунду прикрыла глаза. Не девушка, а сплошной позор!
– Сейчас попрошу, чтобы тебе принесли поесть.
Рэнсвод пересек комнату, но в дверях помедлил:
– Кстати, твоя подруга здесь.
Чувствуя, что меняюсь в лице, я уточнила, словно подруг у меня имелась большая подвода и четыре маленькие тележки:
– Альма?
– Вчера ее парень едва не выбил дверь, когда меня разыскивал. Домашние духи до сих пор отказываются оставлять замок незапертым.
– И Альма в курсе, что происходит?
– Я рассказал в общих чертах, – качнул головой Рэнсвод. – Без подробностей.
– Ты заставил ее дать клятву о неразглашении? Или она подписала магический договор?
– Естественно, кровью. – Он сверкнул белозубой улыбкой, вспыхнувшей и в темных глазах. – Твоя подруга не будет болтать – она слишком сильно за тебя переживает. Скажу ей, что ты проснулась.
Альма, одетая в хозяйственный фартук и с косынкой на волосах, появилась в покоях так быстро, словно бежала рысцой. В руках она несла поднос с едой.
– Спасибо добрым предкам Сатти, ты живая! – воскликнула она, проворно направляясь к кровати, и тюкнула поднос на одеяло. Фарфор истерично зазвенел, через край глубокой тарелки выплеснулся суп, жалобно скособочился кофейник, выпустив из длинного носика нечто красное…
– Ты заварила калину?! – в священном ужасе охнула я.
Как можно пытать человека, который едва выжил? Что за бесчеловечная жестокость?
– Бабушка Сатти говорит, что калина – первое средство для восстановления резерва, – нравоучительно отозвалась подруга и, присев на край кровати, сжала меня в железных объятиях, едва не выбив только-только возвращенный дух. – Я до ужаса испугалась!
