Никакой скромности и зажатости. Бережливой деликатности в нем тоже не осталось. Лишь откровенная страсть. Бог мой, он умел быть горячим!
И я срывала с Киара одежду, не щадя ни пуговиц, ни ткани. Разбрасывала вещи куда придется. Верхняя часть моего исподнего потерялась еще на первом этаже. Ближе к лестнице я лишилась и нижней половины. Осталась беззастенчиво обнаженной.
Киар подхватил меня под ягодицы, заставив обвить его пояс ногами, и прижал голой спиной к стене. Я цеплялась за его плечи дрожащими от возбуждения пальцами, стонала в губы. Ткань брюк терла нежную кожу. Удовольствие от этого грубого, чувственного касания было странным, но совершенно крышесносным.
Ни на секунду не прекращая целоваться, мы едва не снесли дверь в покои. Резким движением руки Киар смел с комода вещицы. Упала пепельница, рассыпались по полу запонки, свалились книги. Прикосновение холодной столешницы к горячим ягодицам заставило меня охнуть. Жадные губы мужчины ласкали мою обнаженную грудь. Я выгибалась, подавалась вперед. Тянула его за волосы, умоляя дать передышку, а потом снова привлекала к себе.
До кровати нас довела исключительно мысль, что первый раз у девушки все-таки должен случиться не у стены и не на комоде. Туфли Киара валялись, кажется, в коридоре. Брюки вместе с носками полетели в сторону. Его исподнее я торопливо сорвала сама, а потом упала спиной на постель.
В сокровенный момент ему, наверное, следовало что-нибудь сказать, дескать, не бойся, сначала будет не очень. Все говорят, что не очень. Однако мы были заняты поцелуями – не до лишних обсуждений. И первый толчок, возможно, принес бы боль, но нас окутало дурманное магическое слияние. То самое, особенное, что может произойти лишь между мужчиной и женщиной.
Когда все закончилось, возбуждение постепенно угасало, а в теле разливалась незнакомая приятная нега, мы лежали, тесно прижавшись и переплетя ноги. Нас окутывала тишина и темнота. На меня волнами накатывал сон.
– София, – прошептал Киар, ласково поглаживая меня по волосам, – я одного понять не могу…
– Сколько тебе будет, когда мне исполнится сорок? – промычала я ему в подмышку. – Ты чуточку меня старше. Смирись.
– Почему ты надела пеньюар, я догадался сразу. Но зачем ты взяла канделябр?
– Да по голове тебя огреть, если не захочешь соблазняться! – рыкнула я.
– Недальновидно бить мужчину, когда он далеко от кровати, – фыркнул Киар, больше не сдерживая смех. – Не дотащишь.
– Спасибо за очередную мудрость, господин магистр. В вашей гостиной стоит прекрасный диван. До него я точно тебя доволокла бы!
Просыпаться в объятиях мужчины, который только-только снился, – ни с чем не сравнимое удовольствие. Словно томная греза плавно перетекла в реальность. Ощущая незнакомую сытую негу в теле, я прислушивалась к ровному дыханию Киара и ощущала, как под ладонью спокойно бьется его сердце.
Сумасшедшая ночь стерла дурные воспоминания о тяжелых событиях вчерашнего дня. В памяти всплывали другие образы, и они будоражили. Хмельные от возбуждения глаза моего первого мужчины, его горячие умелые руки, требовательные губы, умеющие целовать так, что, казалось, душа покидала тело, разбросанная по дому одежда…
Внезапно в сонные мысли ворвалась проза жизни. Представилось, с каким лицом тетушка-домоправительница обнаружит в холле беспорядочно раскиданные вещи, и я резко села, прижав к обнаженной груди простынь.
– Что случилось? – Растрепанный Киар приподнялся на локте. – Почему ты вскочила?
– Сколько сейчас времени? – пробормотала я, пытаясь взглядом нашарить часы.
– Половина десятого, – пробормотал он.
Нас всех учили ориентироваться на внутренние часы, некоторые могли назвать время вплоть до минуты, но у меня эти самые часы начинали тикать лишь в тот момент, когда я куда-то опаздывала.
– Киар, мы все проспали! – скорбным голосом заявила я, понимая, что исподнее не только обнаружено, но и скорее аккуратно убрано.
С утра мой магистр выглядел ужасно привлекательным. Ему необычно шли и сонная расслабленность, и пробившаяся к утру темная щетина на щеках, и взгляд, еще не приобретший осмысленность. Обычно мы встречались, когда он уже был собой: сосредоточенным, наполненным бурлящей энергией и невыносимо язвительным деспотом.
– Ты же не имеешь в виду пробежку? – Рэнсвод честно попытался уловить мысль и даже потер левый глаз ладонью, видимо, надеясь отогнать сон. – Потому что в замок мы поедем после обеда.
– Да я про одежду! – воскликнула я. – Мы вчера забыли собрать исподнее! Твоя домоправительница его нашла.
– Полагаешь, она никогда не видела женского белья? – с иронией хмыкнул он.
– На полу в твоем холле? – немедленно подобралась я.
– Туше!
Рэнсвод упал лицом в подушку, кажется, пытаясь скрыть широкую улыбку.
– Ты там смеешься, что ли, пока я умираю от стыда? – Я сердито толкнула его в плечо. – Совсем сочувствия нет? Уверена, она догадалась, чем мы занимались!
– И сделает вид, что ничего не заметила, – хмыкнул он. – Любопытство не входит в ее обязанности.
– От этого еще позорнее.
Секундой позже Киар ловко перекатился, и я оказалась прижатой спиной к матрасу. От ощущения тяжести мужского обнаженного тела кружилась голова. Он нависал, волосы спадали на лицо. На руках выделялись мышцы, резко обозначились ключицы. Хотелось провести кончиком пальца по каждой рельефной линии на его теле. Я быстро облизала пересохшие губы, чувствуя, как внизу живота разливается жар, и затаила дыхание.
– Дыши, София, – прошептал он и накрыл мой приоткрытый рот глубоким поцелуем.
Мне хотелось всего, что предлагал новый неизведанный мир чувственных удовольствий, однако Рэнсвод оказался не только умелым, но и предусмотрительным партнером. «Всего» не случилось. Зато были долгие ласки: томные, вкрадчивые, жаркие – разные, и купание вдвоем, едва не стоившее ванной комнате потопа. Где-то в середине этого утра я вдруг осознала, насколько суровы книжные любовные романы к своим героиням. Какая романтика? Бедняжкам точно не везло с главными в их жизни мужчинами!
Далеко после полудня, с полотенцем на голове и завернутая в мужскую рубашку, на цыпочках я пробралась в свои покои. По всему выходило, что тетушка-домоправительница должна была уже закончить дела, накормить кошку раза три (зная Дусины аппетиты) и спокойно уйти. Но вдруг она задержалась? На всякий случай мимо лестницы я проскочила в темпе шай-эрского вальса, боясь посмотреть в холл.
Собрать вещи в поездку много времени не заняло – дольше сушила и расчесывала волосы. Одевшись в удобное платье, я проверила пальто и вытащила купленный Рэнсводу браслет. Шнурок сильно помялся, но под действием тепла от ладони начал медленно распрямляться. Боясь случайно забыть его в особняке, я сунула сувенир в карман и отправилась на кухню, чтобы попытаться превратить вчерашний ужин в поздний завтрак.
В идеально убранном холле, где ничто не напоминало о ночной вечеринке для взрослых, на рогатой вешалке висели чужое пальто и шляпа. Я тихонечко заглянула в гостиную.
На любимом диванчике Дуси, поджав коленки и возложив голову на подлокотник, дрых помощник Дрю. Туфли, аккуратно повернутые носами по направлению к двери, стояли на полу одна к другой. На ногах пестрели полосатые носки. Неожиданно он всхрапнул, дернулся и, пытаясь одновременно попасть ногами в туфли, сел.
– Господин Дрю? – удалось мне вернуть дар речи.
– Мать моя женщина! – испуганно пробормотал он и, замельтешив руками, водрузил перекошенные очки обратно на нос. – София! Какая неожиданность: вы здесь!
– Вы тоже совершенно неожиданно здесь, – отозвалась я, наблюдая, как Дрю суетливо натягивает ботинки, собирая гармошкой полосатые носки и подставляя под пятку указательный палец вместо обувной «ложки».
– А я-то переживал, что после вчерашнего ужаса вам придется остаться одной! Чудесно, что господин Рэнсвод привез вас к себе! Скажите? – с нажимом вопросил он, вдруг прервав обувание.
– Да, я благодарна господину Рэнсводу, – согласилась я, позволяя человеку поверить в придуманную чушь. – Как вы сюда попали?
