"Фантастика 2024-119".Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Горъ Василий

Глава 12

Часть 2

…Желание умять пару порций филе форели с жареным рисом вернулось ближе к концу «разбора полетов» и вызвало сильнейшее слюноотделение. К этому моменту матушка и «старшая сестренка» закончили тыкать «младших» в тактические ошибки и просчеты, так что я с чистой совестью ушел в себя и занялся планированием очень позднего, зато вкусного ужина. Нет, к похвалам, естественно, прислушивался. И разок добавил пару фраз к мнению Щелчка о надежности Гали. Но после того, как мероприятие завершилось, быстренько свалил за пределы действия «глушилки», влез в Сеть, нашел страничку одного из лучших рыбных ресторанов столицы и… был вынужден ответить на вызов штабс-капитана Зеленцова.

Пластун, не отличавшийся особой разговорчивостью, сходу взял быка за рога, то есть, извинился за столь поздний звонок, сообщил, что он пытался дозвониться раньше, но не смог, и попросил ненадолго подойти к КПП, «если есть такая возможность».

Тащиться через всю территорию Академии мне было лениво, но этого Парфинца я уважал. Поэтому пообещал подъехать через несколько минут, уведомил матушку о предстоящей отлучке, на пару с Незаменимой спустился в гараж, загрузился в «Росомаху» и покатил на незапланированную встречу.

Наши пропуска-«вездеходы» сработали и в этот раз: створки массивных ворот поползли в стороны чуть ли не раньше, чем мой внедорожник вырулил на финишную прямую. А вот стальные цилиндры, способные остановить даже танк, опустились под асфальт только после того, как старший досмотровой группы заглянул в салон и убедился в том, что машиной рулю я, а не кто-нибудь еще. Но это было правильно. Тем более в военное время. Поэтому даже улучшило настроение. В общем, закрыв дверь, я тронул «танк на колесах» с места, а через несколько мгновений прикипел взглядом к бронетранспортеру «Мамонт-48МСА» с эмблемами Парфинской бригады, появившийся в поле зрения.

Нашу «Росомаху» тоже заметили и узнали — через считанные мгновения из боковой дверцы начали выпрыгивать знакомые вояки. Как ни странно, не в полевой, а в парадной форме и со всеми наградами. Пока я парковался и выбирался из салона, успели построиться в одну шеренгу и застыть по стойке «Смирно». А потом рявкнули во всю мощь луженых глоток. Причем с таким энтузиазмом, как будто приветствовали министра обороны:

— Здра… жла… ваш-бродь!!!

Пластуны были серьезны, как никогда, поэтому мысль о том, что это какая-то шутка, была задвинута куда подальше. Мгновением позже я вдруг вспомнил, что стою перед ними без головного убора и в комбезе, расстегнутом чуть ли не до пупа, слегка напрягся и… махнул рукой на требования уставов:

— Добрый вечер. Рад видеть вас в добром здравии. Какими судьбами?

— Сегодня утром мы ездили в госпиталь. Навещать прапорщиков Нилова, Карачарова и Михеева… — как-то уж очень серьезно начал штабс-капитан. — И узнали, что вы оплатили им регенерацию потерянных конечностей и каким-то образом убедили этим заняться самого генерал-майора медицинской службы Ирину Яковлевну Саблину!

Этого Архимага Жизни убеждала Валентина Алексеевна. Но нашла его по моей просьбе. Так что я пожал плечами и объяснил логику своего решения. Правда, «сдвинул» фокус внимания пластунов с себя на род:

— Мы воевали плечом к плечу. Вот род и позаботился о возвращении к нормальной жизни достойных соратников.

Зеленцов поблагодарил Волконских-Шаховых и меня лично «от имени и по поручению всей бригады». Затем шевельнул пальцами правой руки, взял у подскочившего подчиненного небольшой пластиковый кофр, аккуратно поднял верхнюю крышку и показал мне его содержимое:

— «Кувалда» тюнинговой мастерской Прохоровых. От личного состава первой роты. На долгую память и в знак благодарности за все, что вы для нас сделали!

Я полюбовался фантастически красивым иссиня-черным пистолетом и элементами обвеса, лежащими отдельно, потом поймал взгляд Парфинца и напомнил, что «родовой дружиной» командует полковник гвардии Светлана Романовна Волконская-Шахова.

Штабс-капитан расплылся в ехидной улыбке, снова шевельнул рукой и забрал у второго подчиненного еще два точно таких же кофра:

— Светлане Романовне и Раисе Александровне мы благодарны так же сильно, как вам. Но отвлекать их от дел, да еще и в столь поздний час, не решились…

…Как только мы въехали в гараж, у Незаменимой завибрировал комм. Я вопросительно мотнул головой и получил лаконичный ответ:

— Пора «строить» Ларису…

— Беги… — разрешил я, притормозил прямо на эстакаде, взял с заднего сидения нужный кофр, положил целительнице на колени и попросил занести в мой жилой блок. Оставшимися нагрузился сам. Само собой, уже после того, как припарковался и заглушил движок. Потом вместе с Валей загрузился в лифт, высадил ее на нашем этаже, а сам поднялся выше и отправился в гости. К матушке, так как был уверен, что «старшая сестренка» окажется у нее.

В этот раз ошибся — отставная «Валькирия» обреталась в своем блоке в гордом одиночестве. Выслушав мой «доклад» и забрав подарок Парфинцев, удовлетворенно заявила, что они «мужики с понятием», ласково потрепала меня по волосам и… послала к Раисе Александровне:

— Она почему-то захандрила. Подними ей настроение, ладно?

— Постараюсь… — пообещал я, пожелал ей доброй ночи и переместился скачком к соседней двери. А через несколько мгновений вдвинул Суккубу в ее жилой блок, обнял, поцеловал в лоб и признался, что страшно соскучился.

— … и поэтому шлепнул меня по заднице какой-то непонятной хренью? — сварливо поинтересовалась она. Впрочем, вырываться из объятий не спешила, так что я начал валять дурака:

— Ну, так твоя задница является эталоном упругости, пальчики у меня слишком слабые, а непонятная хрень — подручное сре— …

— Ох, кто-то у меня сейчас дошутится! — притворно разозлилась она и, противореча самой себе, уткнулась лбом в мою грудину.

— На носу красные дни календаря? — спросил я, узнав симптомы.

— Не на носу, но они самые…

— Ну-у-у, сегодня страдать не получится!

— Почему это?

— Тут тебе подарок передали…

Второй шлепок по эталону упругости — уже не случайный — заставил женщину нащупать кофр, заинтересоваться и выскользнуть из «захвата».

Следующие несколько минут она с интересом рассматривала пистолет, каждый отдельно взятый элемент обвеса, логотип тюнингового ателье братьев Прохоровых и, конечно же, гравировку на правой «щечке» рукояти. Потом вытрясла подробный рассказ о встрече с пластунами, слово в слово повторила «диагноз» матушки и… убрала подарок в мини-оружейку:

— Вещь. Но мне сейчас не до нее. Кстати, Лют, побудешь со мной хотя бы полчасика?

Вместо ответа я нагло плюхнулся на ее кровать, засунул подушку между спиной и стенкой, похлопал по покрывалу и озвучил наиболее вероятную причину хандры:

— Все никак не отойдешь от сватовства?

Она уселась на предложенное место, привалилась ко мне спиной, чуть-чуть поерзала, устраиваясь поудобнее, и вздохнула снова:

— Угу…

— Нет, чтобы поржать!

— А над чем ржать-то? — возмущенно спросила она. — Над тем, что главам аж семи влиятельнейших родов Рязани срочно потребовались мои нынешние связи? Или над тем, что ни один из этих горе-женихов не имеет морального права называться мужчиной⁈

— А чуть подробнее можно? — осторожно спросил я, и Суккуба, дотронувшись до комма, начала показывать фотографию за фотографией:

— Еремей Томашевский — патологический трус, и его презирают даже Слуги рода.

Александра Потемкина я калечила четыре раза. Но он настолько похотлив и туп, что перестал ко мне домогаться только после того, как я заявилась к ним в поместье, вломилась в кабинет к главе рода и поклялась Даром, что пятой дуэли этот ублюдок не переживет. Игнат Рукавишников — мошенник, дважды оказывавшийся под следствием, но избегавший каторги благодаря помощи родича-прокурора. Федор Шишкарев — самовлюбленный урод и повеса. Кочетков — наркоман. А Скрябин и Тараканов — завсегдатаи публичных домов и… любимые клиенты целителей, специализирующихся на лечении венерических заболеваний!