Пространство вокруг британского резидента взорвалось вихрем изменений. Прямо из зрительских мест, из бетона кольцевых террас, выскочили стены. Плоскости сомкнулись вокруг Ибрагима, сверху появилась крыша. За доли секунды моего противника окружил непроницаемый куб.
Напряжение спало.
Я ждал.
Мне не было видно, что происходит внутри, но Бродяга подчинялся полученной ранее инструкции. Прямо сейчас мы испытывали на практике новый способ захвата языка.
Прыгуны даже не шелохнулись.
Хорвен ничем не выдала своего присутствия.
От начала и до конца вся эта дуэль была спланированным фарсом. Просто Ибрагим видел в качестве режиссёра себя. А я опередил его ровно на один ход.
Дождавшись, когда Бродяга сообщил мне, что враг не подаёт признаков жизни, я отдал новый приказ. Стены исчезли. Рядом, на арене, вырос ещё один серый куб. Прорезалась лифтовая дверь, створки разъехались. На песок шагнули Добрый Эх и Кенджи Такахаси.
— Обыщите его, — кивком я указал на тело британского агента.
Ибрагим спал.
Крепким нейротоксическим сном.
Не сговариваясь, двое прыгунов телепортировались к нам, чтобы обеспечить прикрытие. От агентов такого уровня, как Ибрагим Аль-Аттия, можно ожидать любых сюрпризов. Сам я намотал кусаригаму на локоть, не спеша убирать её в чехол.
Лифт снова заработал.
Пока Каримов и Такахаси обшаривали обмякшее тело, из домоморфа на наш уровень прибыл ещё один представитель моей команды.
Демон.
— Какие новости, Паша?
— Объявление войны зарегистрировано и доставлено по адресу, — оскалился Лютый. — Курьер передал документ лично в руки главе их Рода.
— Прекрасно. Не возникло проблем?
— Ну, они удивлены.
— Само собой.
— Но это, как я подозреваю, входило в их планы. Крайнее средство, типа того.
— Как хорошо, что все довольны, — я улыбнулся.
Демон поёжился от этой улыбки.
Безусловно, шейхи собирались объявить мне вендетту в случае скоропостижной кончины их родственника. Так что их гвардия приведена в боевую готовность. Но кто сказал, что война будет идти по всем правилам?
У меня свои методы.
Приблизившись к своим спецам, я поинтересовался:
— Нашли?
— А то, — Такахаси выпрямился, держа в руках часы на серебряном браслете. — Похоже, что эта штука имеет двойное назначение.
Добрый Эх поддержал:
— С внутренней стороны есть гравировка.
— Знаки? — догадался я.
— Они самые, — кивнул Каримов. — Интересные цепочки. Не только на самих часах, на браслет тоже нанесли.
— Забирайте-изучайте, — разрешил я. — А этого красавца — к мастеру Багусу.
Парни из СБ подхватили Ибрагима и поволокли к лифту. А я критически осмотрел помещение. Мне предстояла обширная трупоуборочная работа.
* * *
Объявление войны Роду из другого государства — это не то же самое, что схлестнуться с российскими аристо. Никто в здравом уме не пропустит через свои границы вооружённое войско. Здесь даже регистрация конфликта выглядит полным абсурдом. Я навёл справки и выяснил, что в таких ситуациях противостояние может растянуться на годы и даже десятилетия. Катарцы будут ждать, пока я не сунусь в Халифат. Я буду ждать, пока кто-нибудь из них не заявится по своим делам в империю. А такой расклад, как вы понимаете, не устраивает британское правительство.
Я подождал два дня, позволив индонезийцам применить все свои таланты. Через сорок восемь часов Ибрагим выдал нам все подробности сделки. У Аль-Кааби имелись интересы в Африке, Туманный Альбион мог поспособствовать. Договаривались через посредников, но Ибрагим дал понять, что обещание разрулить ситуацию на Африканском континенте дал лично Ким Ступер.
Мне удалось выяснить, где живёт Питер Блант, где именно расположен его отдел, кто имеет туда допуск и ещё кучу важных сведений. Вся эта информация поможет мне перенести войну на территорию противника, но чуть позже.
Задачей номер один я видел месть.
Те, кто пытался меня убить, должны быть стёрты с лица земли.
И точка.
Начал я с Берка, который формально был изгнан из Рода Куртов. Сведения о том, что Берк внебрачный сын Юсуфа, подтвердились. И уже на второй день моего противостояния с арабами, Юсуф понял, что жизнь — боль. Ночью Берка атаковал Ярослав при поддержке нескольких морфистов из Чёрного Ока. Берк не проснулся. Мне доложили, что в его доме траур, причина смерти не определена, а Юсуф вне себя от ярости. Прекрасно. Я только разминаюсь.
Через пятьдесят часов после объявления войны я раздал всем своим людям инструкции и запустил Расширитель.
Многомерность, принимай ангела мщения!
* * *
Роскошный дворец моих врагов в Дохе выглядел, как элитная бойня.
Всюду — тела, кровь, отсечённые головы и конечности. Полегла не только лучшая часть гвардии, обеспечивающая охрану самого комплекса, но и родичи Абдуллы Аль-Кааби, бессмертного патриарха династии. Али пал от руки Мусаева в лондонском особняке шейхов, куда его срочно увезли, чтобы не отсвечивал. Попутно мой диверсант угробил ещё человек шесть бойцов, выделенных британцами по договорённости с патриархом.
Расширитель — страшная вещь.
Ультимативная.
Я перемещался по зазорам измерений и убивал всех, кого вздумается. Детей и женщин не трогал. А гарем у Абдуллы был приличный, целое крыло дворца с десятком жён и наложниц. Роскошь, богатство, стражи-евнухи. Этих я зачистил, чтобы не путались под ногами.
Отключив Расширитель, я вернулся домой и уже на Бродяге прыгнул в логово врага. Воевать тут было уже не с кем, но я прихватил с собой трость-меч. На всякий пожарный.
Служба безопасности уже дала мне подробный расклад по возможностям беса. Если вкратце — нет у него никаких возможностей. Благодаря жёнам с разноплановыми психотипами он основал три генетических линии — бесов, кинетиков и телепатов. Всех, кто способен был воевать, я уничтожил. Маленькие дети ещё не пробудились. Детишки постарше были разбросаны по всему миру — учились в престижных школах для одарённых. Их я тоже не трогал. Потому что собирался заключить со стариком мирное соглашение.
Галереи и анфилады дворца казались бесконечными.
Я шёл по этому склепу, а под моими ногами расстилались ковры, мраморные плиты, наборные полы из дорогих пород дерева. Каждый квадратный сантиметр этого места дышал богатством.
Покои патриарха были защищены каббалистической дверью.
Меня такие шалости не останавливают. Сделав дверь проницаемой, я переступил порог. Что-то щёлкнуло, сработала навороченная ловушка. Шипы, выдвинувшиеся из пола, пронзили моё бесплотное тело. Не сбавляя шага, я пересёк просторный холл, поднялся по широкой лесенке и попал в гостиную с панорамными окнами.
Именно здесь меня и ждал глава Рода.
— Вряд ли это вам поможет, — заметил я, указывая на кривой меч и круглый щит в руках беса. — Лучше сразу сдаться и приступить к переговорам.
Бес выглядел молодо.
Как и подавляющее большинство из них.
Я слышал, что минимальный порог инициации бессмертного — что-то в районе семнадцати-восемнадцати лет. Верхний порог — до пятидесяти. Есть очень много теорий, объясняющих такие ограничения, но факт остаётся фактом. Среди бесов вы не встретите дряхлых стариков и малолетних ребятишек.
Глава Рода смотрел на меня холодным немигающим взглядом.
Безусловно, передо мной был отменный боец. Крепкий, вечные тридцать, ни седины, ни морщин. И дело не в том, что этот тип прожил четыреста лет и принял участие в десятках нескончаемых войн Халифата. Я видел его стойку. То, как он держит меч и щит. В реальной схватке, без читерства, я мог бы и проиграть. Но я проиграть не могу. Потому что я — имбовый сукин сын.
Я делаю бесплотным крохотный участок пола под опорной ногой беса. Ровно настолько, чтобы он качнулся, теряя равновесие. Но не провалился.
Аль-Кааби понял.
— Все мертвы, — сказал я. — Могу скинуть слепки.
— Все? — помрачнел глава Рода.
