Поправив дорожный мешок, Млада углубилась в лес, пошла осторожным, но широким шагом, раздумывая над тем, как поступить дальше. А ведь можно вернуться к становищу утром, коли будет тихо. Столько всего еще не мешало бы узнать!
Вскоре она убедилась, что вельды не преследуют ее, а потому позволила себе пойти медленнее и оглянуться. Лес обступал кругом, храня безмолвие, огни костров уже давно скрылись из виду. По небу, ясному весь день, сейчас бежали рваные, подсвеченные с краев оскудевшим месяцем облака. Ветер оглаживал голые верхушки берез и пушистые – сосен. Шелестел можжевельник и орешник.
Лесу все равно, кто укрылся в нем, ему безразличен любой путник, каковы бы ни были его намерения. С высоты вечности не видать мимолетных теней, что мелькают среди столетних стволов. Хотела бы Млада оставаться такой же безучастной ко всему. Но до сих пор перед глазами стоял жутковатый и непонятный ей обряд вельдов.
Она прошла еще немного, остановилась, пытаясь осознать таящуюся внутри тревогу. И будто в подтверждение ее услышала позади чужие шаги. Тут же она бесшумно скользнула в сторону и укрылась за широким стволом сосны. Прислушалась. Преследователь приближался быстро, шел торопливо, неаккуратно: трещали сучья, попадающие под его ноги, и непростительно громко шелестела присыпанная листвой трава. Кто-то заполнил весь лес шумом, от которого почти закладывало уши. Если бы он был охотником, то вся дичь уже разбежалась бы на много верст вокруг.
Но тот, кто сейчас шел за Младой, не охотился на нее. И он был один.
Млада осторожно достала из ножен скрамасакс, медленно выглянула из-за дерева. И почти не удивилась, когда сквозь темноту рассмотрела того вельдского мальчишку. Он оглядывался по сторонам, иногда приостанавливался и прислушивался, будто боялся упустить что-то важное. В руке его был факел, который вельдчонок, верно, еще не решился зажечь. Однако с поразительной точностью парень направлялся в сторону Млады, словно чуял ее след.
Она вновь скрылась за изрубленным складками стволом, и только мальчишка поравнялся с ней – перехватила его рукой поперек шеи. Приставила скрамасакс к горлу. С глухим стуком упал в траву факел.
– Кто еще с тобой?
– Нет никого! Я один, – ответил вельдчонок и напрягся струной.
Однако его голос звучал ровно и уверенно. Тонкий подросток. Даже если бы захотел, то не смог бы навредить. Перерезать ему горло, да и дело с концом. Еще не хватало силы и время на него тратить.
Млада сжала его шею сильнее. На этот раз мальчишка почти пискнул:
– Пусти! Я не собирался нападать на тебя!
– Зачем ты меня преследовал?
– Возьми меня с собой! Прошу тебя.
Млада тихо хмыкнула.
– Да ты, верно, из ума выжил, сучонок. С какого перепугу?
– На деревенскую ты не похожа, – вцепившись в ее предплечье и пытаясь чуть освободить горло, затараторил мальчишка, будто чуял, что его время на исходе. – Оружие у тебя не то, одежда. Значит, из дружины князя. За вельдами вы гоняетесь давно. Потому я могу быть тебе полезен.
Вот, значит, как. Не то глупость, не то откровенность вельда сбивали с толку. Только последыш не учел, что полезнее мертвого вельда быть ничего не может. И Млада уже надавила лезвием скрамасакса на его шею сильнее, как вспомнила указание Надежи о том, что нужно взять языка. В Пекло все! – мелькнуло в голове. Но Млада непомерным усилием воли все же удержала дрогнувшую в смертельном движении руку.
Она неспешно убрала от горла мальчишки нож, продолжая держать его другой рукой. Твердым движением провела вниз по телу парня. Обрезав тренчики, отбросила далеко в сторону обнаруженный на поясе изогнутый меч. Клинок только и потонул во мгле вместе с ножнами. Вельд повернул голову, провожая оружие взглядом. Млада его одернула. А потом ощупала с другого бока. Больше ничего при нем не оказалось.
Она подсекла мальчишку под ноги, и тот рухнул на валежник. Хрустнули ветки. Неожиданное падение вышибло воздух из его легких, и он закашлялся. Млада достала из дорожного мешка веревку, несколькими быстрыми движениями связала вельду руки за спиной и усадила, привалив к дереву. Медленно села перед ним на корточки.
– Кому ты сказал, что я была в лагере?
– Никому, – поспешил заверить ее мальчишка, мотнув головой. – Я никому не сказал. Мне просто… нужно уйти с тобой. Один – боюсь.
А с вооруженной незнакомкой, получается, не боится. Странный. Парень вздохнул, не отрывая взгляда от лица Млады, и осторожно попытался дотянуться плечом до того места, куда еще мгновение назад ему впивался нож.
И что ж с ним делать-то? Недавнее желание расправиться с вельдчонком на месте ослабело, и Млада, поборов злость на все его племя, теперь пыталась рассуждать трезво.
– Когда они тебя хватятся?
– Может, утром… Может, позже. После обряда я сразу сбежал. Если меня и хватятся, то не пойдут искать.
А вот это уже подозрительно. Что за человек не пойдет искать пропавшего родича? Только, пожалуй, зверь какой.
– С чего вдруг? Почему они не пойдут тебя искать?
– Отцу все равно, – парень помолчал. – И остальным – тоже. Можно я пойду с тобой?
Вот заладил, мысленно вздохнула Млада, продолжая сквозь темноту рассматривать мальчишку. Не сами ли вельды послали его вслед за ней? Но не выглядел он тем, за чьей спиной стоит могучая родня: слишком испуган, слишком умоляюще смотрит. Как будто и впрямь по собственной воле хочет уйти из опостылевшего лагеря.
– Разве тебе все равно, куда идти? И зачем? – Млада небрежно ковырнула острием скрамасакса рыхлую землю, продолжая, однако, краем глаза следить за мальчиком.
– Все равно, – едва слышно произнес вельд. – Я не хочу стать похожим на отца. И не хочу жить с теми, кому только и надо, что убивать. Мне нужно уйти. Как можно дальше.
– Чем же тебе так не угодил твой отец?
– Мой отец – жрец, вождь племени, – чуть поразмыслив, признался парень. – Я только наполовину вельд. Мать была пленницей и умерла родами. А может, отец ее убил… Он на многое способен. Я видел.
Сын самого жреца! Все обернулось как нельзя более удачно, если парень не брешет. Но коли жрец захочет вернуть отпрыска, могут возникнуть проблемы. Стало быть, надо уходить как можно скорее. И разумнее все-таки будет мальчишку взять с собой, чем прирезать в лесу.
Млада даже невольно ухмыльнулась, но, вспомнив про свои ранения, снова помрачнела. Вдобавок к этому, болезненно толкнулась в бедре кровь.
– Очень трогательная история… – кисло заметила она и поднялась в полный рост. – Но откуда мне знать, что ты точно окажешься полезным?
– Я много знаю! – возмутился парень и заерзал на месте, будто муравьев ему в штаны кто насыпал. – И, если ты правда дружинник, расскажу все. Только не бросай меня тут и не убивай!
Млада промолчала. Тянуть время дальше становилось опасно и бессмысленно. Уже глубокая ночь, пора бы и отдохнуть, но еще не мешало бы отойти от лагеря подальше. А то так даже факела не зажжешь. Зараза.
Вздохнув, Млада схватила парня под мышку и поставила на ноги. Раз уж так вышло, она доставит его в Кирият, отдаст воеводам, а там пусть они с ним разговаривают. Пусть хоть на куски режут – а ее долг перед князем будет исполнен.
– Что ж, идем, коли не шутишь.
Она намотала на ладонь длинный конец веревки, которой обвязала руки парня, подтолкнула его в спину, и тот двинулся вперед, спотыкаясь в темноте о корни и ветки.
– Что это был за обряд? – нарушила возникшую тишину Млада. – Часто они проводятся?
Вельд коротко оглянулся, будто вопрос застал его врасплох.
– Раз в шесть лун. Мы должны принести Хозяину подношение в виде крови пленника, – холодно ответил он, явно не желая о том разговаривать.
Но Млада безжалостно продолжила:
– Хозяин? Кто он?
– Кажется, у него много имен. Это бог или дух. Отец не рассказывал подробностей. Да и не хочу я знать. Сегодня он решил, что мне пора становиться мужчиной. А тут появилась ты. К тому же… – мальчишка помолчал и добавил вдохновенно, будто не шел связанным: – Это знак, точно! Вот чуял ведь! Раньше я боялся, а теперь… Обрыдло все.
