Я вошел, чуть пригнувшись у порога. Грюнер был один, он сидел у стола и что-то писал в большой блокнот. Он поднял голову, и вопросительно посмотрел на меня.
– У вас есть пару минут времени для меня?
– Найду. Я вас слушаю.
– Спасибо прежде всего за обед, давно не ел теплой еды. – Грюнер кивнул. – Хотел уточнить свой статус до завтра. Что мне можно, что нельзя. Может быть что-то нужно сделать.
– Нам от вас ничего ненужно. Вы можете оставаться в лагере, вам покажут место, где вы сможете переночевать. Прошу вас только к солдатам с расспросами не приставать – все сейчас на взводе, могут и нагрубить. Кроме того, у них сменные дежурства, между ними надо отдыхать. Лучше спрашивайте меня.
– Я за обедом поговорил с герром Кноллем, он мне вкратце ситуацию объяснил, но без подробностей. За деталями посоветовал обратиться к вам.
– Вряд ли я вам сильно помогу.
– Ну все же… Вы в курсе, что это вообще за эпидемия такая, и как она передается? Почему люди становятся психами?
– Нет. – он совершенно искренне покачал головой. – Пока не было времени все это исследовать, но я надеюсь, что такие работы ведутся. У заболевших резко проявляется агрессия, причем на что угодно. Но вы и так это знаете. На вас нападали, кстати?
– Да, как только началось, сначала на машину, потом уже в отеле. Эта зараза как-то передается, ну там через раны или царапины?
– Тоже непонятно. Но были случаи, когда нормальные люди заболевали уже после того, первого дня.
– И связи никакой нет? Я имею в виду связь с армией, правительством.
– Это закрытая информация.
– Я просто пытаюсь понять, что делается для контроля ситуации.
– Делается все необходимое. Пока надо просто оставаться спокойными, и не паниковать.
– Куда вы собираетесь дальше?
– Это тоже закрытая информация. Зачем вам?
– Я думаю, может с вами поехать.
– Это исключено. У нас тут военная часть, мы гражданских не берем.
– Ясно. То есть – я сам по себе.
– Начиная с завтрашнего дня – да. Но давайте дождемся результатов проверки.
– Вы думаете, что вашего солдата я убил?
– Совершенно неважно, что я думаю. Мы должны проверить то, что вы рассказали. За своих людей я отвечаю, а погибший был одним из моих.
– Ясно. Я могу идти?
– Можете. Только не покидайте периметр. У нас дозорные повсюду, могут вас подстрелить, у них такой приказ.
– Приказ стрелять в людей? Нормальных людей? – я глянул в его глаза.
– Да. Если они могут хоть чем-то нам угрожать, то да, без колебаний. – в его глазах была серьезная уверенность в своих силах и правоте. Наверное, он был и впрямь хороший командир.
– Я вас понял. Мою сумку можно? – я указал на мою сумку, стоявшую на раскладушке.
– Да, заберите. Мы ее проверили, но ничего не взяли.
Я забрал сумку, вышел из палатки, и пока присел на траву неподалеку. Думай, думай!… Как лучше поступить? Из разговора с Грюнером я вынес для себя одно – никому он тут не подчиняется, он тут сам хозяин положения. И я ему не нужен, так что смысл ценить ему мою жизнь нулевой. Он вообще может прикинуть, что отпускать меня опасно – еще расскажу кому-то про их мини-лагерь. И тогда меня остается только пристрелить, в любом случае ему ничего за это не будет. Однако, вряд ли мне что-то угрожает, пока не вернется проверка. Значит, ночь в моем распоряжении, и надо ночью уходить. Ну вот, так проще – решение принято.
Остаток вечера я просто отдыхал. Было приятно не прислушиваться к шумам, не искать опасность – чувствовать себя защищенным. Несколько раз по два солдата уходили в разные стороны, через некоторое время возвращались те, кого они сменяли на постах. Разумно, правильно. Всех в лагере посмотреть и посчитать было невозможно, но на мой взгляд, всего тут было вряд ли намного больше двадцати человек. Немного, но все при оружии. Маленькая армия, ё-моё.
Вечерело, уже заметно смеркалось. Мне указали на раскладушку в одной из одинаковых палаток, там стояло четыре раскладушки, около двух из них лежали военные рюкзаки с вещами. Никого в палатке не было – наверное мои соседи сейчас на дежурстве. Ну что же, спать я тут особо не собираюсь. Дождик, робко начавшийся днем и потом прекратившийся, сейчас начал лить посильнее, наверное даже лучше для меня, в таких условиях проще уйти незамеченным. Немного полежу, отдохну, надо накопить силы. Эххх, жаль, что пистолета нет…
5.
Видимо я очень быстро и легко заснул, и проснулся только от того, что кто-то буквально вбежал в палатку. Это был, видимо, один из моих соседей, глянул на меня он откровенно удивленно, но ничего не сказал, схватил свой рюкзак и выскочил наружу. Я сел, прислушался – говорили одновременно в нескольких местах, кто-то куда-то бежал, громко топая ботинками. Стряслось что? На нас нападают? Выстрелов не слышно. Я встал, взял свою сумку со скромными пожитками, и вышел на улицу.
Уже ощутимо темнело, все же я проспал совсем мало. Несколько солдат стояли группой у командирской палатки, к ним вышел херр Кнолль, и они разом ушли в сторону дороги. Еще двое выбежали из леса, и нырнули в жилую палатку рядом со мной. Сразу же оттуда выскочили, по пути надевая на спину свои рюкзаки, и метнулись к другой стороне лагеря, где так же собиралась кучка людей. Черт, похоже сейчас не до условностей, надо выяснить, что происходит. Я вошел в палатку Гюнтера, там кроме него был еще один военный, которого я видел впервые.
– Что вам нужно? Ждите в лагере, соблюдайте спокойствие! – Гюнтер был очень озабочен.
– Что вообще происходит?
– Вас это не касается. Я же сказал, ждите на своем месте и не мешайтесь моим людям.
– Мы тут все вроде в одной лодке, и если что-то происходит, хотя бы скажите! – пусть вышвыривает меня силой, если хочет. Но надо понять, что стряслось. Гюнтер чуть прищурил глаза, но то ли решил не разводить конфликт в лагере, то ли понял мой аргумент.
– Со второго шоссе идет большая группа зараженных, очень быстро. Судя по всему, могут зацепить нас.
– У вас же оружие, что вам эта группа.
– По докладам разведчиков, там больше ста человек. Надеемся, что они пройдут мимо. Идите, не мешайте сейчас.
Я вышел из палатки, ощущая знакомый уже неприятный холод в животе – ого, если Гюнтер не уверен в мощи его мини-армии, то мне уже паниковать надо. И что теперь с моими планами на побег? Даже если группа психов и пройдет мимо, далеко не факт что лагерь вернется к обычной жизни – вон они как всполошились. Наверняка усилят патрули и дозоры, вот тебе и уйти незаметно… Если Гюнтер такой, каким я его себе представляю, то он и вправду за своих будет до последнего разбираться. В любом случае, всё же надо мне при первом же удобном моменте бежать. Да хоть прямо сейчас, во время этой небольшой неразберихи..
Мои размышления прервал выстрел со стороны дороги. Потом ещё, ещё, и уже пара очередей. Стреляли не очень далеко от нас. Из командирской палатки выскочил Грюнер, схвативший рацию и что-то туда кричавший, требовавший отчета. Выстрелы стали реже, но теперь приближались к нам. Грюнер раздавал команды своим воякам в лагере, он как раз был достаточно спокоен сам, чего не скажешь о людях с ним. Тем не менее солдаты разбивались на группы, по двое по трое, и устраивались по периметру лагеря, с линией огня в сторону дороги. Трое побежали к машинам, сдергивая с них тенты просто на землю, и заводя моторы. Тяжелые грузовики зарычали дизельными движками, когда из леса показались трое солдат – один помогал идти своему явно раненому товарищу, третий их прикрывал, порой стреляя куда-то в лес одиночными. тут же неподалеку выскочили ещё двое, и кинулись к Грюнеру
– Их слишком много, и уже темно, мы не справимся. Сюда идут, по лесу чуть отoрвались, но они мимо не пройдут. Юргена почти забили до смерти, но мы его спасли, он ранен.
