Например, сострадание.
После того как Каин навредил Элеоноре и Ксандру, очнувшийся Кай несколько дней не находил себе места. С виду он остался холоден, но в душе у него все перевернулось. Кай сожалел о потере контроля над силой и не знал, как совладать с ней. Каин даже почувствовал зародившийся в душе брата страх и отвращение к собственной демонической сути, с которой, как ему казалось, он был рожден. Кай не знал, что расцветающие в его сердце кровожадность, жажда крови и жестокость были вызваны участившимися появлениями брата, и думал, что проблема в нем. Что он во всем виноват.
Каин не мог этого выносить. Не мог сознательно губить родного брата.
Он отступил от края, чтобы больше не видеть город.
– Перестань призывать меня, – приказным тоном сказал он, и Ксандр удивленно посмотрел на него.
– Что на тебя нашло?
– Мне здесь не место. Я удовлетворил свою жажду свободы, больше меня не призывай.
– Это из-за того случая в клане Луны? – хмуро спросил Ксандр, скрестив руки на груди. Казалось, он выбрал вопрос совершенно случайно, но, заметив, как Каин поморщился, все понял. – Боги, тебе серьезно жаль Элеонору? Она всего лишь обычная девчушка, даже хорошо, что ты надавил на нее. Теперь она знает, каково это – столкнуться с тьмой, и в следующий раз подумает, прежде чем связываться с Каем.
– Не пытайся обернуть все так, словно мое нападение было ей во благо, – прорычал Каин. – Ты предлагал убить ее.
– Да, чтобы уберечь вас. – Ксандр указал пальцем ему на грудь. – Но ты сделал все намного лучше, и теперь заклинательский мир считает твоего брата сильнейшим последователем темного пути, который, к несчастью, совсем не обучен самоконтролю, – усмехнулся он. Ксандр шагнул навстречу, положил ладони на чужие плечи и, посмотрев прямо в глаза, добавил: – Брат… поверь мне, не тебе сочувствовать людям.
На этом воспоминание оборвалось – то ли потому, что Каин лишился контроля над телом, то ли потому, что Люциана попросту унесло дальше.
Обрывки воспоминаний замелькали у него в голове, и он увидел, что после этой беседы Ксандр не раз пытался призвать Каина, но тот никогда не откликался. Скорее всего, он делал это не сам по себе, а потому что Кай стал сильнее – сильнее как демон – и теперь не отдавал контроль над собой так легко.
Неудивительно, что Каин открыл глаза только во время ночной охоты в лесу, где Кай и еще двое адептов его клана, полностью вымотавшись, прирезали огромного белого бларга – четырехлапую кровожадную тварь с гладкой шкурой. Кай тогда использовал все свои силы, чтобы нанести решающий удар, и это переполнило его душу тьмой, позволив Ксандру призвать Каина.
Естественно, вырвавшаяся наружу демоническая ци не осталась незамеченной. Адепты, с которыми он только что дрался бок о бок, тут же направили в его сторону луки.
– Что вы делаете? – холодно спросил Каин, сжимая в руке окровавленный меч.
– Покинь тело принца, демон, – приказал один из адептов, тогда как другой тихо и быстро опустил лук и начал извлекать из поясного мешочка талисманы, видимо, чтобы пленить его.
Ксандр за их спинами замер, с интересом наблюдая за ситуацией.
– Не могу, – бесцветно ответил Каин.
– Не лги! Быстро покинь тело нашего принца, жалкая сошка!
Каин еще крепче обхватил рукоять меча, и кончик оружия мелко задрожал.
В следующий момент в него выпустили стрелу, целясь в плечо, но Каин одним ловким движением отбил ее серебристым лезвием. К сожалению, это был лишь отвлекающий маневр. Следом в него полетели талисманы, и стоило им коснуться одежд, как его тело пронзила боль столь ужасная, что он упал, ударившись коленями о землю.
– Каин! – испуганно выкрикнул Ксандр и, взмахнув мечом, бросился на соклановцев.
Услышав истинное имя, демон почувствовал силу.
– Еще раз, – процедил он сквозь стиснутые зубы. – Позови еще раз.
И Ксандр позвал.
Он звал его снова и снова, отбиваясь от летящих стрел, и Каин чувствовал, как демоническая ци медленно разливается по меридианам в теле его брата. Талисманы, не способные сдержать мощь его сущности, начали разрушаться. Удушающая темная энергия окутала всю поляну. Каин снял перчатку, бросился вперед и обратил своих же людей в прах, коснувшись лишь единожды. Кончиком пальца.
При виде пепла Ксандр отшатнулся.
Адепты, которые стояли на одной с ними ступени заклинательства, которые пережили несколько охот и были сильными и подкованными противниками, оказались стерты с лица земли в одно мгновение. А убийца замер перед ним с ничего не выражающим выражением лица и задумчиво смотрел на тьму, окутывающую его бледные пальцы.
– Почему они так слепо бросились на меня? – хрипло спросил Каин; его голос, казалось, не хранил эмоций.
– Люди ненавидят демонов, – ответил Ксандр, напряженный и словно готовый в любую минуту продолжить бой.
– А ты? – Каин покосился на него. – Почему не бросаешься на меня?
– Потому что ты мой брат.
– Твой брат Кай, а не я, – отрезал Каин, вновь надевая перчатку на руку, и Ксандр немного расслабил плечи. – Зачем ты призвал меня, когда я просил этого не делать? Чтобы показать, как люди ненавидят таких, как я? Они бы в любом случае на меня набросились.
– Верно, – ответил Ксандр, вздернув подбородок. – В прошлый раз я сказал, что не тебе сочувствовать людям, потому что они не заслуживают твоей доброты. Я призываю тебя, чтобы найти способ освободить, а не погубить. Ты не достоин той участи, что тебя ожидает в будущем. Я не хочу, чтобы ты сидел в клетке и просто ждал своей смерти, поэтому, пожалуйста, перестань переживать о чужих жизнях и подумай о своей. Позволь мне помочь.
– А как же брат? – Голос Каина звучал глухо. – Что из-за этих призывов станет с ним? Ты замечал, как жесток он теперь по отношению к тебе и Элеоноре? И с каждым годом он становится все беспощаднее, потому что я отравляю его душу. – Он тяжело вздохнул и осмотрел залитую кровью лесную поляну, окруженную тихо шелестящими деревьями. – Я больше не хочу никого губить… Даю тебе один шанс призвать меня. Но он будет последним. – Каин серьезно посмотрел на Ксандра. – Поэтому сделай это, когда будешь готов со мной попрощаться.
– Н-но… – Ксандр запнулся и протянул к нему руку, но тут же опустил ее, сжимая в кулак. – Неужели ты смирился с тем, что должен умереть? – прошептал он, уставившись в землю.
– Да.
Люциан вздрогнул от этих слов. Он и подумать не мог, что его демон – всегда непоколебимый, уверенный в себе и язвительный, – когда-то был рожден, чтобы погибнуть. Словно запертый в клетке зверь, он покорно ожидал своей участи.
Каин буквально разрывался от незнания, как ему поступить. Будучи демоном, он должен был думать лишь о себе самом, но в то же время искренне не желал погубить брата. Он рос за счет жизни Кая, его воспоминаний и пережитого опыта, был связан с ним настолько, что сам из себя почти ничего не представлял. Он постоянно терзался вопросами, сможет ли существовать без Кая, если Ксандр все-таки разделит их? Выживет ли на воле после жизни в заточении? Какой из него демон, если он с самого рождения наблюдал, как быть человеком? Каин не знал и о чувстве несправедливости, поэтому даже не думал о том, что его заточение в чужой душе – это нечестно. Не думал он и о том, что достоин свободы. Он просто хотел познакомиться с этим удивительным чувством и теперь, когда наконец познал его, мог оставить все попытки выйти. Тьма хотела, чтобы жил его брат, а он этой жизни был недостоин.
Ну а Ксандр…
Люциан почувствовал, как после слов Каина стража пронзила такая колючая боль, словно он хорошо понимал чужие страдания. Возможно, именно поэтому он исполнил просьбу и больше не призывал его.
Вплоть до одного момента.
Время шло, Кай становился старше, а первородная тьма медленно поглощала маленького демона у него в душе. В тот момент, когда жизнь Каина висела на волоске из-за начавшегося перерождения, Ксандр позвал его в последний раз.
