Я перемахнул торговые ряды и юркнул в узкую улочку. Топот позади не утихал. Цепкие пальцы ухватили куртку, потянули на себя. Я резко дёрнул плечом и прибавил шаг. Хриплый голос разразился проклятьями, а я подумал: хорошо, что среди преследователей не было стрелков. Но тут же что-то чиркнуло сбоку, ударилось о стену и отскочило на мостовую с металлическим лязгом. Я скосился на ходу — метательный нож. Второй вонзился в дверной косяк на уровне бедра, и задребезжал, раскачиваясь. Третий ударил под каблук, едва не лишив меня равновесия. Нубы целились по ногам, я нужен был им живой.
Сворачивая в следующий проулок, я понял, что сдаю. Чужие пальцы снова ухватили ворот куртки, но вырваться и прибавить шаг я уже не мог. Не хватало ни сил, ни дыхания. В надежде на чудо я перекинул одно очко навыков из кубышки на выносливость — и как будто воздуха свежего глотнул. Сердце забилось ровнее, из ног ушла вата. С трудом подавив желание, перекинуть ещё одно очко, я влетел под арку двухэтажного дома, перебежал сонный двор и по длинной крутой лестнице рванул на второй этаж. Застучали сапоги по ступеням. Я на мгновенье оглянулся — нубы не отставали. Я вскочил на перила, ухватился за карниз и, подтянувшись, влез на крышу.
Из-за горной гряды выглядывало солнце. Яркое, радостно-улыбчатое, оно поднималось над горными пиками и бросало тёплые лучи на город, на крепость, на вечевую башню. Тени удлинились и легли на дорогу, ведущую к деревням самосадов. Над болотами взвился жабий рёв, а над краем крыши показалась лысая голова. Я, не раздумывая, засадил ей каблуком по лбу. В ответ раздался короткий всхлип и удар тела о мостовую — один-ноль — а я, цепляясь за выступы черепицы, взобрался на конёк. До следующей крыши было метра три — не перепрыгну. Можно попробовать съехать по скату на другую сторону и спрыгнуть. Но если нубы разделились — а они, скорее всего, разделились — то внизу меня ждут крепкие объятья и верёвка.
Двое нубов взобрались на крышу. Один, мягко ступая, прошёл вдоль по водоотводу к противоположному краю, второй полез ко мне. Балансируя руками, я пробежался по коньку до конца. Рассуждать, прыгать или нет, времени не оставалось. Прыгнул. Под ногами разверзлась пропасть, и в какой-то момент я понял — всё. Но уже в следующую секунду кончики пальцев зацепились за выступ противоположной крыши. Я подтянулся, закинул ногу на причелину и выдохнул облегчённо — сумел.
Один из нубов решился прыгнуть следом за мной: разбежался, оттолкнулся, завис на мгновенье в воздухе, и с протяжным криком рухнул на камни. Два-ноль. Хорошая динамика. Если каждую минуту вниз будет падать по нубу, я очень быстро от них отделаюсь.
Однако нубы, при всей их видимой инфантильности, дураками не были. Они рассредоточились по ближайшим улочкам, обложили меня как коты кошку, и принялись ждать, когда я сам к ним слезу. В этом был резон. Когда солнце поднимется в зенит, пекло станет не выносимым, и тогда волей-неволей мне придётся спускаться. Либо я стану курицей гриль.
Рисковать и перепрыгивать на другую крышу, я не стал, побоялся. Если один раз повезло, это не значит, что повезёт дважды. Вот же ситуация: ждать нельзя, прыгать нельзя, спускаться тоже нельзя — натуральная цунгцванговщина, когда любой следующий шаг приведёт к ухудшению положения.
Оставался один выход — идти на перезагрузку. Если удачно прыгнуть вниз головой, то можно сломать шею, и тогда нубы могут сколь угодно долго скрипеть на меня зубами, но душа моя им не достанется.
Я подошёл к краю крыши и посмотрел вниз. Шароголовый нуб махнул рукой, дескать, прыгай, и захохотал. Из-за угла вынырнул его товарищ с куском брезента, они тут же его растянули, всем видом и каждым действием показывая, что разбиться насмерть мне не позволят. И это предусмотрели.
Солнце окончательно выбралось из-за гор. Стало жарко. Захлопотали ставни, скрипнуло колодезное колесо, от окна к окну полетели голоса домохозяек. Квартал персонажей просыпался. Скоро заметят нубов, заметят меня. Как они отреагируют? Разборки игроков между собой во дворах местных жителей не приветствовались, но и правилами не запрещались.
— Подёнщик, это тебя караулят? — услышал я женский голос.
Он доносился из слухового окна. Оно выглядело как вздувшаяся кровля, и поэтому я не обратил на него внимания. Но приглядевшись, я заметил достаточно широкое отверстие, в которое можно пролезть.
— Здесь я, здесь, — в отверстии показался платок.
Я подобрался ближе. Может быть, это какой-нибудь нуб с зачатками чревовещателя? Я сейчас туда сунусь, а меня поприветствуют кулаком… Преодолевая сомнения, я заглянул в окно.
Зелёный взгляд, пухлые щёчки, губки бантиком, бровки домиком. Нет, это не нуб. На вид лет двадцать пять, сложившаяся такая бюргерша в белом чепце и капоте [14]. В полутьме чердака она выглядела офигительно привлекательно. Я ухватился за внутреннюю планку и втянул себя под крышу.
— Привет.
— Привет.
Она улыбнулась жеманно и сделала шаг назад, как бы завлекая меня в темноту и приглашая заняться более интересным делом, чем скачки по крышам. Мне нужно было сбежать от нубов и выполнить задание для Рыжей Мадам, поэтому я был готов отступить с ней в самую тёмную темноту и заняться самым интересным из всех интересных дел. Но не долго.
— Красавица, не подскажешь, где найти дом с жёлтыми окнами?
Левой рукой я обхватил её за талию и потянулся губами к шее.
— Старого Рыночника ищешь?
— Ну, как бы да…
Она упёрлась руками мне в груди и попыталась оттолкнуть, изображая недотрогу. Но я-то видел, что это игра, что она хочет, чтобы я проявил силу. И я проявил. Схватка моя стала крепче, а руки наглее. Она засмеялась, запрокинула голову, я потянул зубами за шнурок, развязывая слабую петельку и освобождая её плечи и грудь от одежды. Одновременно попытался отыскать взглядом что-нибудь мягкое. Увидел сено. Ну, пусть будет…
…сено. Какое оно колючее. Кто только догадался затащить его на чердак? Притащили бы матрас, или шубу, или тулуп, на худой конец.
— Так тебе Старый Рыночник нужен? — смахивая с волос сухие травинки и поправляя чепец, спросила бюргерша, и указала на завязки платья. — Помоги.
Я взялся за оба конца шнурка и затянул их, отчего её идеальные пропорции едва не выпрыгнули из платья.
— Осторожно!
— Прошу прощения, фройляйн.
— Пойдём.
— Куда?
— Не бойся, нубам тебя не отдам. Терпеть их не могу.
Она повела меня с чердака вниз по лестнице в комнатку на первом этаже. Уютная комнатка: комод, кровать, столик под белой скатертью. Светлые стены отдают лёгкой прохладой, в углах ни паутинки. Именно о такой комнатке я всегда мечтал. Вот бы остаться здесь жить. И пусть нубы хоть гнёзда вьют снаружи, а я отсюда никогда не выйду.
Но это мечта, а главное свойство любой мечты — оставаться недосягаемой. Бюргерша сдвинула прикроватный коврик, открывая моему взору широкую западню.
— Подними.
Я взялся за железное кольцо и потянул, западня скрипнула, из щелей посыпалась пыль. Вниз уходила деревянная лестница. Я вопросительно посмотрел на бюргершу.
— Спускайся, — велела она. — Там справа факел, а на полочке огниво. Умеешь пользоваться?
Я пожал плечами.
— Никогда не пробовал.
— Ох, — всплеснула руками бюргерша. — Где вас только делают.
Она первая спустилась в подпол, сдвинула что-то, щёлкнула кресалом — сноп искр, и вспыхнул огонь. Всё просто. Факел в её руке осветил пустое помещение под полом и тёмный зев коридора.
— Где мы? — спросил я, сходя вниз по лестнице.
— В катакомбах, — ответила бюргерша. — Ты не был здесь?
В её голосе прозвучало удивление, как будто я должен знать и о катакомбах, и о том, куда они ведут.
Случайное задание «Найти вход в катакомбы» выполнено
Вы получили опыт 20 ХП
Вы получили «Перчатки вора»
Последним владельцем перчаток был Артуро де Миньон. Он оставил их на столике в кафе, прежде чём кануть в вечность. Владеть перчатками может лишь тот, кто пойдёт по следам мистера Миньона, и за это получит по единице к ловкости и выносливости.
