Санитары (СИ) - Грохт Александр

— Стойте, грешники! — заорал он, поднимая Библию над головой. — Мы — Каратели Господа! Ваши машины мне не знакомы, а значит — вы можете быть Несущими Зло.

Гадом буду, этот оратор реального говорил большими букавами.

Тем временем псих продолжил, разбрызгивая слюну:

— Эта чума — кара за грехи человечества, ниспосланная Всевышним! Кто вы и откуда? Говорите, или мы очисти вас огнём!

Мы вылезли из машин, но оружие не прятали — руки лежали на прикладах, готовые к действию. Николай, весь из себя возвышенный и пафосный, вышел вперёд. Похоже, он всегда был тем, кто пытался говорить по-хорошему, полагаясь на веру и слово. Автомат на плече вполне гармонировал с обликом святоши в рясе поверх бронежилета.. Он поднял руки в примирительном жесте, стараясь выглядеть мирно.

— Братья во Христе, — начал он спокойно, его голос был твёрдым, но без агрессии. — Мы тоже верующие. Я — отец Николай, священник. Мы едем с миром, не ищем беды. Не стоит прибегать к насилию — Господь учит милосердию, а не мести.

Бородатый прищурился, его борода дрожала от ярости, но в глазах мелькнуло что-то вроде любопытства — видимо, наличие священника в нашей группе его задело.

— Верующие? — переспросил он насмешливо, открывая Библию на случайной странице. — А откуда вы? Вы выглядите как беглецы от кары! Господь сказал в Откровении: «И выйдет из храма семь ангелов, имеющих семь язв, облечённых в чистую и светлую льняную одежду». Эта чума — одна из тех язв!

Николай не отступил, шагнув ближе, но держа руки на виду.

— Я знаю Писание, брат, — ответил он. — Но вспомните слова Христа в Евангелии от Матфея: «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут». Чума — это испытание, да, но не кара, которую мы должны вершить сами. Господь дал нам свободу воли, чтобы помогать ближним, а не судить их. Мы несем помощь, а не зло.

Фанатик рассмеялся, но в его смехе была нотка неуверенности, и его последователи зашептались, переглядываясь.

— Помощь? — фыркнул он. — Вы лжёте! Господь карает грешников, как в дни Ноя! «И увидел Господь, что велико развращение человеков на земле, и что все мысли и помышления сердца их были зло во всякое время». Вы — часть этого развращения! Откуда вы едете? Говорите правду, или мы испытаем вашу веру огнём!

Николай вздохнул, пытаясь урезонить их логикой веры. Он говорил искренне, но в пылу спора слова вырвались случайно.

— Мы из Чернопокупска, где чума началась, — сказал он. — Но мы не больны, да и там уже нашли сыворотку, лекарство от этой беды. Это была проверка от Господа, а не дьявольское искушение. Вспомните притчу о добром самаритянине — даже врагам нужно помогать!

— Чернопокупск⁈ — взревел бородатый, его лицо исказилось в ярости. — Гнездо порока! Там сатана развёл свою заразу! Вы — посланники дьявола! Господь сказал: «Не мир пришёл Я принести на землю, но меч»! Вы несёте ложь, а лекарство от этой заразы лишь одно! Очистительное пламя во имя Отца!

Его последователи взвыли, поднимая оружие, и диспут перерос в перестрелку. Николай резво отпрыгнул и скорчился за бронированной мордой «Икса».

— Огонь! — крикнул я, и воздух взорвался грохотом пулеметов.

МГ на пикапе ожил первым — Пейн дал длинную очередь, укладывая троих фанатиков, которые бежали вперёд с криками. В Иксе за пулемёт встал я сам, поливая огнём автобус, за которым прятались остальные — пули прошивали металл, заставляя их падать один за другим. Основная масса фанатиков легла под этим градом — их яростные атаки разбивались о нашу огневую мощь. Николай, с АКМ в руках, стрелял короткими очередями, целясь точно, бормоча под нос: «Господи, прости этого дурака, он не со зла».

Бой длился минуты три, но казался вечностью. Фанатики были яростны, но не организованы — они лезли вперёд с криками «За Господа!», размахивая крестами и стреляя наугад. Двое попытались забросить самодельную бомбу, но Пейн снял их метким выстрелом из пулемёта. В итоге все их тела усеяли асфальт, а наш отряд отделался лишь царапинами и помятой бронёй. Ни одной серьёзной потери.

Мы осмотрели место боя, дыша тяжело от адреналина. Николай подошёл к телам, склонил голову, опустив АКМ.

— Господи, прости их души, — начал он молитву, его голос дрожал. — Они заблудились в страхе и фанатизме, но Ты милосерден. Прими их в Царствие Твоё, очисти от грехов, как Ты очистил разбойника на кресте. Аминь.

Вдруг он согнулся пополам, закашлялся. Изо рта хлынула кровь — чёрная, густая, с прожилками слизи. Он упал на колени, хватаясь за горло, его глаза расширились от боли и ужаса.

— Николай! — закричала Аня, подбегая с аптечкой.

Она быстро достала ампулу сыворотки, вколола ему в шею прямо через ткань сутаны. Он задрожал, кашель утих через несколько секунд, но лицо оставалось бледным.

— Что это было? — спросил я, помогая ему встать.

Аня побледнела, оглядывая нас всех с тревогой.

— «Немезида». Классические симптомы — кровавая рвота на поздней стадии. Он подхватил, наверное, еще там, в Чернопокупске. Он же ходил там в больницу, соборовал умирающих. Вирус передаётся воздушно-капельным путём, через контакт…а костюм у него появился позже. И если он заболел — значит, возможно, вся группа теперь больна. Мы могли вдохнуть вирус, коснуться заражённого предмета. Нам всем нужно провериться как можно скорее, и, возможно, вколоть сыворотку профилактически.

Глава 17

Быстро обыскав место боя и собрав трофеи, мы принялись грузится обратно в машины. Добыча оказалась так себе, охотничье оружие в основном.

Тела фанатиков остались лежать на асфальте — искореженные, разорванные пулями, нелепые в своей последней позе. Крест, валявшийся рядом с одним из них, был забрызган кровью. Дорогу они надо сказать перекрыли так себе — мы без проблем объехали чужие машины и рванули дальше на юго–восток, оставляя за собой облако пыли.

Николай сидел в кузове МПЛ, прислонившись к стенке, бледный как смерть. Аня возилась рядом, прикрепляя к его руке капельницу. Сыворотка сывороткой, но помимо самого боевого вируса, были еще и побочные эффекты, например обезвоживание, вторичные бактериальные поражения и так далее. К тому же давление у святого отца было откровенно пониженным, так что глюкоза, физраствор и витамины. Она закрепила повязку, отошла на шаг и попросила Ингу:

— Присмотри за ним. Когда пакетик опустеет — просто переключи на следующий, хорошо?

— Конечно. Ань, а можно вопрос?

— Да, давай.

— Мы все заражены, да? И можем умереть?

Анька пожала плечами.

— Как сказал бы вот он — она ткнула пальцем в отключившегося священника — всё в руках божьих. А я говорю — сейчас возьмем анализы крови и узнаем. Не бойся, у нас достаточно лекарства, так что никто не умрет.

Я вёл джип молча, сжимая руль так крепко, что костяшки пальцев побелели. В голове вертелись одни и те же мысли: сколько дней прошло с того момента, как мы были в Чернопокупске? Пять? Шесть? Инкубационный период до сорока дней, сказала Аня. Значит, симптомы могут появиться в любой момент, у кого угодно.

По рации раздался треск, затем голос Серёги из пикапа:

— Джей, какой план? Едем до вечера или ищем место на ночлег?

Я посмотрел на небо. Солнце садилось, окрашивая степь в багровые тона. Впереди, километрах в двадцати, виднелись очертания какого-то города или большого посёлка.

— Проедем ещё километров двадцать, — ответил я. — Там видно будет какое-то поселение. Найдём пустое место — заправку, стоянку, что угодно. Переночуем там.

— Принял.

Молчание снова воцарилось в эфире. Каждый был погружён в свои мысли. Я думал о том, что произойдёт, если кто-то ещё начнёт кашлять кровью. У нас осталось… чёрт, сколько там? Пятьдесят ампул после того, как отдали половину на блокпосту. Пятьдесят доз на десять человек. Это пять доз на человека, если болезнь ударит по всем сразу. Хватит ли? Аня говорила, что одна-две дозы лечат болезнь на ранней стадии. А если запустить?

Не хочу об этом думать.