— Что? — устало спросила она.
— Расскажи, чего ты хочешь.
Лиза подошла к ней, чтобы считать намерения.
Она криво усмехнулась, осмотрела людей, наблюдающих за ней.
— Меня зовут Руфина Кушнир. Да, я пошла за нашим чистильщиком охотиться на отступника Дениса Рокотова, вашего лидера. Между нами не было вражды, но таким было желание жнецов. Пошла добровольно, потому что я — солдат. Я живу в Израиле, а там война не заканчивается. Как и Дарон, я воюю с восемнадцати лет. У меня есть все необходимые навыки, чтобы выживать, защищать… и убивать. И то и другое я делаю одинаково хорошо.
— Ты сожалеешь о содеянном? — спросила Лиза.
— Нет. Просто жаль, что мы проиграли. Повторюсь: я солдат, а солдат готов отдать жизнь за тех, кому служит. Теперь мне некому служить, и я могу служить вам и быть нужной. Я не самурай и не собираюсь умирать со смертью господина, мой приоритет — выжить.
— Да-да, — проворчал Макс. — И Тора дана человеку, чтобы он жил, так? Но если свои замаячат на горизонте, она нас сольет! Они всегда так делают!
Руфина ответила холодно:
— Я буду связана обязательствами и не смогу предать клан при всем желании. К тому же вероятность появления «своих» стремится к нулю. В Третью волну попадут немногие.
В голове прозвучал голос Вики:
— Она такая и есть продуманная, или под Тетыщу косит? Идеальная, блин, пара!
— Да гонит она, изворачивается вон как! — блеснул антисемитизмом Макс. — Выкрутится! Они это могут! Мы же гои для них. Ты чтишь шаббат, гверет Руфина?
— Я атеистка, — отрезала Руфина.
— Макс, прекрати, — вслух сказал я. — Все мы — люди, и должны держаться вместе.
— Ты еще скажи, что это евреи Жатву устроили, — не стерпел Дарон, получил тычок от Руфины и смолк, набычился.
— Жатву проводят не евреи, согласен, тут ваш боженька облажался, — Макс развел руками. — Но кто знает, может жнецов так вы достали, что они из-за вас все это замутили?
— Заткнись уже, — поморщился я. — Угомонись, Тернер.
И продолжил:
— Лиза с Руфины еще до боя уровни сняла, перераспределила нашим. Кое-кто благодаря этому ходит сейчас живой. Считаю, что она искупила вину, и нужно дать ей шанс. — Я поднял руку. — Кто еще за Руфину?
Как и думал, все новенькие были за и почти все наши. Так, тридцать пять… тридцать восемь поднятых рук, кворум есть, дальше можно не считать.
Тетыща понял, что нужно делать, снял с женщины наручники, и я принял ее в клан.
Руфина моргнула, выдохнула, чуть осела и впервые за вечер прислонилась — к Дарону, бок о бок. И устало улыбнулась мне, одними губами прошептав: «Спасибо».
Пришла очередь Дарона. Он посмотрел на Лизу и проговорил:
— Руфина все уже сказала. Подписываюсь. Предавать клан не в наших интересах, обещаю служить честно.
Лиза кивнула. Тетыща и его освободил, я его принял, и вертикальная морщина между бровей Дарона исчезла, лицо стало благостным.
— Спасибо, — сказал он. — Как же хорошо стало!
Араб, переминающийся с ноги на ногу, заглянул мне в глаза и затараторил:
— Не предам, брат, клянусь! Понимаю, я никому не интересен с первым уровнем. Но я много всего умею. Возьмите в клан! Клянусь Всевышним, буду верным слугой!
Казалось, он вот-вот брякнется на колени. Если бы я заставил его есть дерьмо, съел бы, любое унижение стерпел. Израильтяне смотрели на него с брезгливостью. Мне и самому было противно наблюдать торжество человеческой трусости.
— Голосуем за Мухаммеда Аль-Хаддада. Кто за?
И снова подняли руки монахини, и ситниковцы. И Макс. Лиза. Часть филиппинцев… Анна, не опуская руки, проговорила:
— Господь принимает всякого, кто пришел с раскаянием.
Эстер кивнула:
— Лишние руки не помешают.
Этого хватило.
— Есть кворум, — объявил я. — Принят в клан.
Тетыща, Рамиз, Вика не голосовали — видимо, были против. Рамиз глянул на Мухаммеда коротко, оценивающе, и отвернулся. Очевидно, не гордился поведением единоверца.
Тем временем Бергман, после того, как я принял в клан араба, снял с пленника наручники, и он просиял, упал на колени.
— Спасибо! Благослови тебя Аллах! Я отработаю, клянусь!
Похоже, он не понял, что я был против. Просто потому, что нельзя ни в чем полагаться на трусов. Но с его первым уровнем быть бедолаге разнорабочим.
— Остались двое из клана Хесуса Юпанки, — отчеканил Тетыща. — Что по ним?
— Ну не упрашивать же их. Не хотят перуанцы — не надо. Перераспределим их уровни между отстающими, потому что нам с них ничего не капнет. А потом отпустим за куполом и пусть делают что хотят: самоубиваются, чилят на пляже, кидаются на купол. Лиза, сделаешь?
Она кивнула.
— Да, с ними проще. Кажется, что они — агрессивные животные. Глаза таращат, челюстями щелкают, проклинают. А кому распределим уровни? Я бы самых толковых прокачала.
— Не получится. Самые толковые выше двадцатых, там если два уровня получится, хорошо. А у низкоуровневых конвертация может быть и один к одному.
— Согласна, — кивнула она.
— Давайте праздновать! — предложил Абай-дроновод, подняв флягу. — Праздновать новый день! У вас есть бухач?
— Погодите! — вскинул руки я. — Нам с Лизой надо проапгрейдить базу. Помните, в прошлые разы она становилась надолго уязвимой? Лучше перестраховаться и успеть пораньше. Закроем этот вопрос и продолжим торжественную часть… с привкусом потерь. Тем более у меня есть кое-что для особо отличившихся. Лиза, сколько времени у нас займет апгрейд?
Она задумалась, пожала плечами.
— Запустим процесс, а там видно будет. Надо выбрать еще, что апгрейдить.
Я обратился к общественности:
— Нам нужно полчаса. Пока отдыхайте, общайтесь и ждите сюрпризов.
Сергеич, Репях, Марко и Эстер ушли готовить «ковбаску», остальные занялись кто чем. Араб растерянно озирался, израильтяне держались вместе — напряженные, будто готовые отбиваться в любой момент.
— На какую сумму ориентируемся? — спросила Лиза.
— Семьсот миллионов. Надо, чтобы на счету всегда были деньги — на случай, если в магазине появится что-то полезное. Вдруг это что-то окажется жизненно необходимым. Та же финальная деталь для портала, ведь непонятно, что отчебучит разумный корабль.
— Согласна, — кивнула Лиза. — А вот спальные места нужны, но их будет всего сорок, когда нас шестьдесят шесть… шестьдесят девять уже. Выходит, спальные модули — для избранных? Неправильно это. Куда остальных девать?
— Жилой берем первым: сорок коек лучше двадцати, остальных пока разместим как-нибудь. Подумаем об этом позже. Покупаем!
Восемьдесят миллионов списались со счета.
— Давай сперва самое нужное, остальное — если денег хватит. Необходимое по мере актуальности: «Маскировочный экран», «Ремонтный дрон II», «Расширение медблока», «Радар дальнего обнаружения», «Лаборатория алхимии».
— Четыреста пятьдесят пять миллионов минус, — отчитался я.
— На карцер хватает, — сказала Лиза.
— Пленные у нас не предвидятся, так что ну его. Лучше купим экипировку для новеньких или уровни — отстающим. Качаться-то не на ком.
Внимание, чистильщик Денис Рокотов!
Запущена установка оборонительных модулей III ранга:
— «Расширение жилого модуля II»;
— «Расширение медблока»;
— «Маскировочный экран»;
— «Радар дальнего обнаружения»;
— «Лаборатория алхимии»;
— «Ремонтный дрон II».
Расчетное время монтажа: 30 минут. На время монтажа защитные системы базы переведены в режим ограниченного функционирования.
В клановом чате я объявил, что процесс запущен, перечислил улучшения базы. Сергеич тотчас отозвался:
— Празднуем!
В этот момент из лазарета приковылял помятый, но не сломленный Семецкий. Ситниковцы окружили его, стали жать руки, хлопать по спине.
— А есть че выпить? — спросил Макс у меня.
— Надо Сергеича потрясти. Вдруг он раскулачится.
