Глава тринадцатая
Коэволюция
*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, коттедж Студика, 16 января 2029 года*
Сижу за столом в своём кабинете, напротив меня сидит Лапша, а на диване сидят Хлоя, Канада, Настюха и Хабуун.
— Ну, я думаю, пора, — произнёс я.
— Уверен, что этого достаточно? — спросила Лапша.
— Нет, конечно, блин, — ответил я. — Но медлить нельзя — надо качаться.
Давно следовало начать распределение очков характеристик — в первую очередь, нужно повысить «Энергетический уровень», но у меня жёсткий дефицит калорий, поэтому было страшно представлять, как я отощаю, и во что превращусь в итоге.
Следующий уровень — это Е-9, и никто не знает, насколько станут энергоёмкими мои клетки. Ещё никто во всём Фронтире не добрался до этого уровня, поэтому я буду первым.
Доктор Галыгин хочет, чтобы я пришёл в НИИ КД и меня облепили датчиками, сенсорами и прочими приблудами, а я понимаю, что надо.
Но у меня есть устойчивое подозрение, что они начнут резать меня, на лабораторный материал, поэтому опасно, блядь, вообще говорить им что-либо…
Всё это время я жрал, как проклятый, что стоило Фронтиру уйму еды, и всё же, запас накоплен сравнительно небольшой — я уверен, что сразу после повышения энергоуровня буду выглядеть, как узник концлагеря.
— Может, ещё пару деньков покушаешь? — спросила Лапша.
— Эх, нет времени кушать, — покачав головой, ответил я ей. — Надо двигаться.
В этот момент зазвонил телефон, лежащий на столе.
— Алло, — ответил я.
— Константин, мы ждём вас в процедурной! — требовательным тоном сообщил мне доктор Галыгин. — Приходите немедленно — всё уже готово.
— Хорошо, ладно, — ответил я ему. — Буду через пять-семь минут.
— Поторопитесь, — сказал Аркадий Львович и завершил вызов.
— Пора, — сказал я. — Настюха, Хабуун — позаботьтесь о том, чтобы, когда я вернусь, меня ждал огромный стол.
— Конечно, — улыбнувшись, ответила мне Настюха.
Они с Хабуун частенько зависают у меня — это связано с практикой русского языка, который они оттачивают при посильной помощи персонала моего коттеджа. Тут все свои, поэтому они свободно общаются со всеми и это даёт неплохой буст в освоении языка.
Но живут они в квартирах в центре Волгограда, вместе со своими детьми — их всех расселили отдельно, чтобы ускорить интеграцию в общество Фронтира.
Настюха, кстати, родила сына, которого назвала Константином, в мою честь — обосновала это тем, что если бы не я, она бы не выжила.
И сразу видно по ребёнку, что это КДшник, потому что есть признаки полезных мутаций, указывающие на то, что отцом его является тот амбал, которого я пристрелил при моём заходе в отель.
У амбала был апекс какой-то способности на физическую силу, что проявлялось наличием хорошо видимых жил, проходящих по всему телу — я думал, что это его физиологические особенности, но оказалось, что это проявление способности, так как у Костяна-младенца они тоже есть, в зачаточном состоянии.
Лапша, кстати, сразу же выдохнула и подобрела по отношению к спасённым мною женщинам, так как поняла, что я к этим детям точно не причастен…
Дети, к которым я причастен, живут в другом месте, под присмотром целой команды профессиональных нянек, но я их не посещал, поэтому даже в глаза не видел своих биологических детей — пусть всё так и остаётся.
— Мы поможем Хумай, — сказала Хабуун.
— Хумай Мердановне, — поправил я её. — Прояви уважение к её возрасту и кулинарному гению! Всё, нет времени — я пошёл.
— Позвони, как освободишься, — попросила Лапша. — Мы заберём тебя из НИИ.
— Да-да, окей… — сказал я и встал из-за стола.
Покидаю свой коттедж и бегом мчу к НИИ КД, путь до которого занял около трёх минут на максимальной скорости.
«Нахрена мне машина, когда есть такая скорость?» — спросил я себя, остановившись у крыльца института.
Во дворе стоит машина скорой помощи, у которой курит водитель. Киваю ему в знак приветствия, а тот кивает в ответ.
Захожу в фойе и натыкаюсь на экипаж машины — медики выкатывают свою тележку, на которой кто-то недавно точно был.
— Здравствуйте, — приветствовал я женщину за стойкой регистрации.
— Здравствуйте, Константин, — приветствовала она меня. — Проходите в процедурный кабинет.
— Ага, — кивнув, сказал я и направился в нужном направлении.
В процедурном кабинете собрался целый консилиум: около трёх десятков людей в белых одеждах, среди которых есть уже виденные ранее студенты медицинского факультета.
— Вы опоздали, голубчик, — неодобрительным тоном произнёс доктор Галыгин.
— Никто ведь не умер, — пожав плечами, ответил я ему.
— Никто не умер, — согласился со мной он. — Но все мы занятые люди — раздевайтесь и ложитесь на кушетку.
Снимаю свои домашние шмотки, передаю их студентке, а затем ложусь на кушетку, после чего врачи налетают на меня, как коршуны…
Спустя десяток минут, я был облеплен медицинскими приблудами и обмазан какой-то хуйнёй. Ну и все специалисты приготовились к действию, подготовив аппаратуру.
— Активируйте! — приказал мне доктор Галыгин.
Трачу 10 очков характеристик и процесс повышения «Энергетического уровня» начался.
Рассматриваю лица врачей и удивляюсь тому, что они тут все, как я понимаю, полны энтузиазма и исследовательского пыла: ни одного равнодушного, ни одного скептичного — все очень хотят что-то узнать и понять.
Это, честно говоря, несколько напрягает, потому что я чувствую себя кожурой лука, зажатой между двумя лабораторными стёклами и помещённой под микроскоп…
Поначалу, как всегда, изменения шли малозаметно, а затем я начал ощущать, как теряю в объёмах — приборы показывают какие-то одним только врачам понятные изменения, некоторые из специалистов начинают переглядываться и переговариваться, а доктор Галыгин уходит.
Возвращается он с каким-то непонятным прибором, явно, произведённым уже после зоошизы — эта хуйня напоминает гигантскую оснастку для печати. Ну, такая штука, которую прикладываешь к документу, нажимаешь и ставишь печать «ИП Новиков К. В.» или что-то в этом духе.
Аркадий Львович растолкал коллег и подчинённых, подошёл ко мне и приложил аппарат к моей правой ноге, после чего нажал на него и моё бедро вспыхнуло болью.
— В лабораторию! — приказал доктор Галыгин, передав эту «оснастку» ассистенту. — Пусть начинают обработку немедленно! Возможно, нам повезло и мы получили образец ткани с двумя типами клеток! Живее!
Ассистент убежал с херотенью, с которой капает моя кровь, а я посмотрел на свою ногу, в которой проделано отверстие, тут же закрытое одним из врачей — он наложил повязку, а я получил информацию от интерфейса, что нас проткнули.
— А можно без вот этого вот всего, Аркадий Львович? — спросил я.
— Нет, нельзя, — твёрдо ответил он.
Тяжело вздыхаю и продолжаю наблюдать за тем, как суетятся врачи, что-то записывающие, обсуждающие и поправляющие.
Из-за нанесённого мне доктором Галыгиным ранения, процесс чуть затянулся, но уже через полтора часа я посмотрел на свои руки и понял, что очень сильно отощал — жирок ужался радикально, и остались лишь мышцы.
Кожа, ставшая дряблой, сравнительно быстро стянулась, поэтому когда я приподнял голову, я увидел, что у меня на животе рельеф, как у начавшего недоедать профессионального бодибилдера — кубики пресса выражены отчётливо.
Но всё проходит, поэтому рельеф тоже начал исчезать, потому что преобразование касается и мышечных тканей, которые уплотняются и сокращаются в объёмах.
Принесли ещё один девайс, похожий на предыдущие, и доктор Галыгин лично произвёл изъятие биоматериала, но уже из левой ноги.
— Чего вы добиваетесь? — спросил я.
— Мы пытаемся узнать, как именно работают наномашины, — ответил он. — Ваши биоматериалы будут заморожены в жидком азоте, что должно замедлить процесс работы наномашин, а затем лаборатория проведёт исследования клеток на разных этапах преобразования их наномашинами.
