— Вы тут нужнее, — улыбнулся Александр Александрович. — А мы справимся. Постараемся и сделаем все, как положено. Тем более нам выделили такую подмогу.
Хорунженков кивнул в сторону, где вместе с основными частями строился еще и целый батальон китайских добровольцев под командованием Янь Сюня, которые возьмут на себя сбор информации и все операции под прикрытием. Рядом же стояли Корнилов и Казуэ — эти тоже отправятся в путь и помогут с планированием разведывательных операций. На этот раз мы будем действовать не дубинкой, а скальпелем. Тоньше, точнее — то, что и нужно для такого рейда по почти нейтральным тылам. И не только…
Отправив 1-й конно-пехотный в дорогу, я двинулся в сторону вокзала. Еще одна причина выбрать именно такую стратегию и именно такой состав для этой миссии заключалась в том, чтобы удалить Казуэ из Инкоу. С одной стороны мы с ней обо всем договорились, с другой, показывать раньше времени самые перспективные наши идеи я не хотел. А к вокзалу как раз подходили четыре эшелона с Путиловского, под завязку загруженные нашими заказами.
Один занимали дополнительные партии тахтаревки и фугасные снаряды, которых в Маньчжурии все так же не хватало. Во втором дед Анны Нератовой спихнул мне все старые дизели малой мощности, что удалось по-быстрому закупить. Из минусов: они на самом деле были слабыми и выдавали не больше 5 лошадиных сил. Из плюсов: мы получили их много и быстро.
А еще в этом же эшелоне, сложенные аккуратными стопочками и крепко связанные, чтобы не повредить друг друга, лежали тележки под будущие машины. Именно тележки, как будто мы планировали собрать много маленьких поездов, но… Конечно, нет. Просто диски и резину мы делали здесь, на месте, корпус собрать тоже не проблема, особенно сейчас, когда запас металла с захваченных пароходов перекрывает все наши потребности.
— Так, длина 4 метра 36 сантиметров, — Афанасьев, также прибывший на разгрузку, тут же принялся замерять размеры одной-единственной сразу собранной машины-образца. — Ширина — метр девяносто четыре. Высота — два тридцать. А этого точно хватит для чего-то серьезного?
— С такими слабыми моторами эти машины кузов побольше и не потянут, — пожал плечами Мелехов, с которым мы вместе и готовили этот проект. — Зато она легкая, и привод на четыре колеса. Будем гонять ее и писать рекомендации в столицу, как эту штуку сделать более живучей.
— А как назовем ее? — поручик Славский, прибывший как старший по всему нашему автопарку, без лишних слов влюбился в свою новую подопечную.
— «Буханка». Можно «Буханочка», — с улыбкой ответил я, решив не лишать историю такого названия, тем более что внешний вид вполне соответствовал.
Потом на мгновение сбился: а точно ли к этому времени хлеб уже выпекали именно в такой форме? А то у нас-то в армии делают кирпичики, а как дело в городах я уже и не знаю… Но все всё поняли.
— «Буханка»… — Славский попробовал слово на вкус. — Мне нравится. Тепло звучит, а учитывая, что мы эти машины на эвакуацию раненых будем пускать, так и вовсе самое то.
Мы коротко обсудили компоновку мест внутри будущих «буханок» для санитарных войск. Сразу же выделили треть парка, которую пустим на срочные грузовые перевозки. Там сборка вообще простой должна получиться. Мелехов все записал, зарисовал и пообещал, что уже к вечеру китайцы начнут работы по новому направлению.
— А что дальше? — Славский отвлекся от своей прелести и неожиданно обнаружил, что мы прошли меньше половины от прибывших к нам вагонов.
— Дальше… — я подошел к ближайшему и отодвинул боковые двери, чтобы было видно, что внутри. Как раз выглянуло уже ставшее редким в конце сентября солнце, и лучи заблестели на маслянистых боках стальных гигантов.
— Какие большие! — выдохнул Славский. — Раза в два больше, чем на старых «Бранобелях».
— Так те двигатели весят 600 килограммов, а эти — уже тонна двести, — Мелехов, не раз копавшийся в документации, легко вспомнил все нужные цифры. — Прошлые — наша местная разработка, а для этих уже лицензию купили. Причем купили еще в 1903-м, но раньше у Нобелей не хватало заказов для нормального запуска. А тут мы! И еще Путиловский предложил людей и место для расширения, вот дело сразу и пошло.
— Мощность? — Славский сразу перешел к главному.
— Пока 20 лошадиных сил, — ответил я, — но… Сейчас в этих двигателях только один цилиндр, добавим два, сможем довести до 40–60. И вот с ними уже можно будет по-настоящему развернуться. Возможностей для модернизации очень много. Увы, для нее нужно время, поэтому пока будем обходиться тем, что есть.
— И все равно, — глаза поручика сверкали от предвкушения, — уже так мы поднимаем грузоподъемность в два раза. Тогда… Как и считали, хватит на пушку и на броню! Я после того, как мы в тот раз все обсуждали, так и не решил, что лучше, противопульная со всех сторон или усиленная, но только спереди…
Славский любил упомянуть, что его приглашали для обсуждения новой машины. И еще бы я его не позвал, когда он у нас единственный и самый главный практик по этому направлению. Звучит немного странно, но его несколько суммарных часов командования нашими бронированными грузовиками — это лучший результат в мире для подобных соединений. Наш местный Ротмистров, Гудериан и Паттон в одном флаконе.
Я продолжал идти вдоль вагонов, заглядывая то в один, то в другой. И вот… Я снова распахнул дверь, и на этот раз все увидели не ряды моторов, а крепко прикрученные к полу основы для тех самых будущих броневиков.
— Ого! — Славский присвистнул.
— Крепко сделали! — Мелехов тоже оценил толстую сталь каркаса, мощные рессоры и довольно низкие дуги под установку будущей брони.
Полковник огляделся по сторонам и, не заметив никого постороннего, даже повис на одной из балок, а потом попрыгал на укрепленных закладках для установки будущего мотора и пушки.
— А целый есть? — Афанасьев бросил взгляд назад, где стояла тестовая «буханка», и с интересом повернулся ко мне. Хитрый какой.
— Нет, целого нет, — я покачал головой. — Если обычную машину в столице в принципе понимают, как делать, то вот броневик нужно будет дорабатывать на месте именно нам. Тестировать броню, влияние того или иного веса, места для бойцов, расположение бойниц, пушки… — тут я сделал паузу и внимательно посмотрел на Павла Анастасовича. — И эту работу доверять китайцам мы не будем. Отдельные узлы, которые могли бы пойти на что угодно — возможно. Но полную сборку и понимание того, что и как тут будет устроено, должно остаться только среди самых проверенных людей.
— Есть, — понимающе кивнул Мелехов.
— И как обычно, — я хмыкнул, — не забудьте позвать связистов. Понимаю, что радиопередатчиков у нас не так много, но на каждую головную машину если не взвода, то роты нужно будет выделить. Ну, а приемники собрать не сложно — хотелось бы на каждой.
— А сколько у нас таких броневиков получится? — уточнил полковник.
— Я рассчитываю на три роты, в каждой по четыре взвода на четыре машины. Но лучше меньше, да лучше, чем наоборот.
— Постараемся, — на этот раз Мелехов задумался, но потом, поймав мой взгляд, хмыкнул и снова повторил с прежней удалью. — Есть! Сделаем!
Вот и хорошо. У меня есть люди, которые смогут делать новую технику, люди, которые сумеют ей управлять. И как в такой компании можно не победить? В этот момент со стороны порта донесся взрыв, и мы все на мгновение замерли… Одна секунда, две, три. Никто не поднимал тревогу — а значит, это опять саперы продолжают испытания новых мин. Мы с каждым днем становились все сильнее, и, боюсь, еще неделя-другая, и я даже начну возмущаться. А где японцы?
* * *
— Где японцы? — фельдфебель Тюрин обвел взглядом свое отделение, отмечая, что за время его отсутствия в госпитале народ расслабился.
Вон, и окопы выкопали не в полный рост, и еду каждый готовит на себя. А все из-за того, что пустячная царапина от пули вывела его из строя больше чем на месяц. И как обидно вышло! Ляоян с его позорным отступлением он зацепил, а вот победное Сяошахэ уже нет. И наступление, когда японцы откатывались каждый день, отходя все дальше на юг, тоже. Ну да ничего, он еще успеет всех в разум привести и свой краешек славы ухватить. Пусть пока 1-й Сибирский барона Штакельберга не успел себя показать, но это просто еще время не пришло.
