– Естественно, она скрывается. Думаешь, ей хочется исчезнуть без следа, как это случилось с Вильгельминой Майер? Да и где доктор Трамп, до сих пор никто не знает. Зато мы знаем, что случилось с лебронским священником, который был в курсе делишек Изабеллы. Неужели ты ещё не поняла, что от нашей милостивой королевы можно ожидать чего угодно.
– Поняла, – нахмурилась Илана. – Но твоей маме не понравилось, когда ты об этом заговорил. Значит, она не особенно-то верит в эту историю.
– Верит. Но считает, что лучше не обсуждать эту историю в большой компании – и всё по той же самой причине. Она знает, какая у Изабеллы злобная и мстительная душонка. Если у неё, конечно, вообще есть душа. Думаю, «X files» теперь прикроют, а их главного редактора… Дай Бог, чтобы он вообще жив остался. Кстати, на месте художников я бы ей не доверял… Ты знаешь, что Изабелла разрешила неформалам устроить выставку на Звёздной Площади?
Художников, не принятых в Гильдию мастеров искусств, теперь называли неформалами. Это русское слово, давно забытое и два года назад извлечённое на свет Божий одним молодым журналистом, уже прочно вошло в терминологию германарских искусствоведов. Выставляться в музеях неформалам не разрешалось, а владельцы помещений, которые можно было использовать как выставочные залы, брали слишком большую арендную плату. О разрешении королевы устроить выставку на Звёздной площади Илана знала. Ещё бы! Мартин сейчас только об этом и говорил. Он собирался выставить больше двадцати своих полотен. Художникам обещали, что не будет никакой цензуры.
– Что ты имеешь в виду? – встревожилась Илана. – Королева действительно дала официальное разрешение…
– Я почти уверен, что это какая-то ловушка. Предупреди своего друга и его знакомых, чтобы не очень-то обольщались насчёт этого высочайшего разрешения. Королева явно готовит какую-нибудь гадость.
– Господи, да что ей от них-то надо?
– Да она просто терпеть не может, когда люди счастливы. Она из тех, кто старается всё разрушить. Чужую жизнь, чужую любовь, чужой труд… Её сынок был таким же. Высокомерным и бездушным.
– По-моему, твой приятель начитался страшных историй, – рассмеялся Мартин, когда Илана рассказала ему о разговоре с Таддеушем. – А его семья, похоже, сильно не любит королеву. Может, они … не совсем объективны?
– Они ведь ближе ко двору, так что знают больше нашего.
– Возможно. Но как бы то ни было, разрешение королевы – не филькина грамота. У нас оно есть, всё по закону. Думаю, мы найдём не только благодарных зрителей, но и покупателей. Представляешь, до недавнего времени неформалам вообще запрещали продавать свои работы! Чтобы мы не отбивали хлеб у профессионалов – то бишь у членов гильдии! Ну и что ты за профессионал, если боишься конкуренции с любителями? И вообще… Что такое профессионализм? Это то, что даёт членский билет гильдии? То есть он, конечно, многое даёт. Деньги, привилегии, дачу, мастерскую… Но только не мастерство! И уж тем более не талант. Надеюсь, ты найдёшь время прийти на открытие?
Накануне открытия выставки выпал снег, поэтому Илана не удивилась, увидев две уборочные машины, направляющиеся по Королевскому Проспекту к Звёздной Площади. Однако заметив ещё несколько «уборщиков», которые подъезжали к площади по Линденбургскому Шоссе, девочка ощутила в животе неприятное жжение. К чему столько машин? Температура выше нуля, снег уже почти весь растаял. Да не больно-то много его и выпало.
Неформалы устроили свой осенний вернисаж на углу огромной площади, рядом со стоянкой частного транспорта, которая сегодня была забита до отказа. Художники решили разместить экспозицию поближе к стоянке, поскольку «силовой крыши», включавшейся над ней во время осадков, вполне хватило бы и на выставку. Разумеется, служащим стоянки пришлось бы включить дополнительный усилитель, но эта услуга стоила гораздо дешевле, чем отдельная «крыша».
Всё уже было готово. Сияющие от радостного возбуждения художники сновали среди сборных стенок с картинами, нетерпеливая публика толпилась за ограждением, требуя, чтобы его поскорее убрали, однако охранники почему-то медлили. Они не пропускали даже представителей телевидения и прессы. Со стороны Садовой Аллеи к ограде угрюмо и решительно протискивалась компания, несущая несколько больших плакатов-растяжек.
ДОЛОЙ УПАДОЧНОЕИСКУССТВО!
ДОЛОЙ СОДОМИ ГОМОРРУ!
НЕФОРМАЛЫ – ПИДОРАСЫ!
НЕ СМОТРИТЕНА КАРТИНЫ ИЗВРАЩЕНЦЕВ!
СОЗЕРЦАЯ ГРЕХ, МЫЗАРАЖАЕМСЯ ИМ!
Илана видела в этой толпе чёрные плащи священников-ортодоксов и серые накидки с капюшонами, какие носили только члены Братства правоверных студентов. Были среди участников акции и женщины – все как одна в платках и выглядывающих из-под курток длинных юбках.
Командор Бергсон задумчиво взирал на потомков с высоты своего десятиметрового пьедестала. Он напоминал воспитателя, который, наблюдая за играющими детьми, размышляет, не вмешаться ли и не навести ли порядок. Пока не поздно. Много лет назад именно это решение и стоило ему жизни. Странно было думать, что этот мужественный человек, вышедший живым и невредимым из стольких космических и военных передряг, погиб от рук каких-то жалких подонков. Имя Бергсона было одним из самых громких в истории освоения планеты. Современники командора говорили, что он обладал своего рода космическим чутьём. Наверное, оно и помогло ему спасти тысячи людей, когда первый земной корабль, который следовал на планету земного типа в системе Г-3, позднее получившую имя Гея, из-за ошибки в расчётах едва не сбился с курса и не сгинул в чёрных глубинах космоса. Бергсон был не только блестящим астронавтом, но и одним из основателей первой колонии на Гее. Среди эмигрантов с Земли оказалось немало авантюристов – как в лучшем, так и в самом худшем смысле этого слова. Многие прилетели на Гею ради приключений и новых ощущений, а кое-кто просто хотел оказаться подальше от родной планеты из-за проблем с законом. Любители приключений очень скоро поняли, что жизнь первопроходцев – не столько романтика, сколько тяжёлый труд, а нарушение порядка чревато неприятностями и здесь. Командора Бергсона убили двое молодчиков, которые по его распоряжению просидели неделю под арестом за хулиганство. Два удара ножом в тёмном переулке – и лучшего астронавта Земли, героя первой межгалактической войны не стало. Теперь тот переулок превратился в улицу Командора Бергсона – широкую и хорошо освещённую в отличие от улиц первого посёлка землян, ещё не получившего тогда название Гаммель. А бронзовую статую командора поставили на Звёздной Площади. Говорили, что именно на этом месте Бергсон и посадил корабль «Терра-1», дотянув до планеты едва ли не на одном двигателе.
«Что, чёрт возьми, происходит? – размышляла Илана. – Какая тут выставка-то открывается – картин или снегоуборочной техники?»
Тяжёлые машины выворачивали теперь и с улицы Лемма.
«Папа говорит, что выставки таких безбожников надо бульдозерами сносить», – вспомнила вдруг Илана. – Боже, неужели Таддеуш всё-таки прав?! Неужели это разрешение действительно ловушка?»
– Мартин! – закричала она, пробиваясь сквозь толпу. Жаль, что она опоздала и оказалась далеко не в первых рядах.
Впрочем, художники уже поняли, в чём дело. Только вот снимать картины было поздно – массивные «уборщики» надвигались на экспозицию с двух сторон.
Публика тоже заволновалась – друзей и поклонников у участников выставки было предостаточно. Самые отчаянные полезли через ограждение, явно собираясь встать на пути у машин, но не смогли пробиться сквозь полицейский заслон. Служители порядка отбрасывали их силовыми лучами. Вся полиция Гаммеля была вооружена так называемым портативными «силовиками», с виду похожими на старинные дамские револьверы. Впрочем, сегодня Илана заметила на поясах полицейских и более серьёзное оружие – парализаторы группы B. Эти «паралы», вроде бы, здоровью не вредили, зато полностью отключали человека часа на два.
– Сволочи! Мерзавцы! – кричала возбуждённая толпа.
