Покоривший СТЕНУ 19: Оазис (СИ) - Мантикор Артемис

Долго мы так не протянем, но Стена обычно делает три волны. Надеюсь, и в этот раз вечным этот бой не будет.

Мы быстро выработали рабочую стратегию борьбы с Кардиналом, построенную на защите Мерлина, стараясь подставить босса под синеву.

Обладающий похожей способностью Странник периодически отвлекал призрака на себя болезненными выстрелами из рельсы. Кардинал же старалась уклоняться и контратаковать.

Но когда Орден начал подходить к опасному рубежу, за которым начинается превозмогание из последних сил, золото и аспидная синева при поддержке разнообразного оружия окончательно покончили с противником.

Это случилось внезапно — без долгих сцен. Просто очередная синяя вспышка оказалась фатальной, и Кардинал превратилась в светящийся голубой пепел, даже без последнего слова.

Только полупрозрачный арбалет упал на пол и сложился в метровую чёрную палку, слегка примяв щепотку праха.

А затем остатки нежити третьей стадии боя никуда не делись, а стали ещё агрессивнее, будто надеясь отомстить за свою госпожу. Но с ними мы уже разобрались достаточно быстро, объединив усилия.

— Какого хрена это было? — спросил Мерлин, которого ещё не отпустило после боя с другим обладателем особенного Цвета. — Если б у нас не было системных статусов, нас бы сложило здесь нахрен!

— Откуда вообще цветоманту быть здесь? В двадцать втором ведь эта цепь не встречается, верно? — уточнил Странник.

— Думаю, у меня есть, чем вас удивить, — сказала Белая. — Хотя возможно, это и есть ответ.

— Не тяни, — подбодрил её Мерлин.

— С неё выпал фрагмент архиларвина. Так говорит система.

— Стоп, так называлась та тварь, которая нас едва не прикончила в двадцать первом? Которая ещё копировала способности из памяти? — припомнила Сайна.

— Они обещали ещё тебе надрать задницу, Арк, за системный ключ который ты взял от их корректора, — с усмешкой припомнил Мерлин.

— Только вот, даже если так, как он прорвался сюда? Скорее, это намёк на то, что здесь тоже водятся подобные твари, — предположил я.

— Да ну нафиг! — фыркнул соларис.

— Мы всего раз встречали существо такого рода, — подала голос Сайна. — Скорее всего, этот вид считывает максимально общее прошлое и адаптирует локацию под него. Возможно, у нас в секторе тоже водятся такие существа, просто ниже.

— Хм, это более реалистичная версия, чем перенос сюда локации из двадцать первого сектора. — согласилась Белая. — Система бы не допустила такой ошибки.

— Фрактальная нежить тоже была ошибкой, — сказал я. — Ладно, пора обыскать здесь всё и глянуть возможные пути дальше. Мы ведь уже где-то на уровне тридцать пятого этажа?

— Да, потому я предположила, что это уже может быть Оазис, — сказала Тия, глядя в окно на серые тучи какого-то миазма под нами.

— Он бывает выше или ниже на пару этажей, в зависимости от сложности, — покачал головой Странник. — Значит здесь он на тридцать шестом или седьмом.

— Сайна, отправь дроны осмотреться внизу.

— Я уже. Облака крайне токсичны и разрушают даже технику, — ответила она.

— Зафиксированы окислители неизвестного типа, вступающие в реакцию с золотом, серебром и углеродными формами, — добавила Вереск.

Углеродные формы — это плохо. Значит обычным деревьям туда тоже дорога заказана.

— Получается под нами миазм, — подытожил я. — Можно попробовать подобрать что-то для пути через него на тридцать шестой, но это долго.

— Второй путь ведёт в локацию проклятых, — сообщила Эстель. — Я слышу, как там даже стены пребывают в страхе.

— Опять мёртвая магия… — проворчала Белка.

— Ничего, прорвёмся, — сказал я. Проходили уже.

— Не на тридцать пятом, — напомнила Сайна, но я только кивнул.

— Манри, приятель, ты как? — самым внимательным оказался неожиданно Наги.

Тари снова был некродендроидом. Изумруды зелёных глаз нежити уставились в пол рядом с ним. А сам он сел на пол, будто из него вынули дух.

— Я поступил правильно, — сказал он. Ровный и совершенно лишённый эмоций голос, как прежде.

— Оставь прошлое в прошлом, Манри, — поддержал я его. — А твой вид можно изменить. Если так хочешь снова стать тари, можно даже это. Взять пробу твоих костей, сделать клон, аниматургией перенести душу. Технически, это реально.

— Я не уверен, — ответил он. — Эмоции затягивают. Я не уверен, что удержу их вновь.

— Нежить может стать живым существом, — сказала Эстель. — В голове всплывают отдельные кадры из прошлого. Когда-то я уже была нежитью.

— По тебе иногда видно, — положила руку на плечо подруге Сайна.

— Мне нужно время, — произнёс Манри.

— Пока мы живы, в Стене возможно всё, — сказал я. — Мракобестии сюда не спешат. Думаю, у нас есть минут пятнадцать на быстрый отдых и перекус.

— Это место на самом деле было вершиной башни. Из него не было никаких переходов кроме того, через который мы вошли, — сказал Манри и поднялся.

— Значит, Стена достроила.

А пока рейд отдыхал, я с Тией и Белкой продолжил изучение пути дальше.

Итак, серебряная дверь. Зачем такое делать — понятно. Чтобы ограничить сенсорные возможности. Но стоило чуть приоткрыть её, как настроение аномально упало вниз. Я почувствовал раздражение, досаду и большое желание поскорее сдохнуть.

Не нужно быть великим сенсором, чтобы понять, с чем мы имеем дело.

— Нежить, — сообщила Эстель.

Девушки подходили ко мне, чтобы принять участие в распознании угроз на пути дальше. Хотя выбор у нас был не очень-то большим. Или мы спускаемся вниз через миазм, или идём к проклятым.

— Значит нежить и мёртвая магия, — кивнул я. — Забавно. Я думал, мёртвая магия с настоящими мертвецами не дуржит. Как раз в недавней легенде про братьев-лисов было.

— Нежить неуязвима к пустоте, и как следствие не может ею управлять, — подтвердила Белая. — Но может быть временным переносчиком, если там есть живой пустотник-некромант.

— Если сделать нежить из одержимого пустотой, получится мертвец с мёртвой магией. Я… была чем-то подобным. Эксперимент.

— Тишь экспериментировала с пустотой? — спросил Манри. — Хотя, именно так рейд в мёртвокотье открыл секрет создания фрактальной нежити. Если найти заражённый системной стихией труп, его тоже можно поднять. Мёртвая магия неуправляема, но фрактал не имеет собственной воли. Он выполняет в извращённой форме волю носителя, которую способен контролировать любой некромант с базовой подготовкой.

— Вот как? Спасибо, возможно тогда получится создать однажды своих таких. Где бы только сперва подходящих мертвецов найти? С этих мы всё уже сняли… — я задумался. Затем обернулся к механистке. — Сайна, есть кого послать с камерой? Так чтобы без сильного палева, чтобы не вышло как с мракобестиями.

— А то, — улыбнулась девушка, демонстрируя на указательном пальце механическую муху. — Анализаторов нет, но есть камера.

— Главное что и нежить и мёртвая магия не интересуются механизмами, — криво улыбнулся я.

Приоткрыв дверь, мы выпустили муху, и та показала нем длинный мост над миазмом. А вот за ним возвышалась имитация крепости, уходящей вниз. У входа были свисающие флаги. Чёрный и лиловый. И логотип — девушка с каре, хитрой ухмылкой и игривым свисающим языком.

— Арк, смотри, — привлекла моё внимание Сайна и все обернулись к трансляции с проектора в руке Вереск.

Впереди была арена, напоминающая большой ипподром, по которому мерно бродили рыцари с одноручными косами и камами, верхом на таких же искажённых пустотой мёртвых лошадях.

— Стяжатели гавваха, — представила монстров Белая. — Рыцари младшей дочери Смерти.

17. Дань, слишком большая для платы

На экране показался образ зловещего рыцаря-нежити с розоватым огнём в глазах. Будто сотканные из живого мрака плащи с капюшонами, под которыми проступали хищные очертания тёмного металла брони, отливающей фиолетовым.

Дальше механизм-разведчик не выдержал. Что его убило, мы так и не поняли, но трансляция прекратилась.