Я кивнул.
— Спасибо, Софи. Тогда я уничтожу их. Все пять.
Странно, но Софи даже не возмутилась, хотя я ожидал услышать сотни причин, почему реликвии стоит оставить. Как минимум, для того, чтобы возродить Эпоху Пяти Печатей, по которой так страдала Софи.
Но она ответила:
— Знаешь, я подумала, что эпоху процветания мы способны выстроить и без сомнительных реликвий. После того, как я увидела, на что способна Печать со львом, мне захотелось предложить тебе спрятать все перстни.
— Опять спрятать? Вы издеваетесь?
— А что ты предлагаешь?
— Уничтожить.
— Их может уничтожить только такой же алхимик, какой их создал.
Я улыбнулся.
— Есть у меня один знакомый алхимик. Вредный, как сто чертей, но, думаю, мы договоримся.
— Алхимик? Что за алхимик? Надеюсь, он умудрён опытом и знаниями?
— Да я сам порой удивляюсь, насколько он умудрён, — ответил я, вспоминая грязную и очень деловитую физиономию десятилетнего Фила Рэтвика.
— А ему можно доверять?
— Ну как сказать… Он, конечно, тот ещё хитрожопый засранец, однако у меня есть к нему подход.
Пока мы с Софи общались, Дарт внимательно наблюдал за нами и в конце концов не выдержал.
— Мне одному кажется, что они тайно разговаривают?
— Вообще-то, в приличном обществе так не делают, — поддакнул Хинниган.
Я посмотрел на кресло, в котором восседал доктор Нельсон. Оно стояло всё там же, залитое кровью, а чуть поодаль валялась отрубленная рука. Ковёр вокруг стал багрово-чёрным от крови.
— Вы так и не ответили мне, где Лев? — спросил я у парней. — Вы его куда-то увели? Где он?
Лица Дарта и Хиннигана вытянулись.
— Ты про доктора говоришь, да? — уточнил Хинниган.
— Который в том кресле сидел, да? — добавил свой вопрос Дарт.
— Ну конечно. А в чём дело?
— Видимо, он не помнит, — сказала Софи.
Нахмурившись, я уставился на неё.
— Не помню чего?
— Ты убил его, Рэй. Ты всё-таки успел это сделать, перед тем, как вернуться в тело. Потратил пару секунд, но успел. Между жизнью и местью ты выбрал месть. Хотя чему я удивляюсь? Твоя ярость была настолько сильна, что тебе даже не нужно было к врагу подходить. Ты лишь поднял руку, и Льва разорвало в крошки, в мелкие-мелкие крошки.
— Да какие там крошки! — воскликнул Хинниган. — Он лопнул в кровяную пыль! Бабах — и всё! И нету доктора Нельсона! Вот это был салют!
— Жаль, помучиться не успел, — хмыкнул Дарт.
Я ещё раз посмотрел на место расправы над своим бывшим хозяином.
Память смазала последние воспоминания перед возвращением в тело Теодора Ринга, но, судя по состоянию ковра, его действительно залило, хоть выжимай — таким он был мокрым. Да и кресло выглядело так, будто его в бассейн с кровью опускали.
— Может, пойдём отсюда? — предложил я. — Неуютно тут как-то, да и воняет.
Хинниган закатил глаза.
— Так и скажи, что в лазарет захотел.
— А вот и сам лазарет прибежал, — хохотнул Дарт.
В зал ворвалась Хлоя, раскрасневшаяся и растрёпанная.
— Почему никто не сказал мне, что он очнулся?! — рявкнула она. — Кого убить?
Парни молча указали на меня.
Я думал, что она кинется ко мне с приступом нежности, но рунная ведьма остановилась на пороге и отчеканила:
— Жду вас на медосмотр, мистер Ринг.
Потом развернулась на каблуках и покинула зал.
От её слов воображение разыгралось не только у меня. Парни переглянулись и еле удержались от комментариев.
Софи подтолкнула меня в спину.
— На медосмотр ты всегда успеешь. Дарт и Клиф отправятся в лазарет, помогут Хлое и Терри, а у нас с тобой есть дела.
— Не понял… какие дела? У нас сейчас только одно дело: побыстрее покинуть дворец.
— Не торопись его покидать. Помнишь зал для переговоров? Мы собирались там вместе с Рингами за круглым столом.
Я нахмурился.
Зал для переговоров я отлично помнил — такое не забудешь. Именно там император Тадеуш заставил меня поклясться, что я пройду ритуалы Четырёх Искушений. Но сейчас-то зачем об этом вспоминать?
Загадочность Софи мне совсем не понравилась.
— Не хотите пояснить? — спросил я уже в коридоре.
— Мы просто поговорим, Рэй. Ничего необычного.
— С кем поговорим?
— Друг с другом.
* * *
Больше я не стал ничего спрашивать, потому что Софи всё равно бы не сказала.
По коридорам и галереям мы добрались до нужного зала. Каково же было моё удивление, когда у высоких дубовых дверей я увидел камердинера Элиота.
Он стоял, вытянувшись в струну, в костюме, начищенных туфлях и белоснежных перчатках, причёсанный и важный. Будто пару часов назад ничего с ним не случилось.
— Прошу, господа, — сказал он и открыл нам дверь. — Вас ожидают.
Зал для переговоров был полон военных и родственников императорской семьи.
Значит, пока я три часа валялся на полу рыцарского зала, здесь собирался народ. И неважно, очнулся бы я или нет — сегодня бы всё равно решалась судьба Рингов, со мной или без меня.
За круглым мраморным столом сидели несколько человек, все бледные, с бинтовыми повязками, синяками и кровоподтёками. Пустовало только одно кресло — в котором когда-то сидел император.
— Есть стул? — спросил я у присутствующих.
— К сожалению, нет, мой принц, — ответила Ли Сильвер. — Присаживайтесь в кресло.
— Тогда я постою.
— Тогда и мы постоим, — сказал Лукас Орриван.
Вместе с ним от своих кресел отказались Леонель Скорпиус, Ли Сильвер, Матиас Ринг, Софи, военный агент Саймон Ховард и два международных представителя, мистер Диппо из Зеола и мистер Такаси из Сабаса (их я помнил ещё по первым переговорам).
Теперь мы все стояли, а нас разделял круглый стол.
— Итак, господа, — первым заговорил патриций Орриван, — все мы понимаем важность тех решений, что будут приняты в этом зале сегодня. Решается наша собственная судьба. Мы понимаем, что Эпоху Пяти Печатей не возродить. Реликвии были найдены и… вновь утеряны. Но эпоху пяти метрополий и пяти патрициев возродить мы можем.
— Прежде нам нужно решить судьбу рода Рингов, — напомнила Софи. — Патриция у них теперь нет, и кто-то из двух оставшихся наследников должен возглавить род Рингов. Немаловажно, что среди них есть тот, кто выдержал все Четыре Искушения. Я тому свидетель.
Отлично, Софи. Могла бы хоть предупредить.
Перспектива становиться патрицием меня никак не прельщала, да и судя по недовольной физиономии, Матиаса посетили точно такие же мысли.
Я окинул всех скептическим взглядом и поинтересовался:
— А никого не смущает, что я убил императора?
В ответ — неловкое молчание.
Лукас Орриван прокашлялся, покачав головой.
— Ох, Теодор, простите, — подала голос Софи. — Я забыла вас предупредить, что показала свои воспоминания всем, кто здесь присутствует. Те самые воспоминания с признанием Иветты Ринг о заговоре. А воспоминания подделать нельзя.
Отвязаться так просто не получилось.
— Тогда продолжим, — кивнул Лукас Орриван.
Переговоры длились ещё два часа. Никто друг с другом почти не спорил, если не считать нескольких реплик агента Ховарда по поводу проникновения в Красный Капкан и освобождения из третьего сектора опасных заключённых.
Кто проник и кто освободил — этого никто так и не установил.
В итоге из зала многие вышли в приподнятом настроении, с робкой надеждой на лучшее будущее, хотя никто, кроме Софи, не смог бы сказать наверняка, что именно нас ждёт.
Эпилог
Три месяца спустя
Давненько я не испытывал такого волнения.
Странное дело, вокруг знакомые стены, знакомые дороги, знакомый город, а я всё равно волновался. Наверное, слишком очеловечился.
Передо мной открылись ворота белого замка. Я постарался, чтобы Ли Сильвер не узнала о моём визите и не устроила пафосное приветствие, с цветами, рукоплесканьями, коврами и газетными статьями. Мне хватило внимания за последние полгода.
