Вернувшись домой, уже в новый город Сталинград, Маша заметила, что "приемный отец" как-то очень сильно изменился. Нет, не внешне… хотя и внешне тоже. Возможно незаметные при ежедневном общении перемены оказались просто в глаза бросающимися после девятимесячной разлуки. И перемены эти Маше не понравились.
Прежде всего, в "отце" проявилась какая-то суетливость, он занимался дюжиной дел сразу, перескакивая с одного на другое и заставлял то же самое делать и окружающих. А временами внезапно застывал, думая о чем-то одному ему ведомом и в такие моменты ничего вокруг не видел и не слышал. Вдобавок и речь у него изменилась, стали в ней проскакивать какие-то немножко двусмысленные шуточки. В принципе, ничего особо неприличного — но ведь раньше такого за ним не водилось.
А когда он просто ни с того ни с сего наорал на Ваську, Маша поняла, что с Сашей происходит что-то серьезное. Только непонятно что…
Недаром говорят, что чужая душа — потемки. Не влезть в нее, и на себя не примерить. Но ведь всегда… то есть все последние годы он с Машей общался как с родной сестрой (а не дочерью, хотя и называл все время "дочь наша"), причем не с сильно младшей, а практически как с ровней, или с погодком. А так как происходящее нравилось девушке все меньше и меньше, то она решила с Сашей поговорить. Как младшая (а временами и старшая) сестра.
Больше всего Машу смущало то, что она не очень-то себе представляла, о чем говорить. Но сегодня вечером, рассказывая, как это издавна было принято за ужином о дневных достижениях и проблемах, Маша вдруг каким-то сугубо женским чутьем поняла и причины удивительной любви Саши к Векшиным, и что ему на самом деле сейчас необходимо.
— А теперь послушай, что тебе скажет твоя умная дочь, которая всегда точно знает что нужно делать…
План Станислава я все же посмотрел. Хороший такой план: по нему, чтобы Россию поставить хотя бы вровень с Германией, нужно где-то найти пять миллиардов долларов, затем к ним добавить двадцать пять миллиардов рублей — и всего через двадцать лет Россия достигнет промышленного уровня Германии. Нынешней, понятное дело. Другое непонятно…
Вот взять, к примеру, большевиков. В двадцать седьмом году, когда они свои пятилетки начинали, у них как раз, судя по тому, что было написано в интернете, была "послевоенная разруха" и промышленное развитие как бы не хуже теперешнего. По крайней мере паровозов в стране делалось даже меньше чем теперь, да и прочая промышленность была развалена. А в тридцать восьмом, всего через десять лет, по основным параметрам советская промышленность германскую обошла. Правда, Германию после первой мировой ободрали как липку, но, если я верно помню, Гитлер доободранский уровень превзошел в несколько раз. И мне кажется, что не было у большевиков требуемых Станиславу миллиардов. Впрочем, посмотрим, что он в новом плане напишет…
В "высокую политику" я теперь не лез принципиально: ну ведь неприлично с человеком (например, с Вячеславом Константиновичем) дружить, а потом раз — и спокойно смотреть, как большевики его в лучшем случае высылают из страны: думаю, что если этим большевикам преподнести готовую производственную базу, то можно будет и без суровых репрессий обойтись… А политика нынешняя полностью основана на личных связях. В "моем старом добром будущем" говорили, что "на бизнесе", но это неверно: бизнес сам по себе ни к чему не обязывал, а вот приятельские отношения именно обязывали, и к очень многому. Продать бизнес-партнера туркам в рабство ради увеличения прибыли на пару процентов — это для нынешнего менталитета вполне нормально. А вот отказать приятелю в мелкой услуге (продаже, например, его партнера в рабство туркам) — это обществом осуждаемо.
Поэтому приятелей у меня было немного, в основном среди своих же инженеров и рабочих. А бизнес-партнеры появились…
И одним из первых стал Форд. Генри, не Вильям. Правда у Генри тоже оказался брат с именем Вильям, но к "моему" семья Генри отношения не имела. А Генри — поскольку в "этом попадании" я американский авторынок под себя не загребал — основал свою собственную автокомпанию, и приступил к выпуску оригинальных "самодвижущихся механизмов". Вот только "Мустанг" уже задал кое-какие "стандарты", и владелец "Форд Моторс" обратился в мою американскую контору с намерением приобрести лицензию на дворник. Ну и пришлось мне пересечь океан…
Лицензии Форду не досталась. Он просто подписал контракт, по которому моя компания обязывалась продавать ему столько этих самых дворников, сколько он закажет (предварительно, за два месяца до даты поставки). Еще моя компания стала поставлять ему колеса с шинами, коробки передач, карданные и распределительные валы, фары, фонари указателей поворота и стоп-сигналы, стекла (на Генри очень большое впечатление произвело разбивающееся на кучу безопасных осколков закаленное стекло), радиаторы, масляные фильтры, масляный и бензонасосы… А еще — рулевые колеса, все детали подвески, генератор, электрические гудки, электрические переключатели, провода. И в завершение списка поставок Форд подписал контракт на мотор.
Точнее, на три мотора: одноцилиндровик в восемь сил, двухцилиндровый мотор в пятнадцать и четырехцилиндровый на тридцать сил. Судя по объемам закупок, Форд собрался "захватить мир": маленьких моторов он заказал на первые два месяца двести пятьдесят штук, средних — сто и двадцать четыре тридцатисильных. Так что подписывая контракты, я сам над собой смеялся и прикидывал, окупят ли поставки стоимость этого путешествия, но затем подумал — и подарил Генри "Урфина Джюса".
— Спасибо, мистер Волков, надеюсь, что моему сыну книга понравится… — Форд старался выглядеть искренне, но все же в глазах его проглядывало некое снисходительное ехидство, как бы говорящее "ну вот, не может не похвастаться…"
— Это не для вашего сына, это для вас. Если… когда у вас возникнет необходимость скорректировать заказ, то откройте книгу на странице с номером, совпадающим с числом месяца. И отсчитайте снизу слово, совпадающее с номером месяца. А в телеграфном заказе перед текстом заказа пошлите это слово, и я буду знать, что заказ ваш подлинный, а не происки конкурентов, мечтающих поссорить вас со мной. Если же заказ срочный и вы готовы оплатить срочную доставку, то прибавьте к номеру месяца пятьдесят — это будет номер страницы, и выберите слово с номером числа месяца уже сверху — и добавьте его в начале телеграммы к первому слову.
— Вы думаете, что мне придется эти заказы срочно корректировать?
— Мистер Форд, моя компания продает в месяц почти три тысячи автомобилей, и за последние два года ни одна из машин не вышла из строя по причинам технической поломки. Продукция моей компании стала эталоном надежности — чем пока не может похвастаться ни одна другая фирма, и вы, используя мои компоненты, сможете воспользоваться этой славой. Вам будет достаточно указать в рекламе, что на ваших машинах стоят мои моторы, колеса, фары — и ваши продажи сильно вырастут.
— Тогда непонятно, почему вы не увеличиваете продажи…
— Возить через океан воздух слишком дорого. Мне будет гораздо выгоднее, если вы начнете продавать по пять тысяч машин, а я буду поставлять вам детали для них.
— И вы думаете, что столько автомобилей можно продать?
— Можно продать и втрое больше — но я просто не смогу найти столько пароходов, чтобы эти автомобили привезти в Америку. Но чего мы обсуждаем еще нереализованные планы? Через пару месяцев сами все увидим… кстати, исключительно для пробы рынка я готов вам передать три десятка моторов и кое-какие прочие детали непосредственно со склада моей компании в Филадельфии. Завез, знаете, запас на случай возможных поломок, а поломок пока нет…
Домой я добирался долго, кружным путем. Решил, что раз уж пересек океан, то сразу на этом берегу все дела и сделать. Не совсем сделать, так, на будущее фундаменты заложить — но "закладка" заняла месяц. А в феврале — всего через две недели после моего возвращения — Генри Форд прислал первую "корректировку": ему срочно понадобилось пятьсот пятнадцатисильных моторов и сто тридцатисильных. А с мая заказ вырос до тысячи первых и пятисот вторых в месяц.
