Сорок третий (СИ) - Земляной Андрей Борисович

Два сверхдорогих каравана и один средней стоимости оказались захваченными егерями. Это не лезло ни в какие рамки ‑ ни в его представление о контролируемом риске, ни в тщательно выстроенную систему договорённостей. Вместо ровного, предсказуемого потока доходов ‑ сплошные дыры, убытки и растущая нервозность партнёров.

И теперь он сидел, слегка откинувшись в кресле, и молча перебирал варианты.

‑ Ну, так‑то крови у них попить можно, ‑ протянул командир их маленькой армии, здоровенный, плечистый мужчина с лицом, испещрённым мелкими шрамами.

Он задумчиво крутил в пальцах стрелу от «Старгала», когда-то аккуратно вытащенную из его собственного тела. Стальной стержень с лёгкой синевой на поверхности отражал свет ламп. В руках военного начальника это выглядело почти как детская игрушка, но все в комнате понимали, сколько смертей за собой несёт такой кусок металла.

‑ Начнём минировать дороги, ‑ медленно продолжил он. ‑ И они кровью умоются.

В его голосе слышалось не только раздражённое желание отомстить, но и профессиональная уверенность: он знал, как именно и где поставить мины, чтобы егеря начали нести потери. Несколько голов вокруг одобрительно кивнули: идея «показать армейцам, что не всё им так просто» казалась многим соблазнительной.

‑ И наших перестанут брать в плен, ‑ почти сразу откликнулся начальник всех караванов и вообще транспорта, сухощавый мужчина с вечными тенями усталости под глазами. Он сидел ближе всех к Шальди, как человек, чья зона ответственности сейчас горела сильнее прочих. — Сейчас-то они отсидят трояк или пятёрку, и опять возвращаются на тропу. Потому как деваться им некуда. А начнут егеря стрелять, так у нас цена найма взлетит до неба.

Он нервно дёрнул уголком рта. Для него люди в обозах не просто строчки в расходах ‑ он часто лично вербовал этих отчаявшихся, обобранных жизнью мужиков и парней. Они шли в караваны потому, что больше идти было некуда. С риском, но с шансом. Если же по Пустоши поползут слухи не только о том, что «егеря берут, но сажают», а о том, что «егеря стали стрелять», любой разумный человек десять раз подумает, прежде чем подписываться под таким контрактом.

‑ Можно ещё прижать кого‑то из егерей, ‑ неуверенно вставил один из младших советников, явно желая понравиться. ‑ Кокнуть жену там… или детей.

В комнате на миг стало тише. Кто-то медленно втянул воздух. Командир «маленькой армии» чуть приподнял бровь, оценивая наглеца и мысленно прикидывая, насколько он вообще понимает реальные последствия своих слов.

‑ Совсем дурак, ‑ Шальди покачал головой, даже не повышая голоса.

Он произнёс это без злобы, но так, что у советника горло перехватило спазмом. Голос хозяина обрёл ту стальную твёрдость, которая редко звучала в его мягких, вкрадчивых интонациях.

‑ Тогда вообще ничего не пройдёт через Пустоши, ‑ продолжил он, уже обращаясь ко всем. ‑ Ты пойми, что мы, сколько бы нас ни было, не сможем воевать со всей армией Шардала.

Он сделал паузу, давая каждому переварить сказанное. В его голове давно уже стояла простая модель: вот их люди, деньги, оружие. А вот ‑ армия государства, со штабами, мобилизацией, запасами, магами и политической волей. В открытом столкновении шансов нет.

‑ А мы критически зависим от этого канала, ‑ добавил он тише.

Он помолчал, глядя в одну точку на столе, где лежала карта приграничья с отмеченными маршрутами. В эти линии, стрелки и кружочки он вложил слишком много лет и золота, чтобы сейчас рушить всё в угоду чьей‑то жажде крови.

‑ Делаем так, ‑ наконец сказал Шальди, поднимая голову. Взгляды всех мгновенно сосредоточились на нём.

‑ Работорговцы и торговцы алхимией пусть катаются сами, ‑ произнёс он чётко. ‑ Мы к этому никакого отношения не имеем и иметь отказываемся.

Он перевёл взгляд на начальника финансового сектора, плотного мужчину с маслянистой улыбкой, который при этих словах заметно помрачнел. Именно с тех направлений шли самые жирные проценты.

‑ Объяви нашим контрагентам, ‑ продолжил Шальди. ‑ Деньги они нам платят приличные, я знаю. Но я не стану их возить ценой своего бизнеса и жизни наших людей.

В его голосе прозвучала жёсткость собственника. Лучше потерять одну прибыльную линию, чем вместе с ней утонуть всем обществом. Кто‑то из присутствующих уже мысленно фиксировал: «рабство и чёрная алхимия ‑ теперь под негласным запретом, если не хочешь поссориться с Тронхо».

‑ Что до наших караванов, ‑ он перевёл взгляд на начальника транспортного сектора, ‑ доведи до руководства егерей, что мы возвращаемся к системе контролируемых поставок.

Слово «возвращаемся» было выбрано не случайно: такая схема уже существовала, когда‑то, до того, как все решили, что можно немного забить на правила.

‑ Караван приходит в точку, ‑ перечислял он, словно диктуя будущую бумагу, ‑ его досматривают и пропускают дальше. Никаких грузов из «красного» списка. И никаких конфликтов с егерями.

В комнате повисло тяжёлое молчание. Каждому было что возразить: кто‑то уже считал в голове, сколько денег уйдёт, кто‑то ‑ сколько связей придётся заново выстраивать. Но никто не поспешил открывать рот ‑ все знали: если Шальди Тронхо говорит таким тоном, он уже просчитал варианты и выбрал наименьшее зло.

Для кого‑то эта стратегия выглядела отступлением. Для него ‑ сохранением коридора, по которому и дальше будут идти товары, люди и деньги. А кровь… Кровь они предпочитали проливать только тогда, когда это окупается.

Бывший военный попадает в тело русского офицера Экспедиционного корпуса РИА во Франции. На дворе 1917 год, в России — Революция, а корпус хотят расформировывать. https://author.today/reader/531350/

Глава 14

По результатам последней операции Ардор получил звание старшины, и это, для дворянина без военного образования, фактический потолок. Дальше начиналась территория «людей с дипломами». Для получения лейтенантских погон следовало год проторчать в дивизионной школе офицерского состава, потом успешно сдать экзамены и боевую практику. А чтобы тебя вообще пустили к счастью подачи прошения, нужно было отслужить как минимум год в строю, без серьёзных косяков и с примечаниями в личном деле: «перспективен».

Так что он, никуда не торопясь, врастал в общество.

Старшины и старшие сержанты общались своим узким кругом ‑ неформальный «клуб людей, знающих, чем и как на самом деле держится армия». Сидели в курилках, в подсобках, за столами в ротных комнатах и, не чинясь, рассказывали молодому коллеге.

‑ Вот это у нас работает, ‑ показывали на одни бумажки. Это-нет. Вот это ‑ чистая имитация бурной деятельности. А вот там — блудняк, не ведись.

Объясняли, кто в штабе полезен, а кто не стоит ни гроша, но любит изображать страшное начальство. Как на самом деле делаются наряды, как выбирать момент для «официальной жалобы», чтобы тебя потом не тихо сожрали, как разговаривать с интендантом так, чтобы он сам предложил нужное.

Ардору не давали особенных скидок и поблажек, относясь как к «молодому, но удачливому сукину сыну». Формулировка закрепилась быстро и прочно. Удачу в армии не принято игнорировать ‑ слишком суеверный народ. Если кто-то три раза подряд выплыл, где другие тонули, ‑ значит, у него либо очень хорошая голова, либо очень шустрая богиня покровительствует. И то, и другое в полку ценили.

Плюс он честно тащил службу, не увиливая и не скидывая своё на других. Патрули — ходил, дежурство по роте ‑ стоял, как положено, не перепоручая младшим, занятия с бойцами ‑ действительно проводил, а не просто расписывал в журнале. «Не дворянил», как говорили старшины, что вызывало у старших по званию сдержанное одобрение.

‑ Ничего так, смена растёт. Будет толк. ‑ Подытожил однажды комбат за кружкой солго. — Правильный парень.

На какое-то время работа по приграничью стабилизировалась. Не то чтобы совсем, но уровень неожиданностей снизился до приемлемого фона.