На этом этаже действительно, кроме зала оказалось ещё два кабинета, один стандартный офис с компьютером, столом, стулом и шкафом с документацией, второй вроде подсобки с моющими средствами, щетками и ведрами, и огромным запасом туалетной бумаги. На следующем, первом этаже я нашел следы проживания людей, и одновременно – следы боя и паники. Прямо в коридоре на полу валялись стреляные гильзы, несколько штук. Поднял одну – судя по размеру пистолетная, но я не спец, это надо у вояк спрашивать. Стреляли, судя по следам от пуль в стене, вдоль коридора. Следов крови или тел тут нет, Кнолль сказал, что убитые были только на улицах, в этих двух домах тел не было. Дошел до конца коридора: ага, это запасной выход, лестница вверх на следующий этаж, и вниз, к задней двери. Отсюда кто-то убегал, и в него стреляли, вон опять следы от пуль, только гильз не вижу. Комнат на этаже выше оказалось всего четыре, две из которых были ранее заперты, а потом выломаны – двери несерьезные, выломать такие труда не составит. Бандиты явно не заморачивались подбором ключей. Комнаты с выломанными дверьми были явно свободны и подготовлены к новым гостям – заправленные кровати, порядок. Тут даже бандиты ничего не переворачивали – понятно, что взять нечего. Две другие комнаты напротив, были обжитыми: кровати расправлены, шкафы нараспашку, на полах валяется одежда, правда очень мало ее. Ну да, если тут были беженцы, то вряд ли у каждого было по два чемодана вечерних платьев с собой. На полу одной из комнат было пролито что-то очень вонючее, какая-то химия явно – окна в комнате закрыты, запах не выветрился. Ни в одной, ни во второй комнатах я ничего такого не обнаружил, хотя искал внимательно – если там была Аня, то я бы это узнал.
На следующем этаже и вовсе было всего два номера – но оба большие, трехкомнатные апартаменты. Жили только в одном, второй был так же бесцеремонно взломан, и даже чуть обыскан, судя по следам. Во втором вещей не было почти никаких, даже одеяла пропали, как мне показалось. Люди, что были тут, успели собраться, если им вообще было что собирать. Хорошо, тут все, пошли во второй дом.
Второй дом был ещё меньше этого, первого, и чуть попроще – внутри пытались сделать претензию на Тироль, но само здание было каменным, более современным. Зато внизу, в фойе, был совсем маленький зал “ресепшн”, а также очень неплохой с виду ресторанчик, вход в который был как отдельно, с торца дома, так и прямо из фойе, для постояльцев. В ресторане всё было вверх дном – мне кажется, что ни один столик не был на своем месте, некоторые были перевернуты, большинство просто сдвинуто вместе. Стулья стояли и валялись везде. На стойке у входа к моему разочарованию так же не нашлось никакого журнала или чего подобного. Только потом я сообразил, что фойе этого домика очень маленькое, к стойке подойти одновременно могли бы два человека, не больше. Тогда логично было бы сделать регистрацию прибывающих любо в доме напротив, либо… либо в зале ресторана. Точно, несколько столов в глубине зала были сдвинуты вместе явно специально, образовав большой общий стол, и стульев перед ними не было.
Зашел в ресторан, обошел столы с другой стороны, и почти сразу наткнулся на большую светло-зеленую тетрадь на полу. Посмотрел – так и есть, вот это журнал. Достаточно аккуратный, на одного прибывшего заполняли много данных – имя/фамилия, прописка, дата рождения, профессия, место, откуда прибыл в Арн, дата регистрации и подпись. Графа “профессия” меня смутила, но потом показалась достойной идеей – сразу сортировать людей “по полезности”, чтобы потом не искать “а есть ли среди вас врач?”, например. Так, всего два разворота заполнено, на каждом примерно по пятнадцать человек… На второй странице сразу увидел то, что искал: Анна Кранц, и знакомая подпись. Дата регистрации: 07.04.2018. Так, сегодня у нас одиннадцатое апреля, значит Аня приехала сюда аж четыре дня назад. Но получается, что не на следующий день после аварии, где-то ещё один день они прятались, выходит. А может, меня искали…
Беглый осмотр ресторана показал только что тут действительно ели – кухня была задействована настолько, насколько было возможно: электричества не было совсем, зато была газовая плита, питавшаяся от трех баллонов газа, и она явно использовалась. В раковинах мойки было еще немного грязной посуды, чистая же аккуратно была уложена на столах кухни. В мусорнике было много консервных банок, пластиковых упаковок от еды – все относительно свежее, хотя попахивало уже. Ящики и шкафы на кухне были так же обысканы до нас, судя по всему там лежали продукты: на полу был рассыпан рис, и тут же валялась одна упаковка от него. Все остальное было вывезено – бандиты получили то, что хотели. Сомневаюсь я, что беженцы успели все собрать. Ладно, что наверху?
На следующем этаже этого отеля было аж шесть комнат, и все были судя по всему востребованы. Комнатки были совсем маленькое, с двумя односпальными кроватями каждая, шкафом да столом, плюс мини-туалет. Гильз и следов от пуль я тут не видел, но разгромы были везде. Анину комнату нашёл и опознал сразу – бросилась в глаза куртка, в которой она выезжала из дома со мной, ярко-желтого цвета. Сейчас она валялась на кровати, в достаточно грязном но вроде целом виде. Тут же на столе стояла пустая бутылка от какого-то то ли сока, то ли лимонада, несколько разорванных пластиковых упаковок от какой-то еды, и пустая пачка от печенья. В туалете в мусорнике нашел марлевую повязку со следами крови, и это неприятно насторожило: сразу вспомнил, как ее псих хватал за руку в тот самый момент, как мы расстались. Да и без этого, в нынешних условиях ранение получить очень просто, это мне пока везет синяками и ушибами обходиться, про рану на голове я уже и забыл. Больше в комнате ничего не было, как я не искал – даже зеркало на стене обследовал. Ни одного знака для меня Аня не оставила. Что в принципе логично – уходили они в спешке, а до отхода скорее всего рассчитывали вот так вот в безопасности дождаться меня. Следующий этаж на четыре комнаты побольше тоже был полностью обжит, тоже полностью разгромлен, но тут я нашел небольшой, но достаточно яркий фонарик, который сразу положил в карман куртки. Это точно пригодится. Поискал запасные батарейки, но нет, не нашел.
У дома, где засел Грюнер, ничего не изменилось – больше никто не приезжал, но оба бойца все равно внимательно следили за дорогой. Не знаю, есть ли дальние разведпосты, или на это уже не хватает людей, но получить ещё одно неожиданное нападение вообще неохота. А шансы есть – щиты с призывами ехать в Арн создатели лагеря могли ещё где-то поставить, и это отличная приманка для выживших, это понимаем и мы, и бандиты. Я поднялся на второй этаж, Грюнер смотрел куда-то в бинокль. Антон Кнолль сидел тут же, попивая из военной алюминиевой фляжки. Я стукнул из вежливости костяшками пальцев по косяку без двери, и зашел, получив утвердительный кивок.
– Моя жена тут была, но уехала. Я нашел журнал регистрации людей в том здании. – я махнул рукой на второй дом-отель.
– Мы полагали, что должен быть журнал, но нам он ничего не дает. – Грюнер выглядел задумчивым. – Сейчас все равно нет возможности опознать погибших, да и незачем. Всё катится в тартарары…
– Журнал надо взять с собой, хотя бы чтобы потом узнать истории погибших. – вмешался в разговор Кнолль.
– Потом… Антон, а ты оптимист! С каждым днем становится все больше тех, кого надо опознавать, и все меньше тех, кто может кого-то опознать. – судя по настроению Грюнера, эта тема у них уже заезжена.
– Ну вот Хенрик, сейчас перестреляем всех буйных, посадим всех бандитов, и будем заниматься налаживанием жизни. – старик пожалуй крепко верил в то, что говорил. Грюнер только хмыкнул. – Ну или перестреляем всех бандитов, и посадим всех буйных, я все время путаю.
– Я прошу прощения, но, возможно, есть смысл сегодня ехать в Блуденц? Если там безопасно, то ночевать там будет проще. Это километров 150, на машинах по пустым дорогам не должно быть сложности. За два часа доедем, а сейчас только полчетвертого.
