Средние сутки в мирах Упорядоченного равны 17 часам времени вашего родного мира. 1/3
«Я не могу выехать, так как буду находиться в тюрьме!» — опять-таки мысленно напомнил Игорь.
Это не является основанием для невыполнения закона Лёдного. 2/3
«Меня задержали без доказательства вины! Возможно, специально, чтобы обвинить в нарушении закона!» — предпринял ещё одну попытку Игорь.
Закон не запрещает правителю Лёдного задерживать кого угодно и сажать в тюрьму.
Если у вас недостаточно сил, чтобы противодействовать такому решению, вам не следовало приезжать в этот узел. 3/3
«Я не выбирал, куда меня выкинет переход из мира Порядка!» — возмутился Игорь.
Лимит уточнений по разбирательству исчерпан на ближайшие 17 часов.
Каким бы обидным ни было сообщение от Упорядоченного, оно давало надежду оспорить решение. Возможно, не сейчас, а через каких-то 17 часов. В общем, ещё не всё потеряно. На стороне Игоря были обстоятельства, которые могли сыграть ему на руку. Надо было только правильно сформулировать запросы к системе. Но сначала надо было отдохнуть…
Пока Игорь препирался с Упорядоченным, рыцарь Мих успел выйти из комнаты. А спустя минуту внутрь вошли два ополченца. И, взяв арестованного под руки, повели его в тюрьму.
Как выяснилось, в Лёдном она была небольшой. И находилась прямо в подвале администрации — видимо, чтобы далеко не ходить после разбирательств.
В тюрьме было четыре камеры-клетки. Три из них пустовали, и двери были раскрыты. А в четвёртой лежала какая-то девушка. Возможно, даже Настя. Правда, Игорю было сейчас не до неё.
Тюремщик указал ополченцам на одну из пустующих клеток. А затем позвенел ключами и закрыл за Игорем дверь.
— Повернись ко мне спиной! — приказал он арестанту.
Игорь подчинился и тут же услышал:
— Да подойди ты к решётке! Как я тебе верёвки перережу-то?
Пришлось делать шаг назад. Холодное лезвие ножа неприятно обожгло руку. Тюремщик резал неаккуратно, не особо заботясь о целостности заключённых. Поморщившись, Игорь запустил самолечение и принялся активно разминать затёкшие запястья.
— Ужин ты уже пропустил. Теперь жди до завтрака. Шуметь запрещено. Имущество портить запрещено. Всё, сиди…
Игорь посмотрел, как тюремщик лениво возвращается ко входу в подвал, где стоял его стол. А затем покачал головой и пошёл к лавке — единственному предмету мебели, который обнаружился в камере. Если, конечно, не считать банального «очка» в углу, от которого известно чем пованивало…
Улёгшись на жёсткую лавку, Игорь подложил под голову левую руку — в перчатке, которую, к счастью, не догадались снять при аресте. И очень серьёзно задумался. У него ещё были шансы выкрутиться. И на это оставалось чуть больше пятидесяти часов. Значит, он может минимум дважды попытаться оспорить то или другое решение.
А вообще, конечно, всё пошло вкривь и вкось… Эрин мёртв, а хтоны живы — и их двое… Будущее не радовало перспективами. Вся надежда была на гвардейцев: ведь Фолик обещал его вытащить, но и тут у Игоря веры не было. Тион и его соратники были теперь свободны от рабства. И ничто не мешало им покинуть Узел. А помощнику нюхача и его семье они ничем обязаны не были.
От безысходности хотелось завыть волком, но Игорь не стал: просили же не шуметь. Так что он просто нашёл взглядом знаки Порядка, начерченные на стенах, и влил в них по десятку УЕ. А потом закрыл глаза и попытался уснуть. Правда, теперь сон, как назло, никак не шёл. Снова и снова перед глазами вставало лицо Эрина… И тот момент, когда Игорю пришлось его убить…
Чтобы успокоиться, бывший помощник нюхача начал гонять самолечение. Когда они утром выходили из дома, в «Здоровье тела» было больше шести единиц — а к вечеру с трудом удалось дотянуть до пяти. Зато самолечение помогло ему успокоиться и всё-таки уснуть.
И снова Игорь смотрел на карту Лёдного, почти очищенную от эманаций Хаоса. Лишь две огромные алые точки пульсировали там, где были совершены ритуалы. Игорь сравнил бы их с двумя сердцами — ведь они то слегка сжимались, то опять расширялись. Но каждое новое сокращение точек отличалось от предыдущего. Если это и были сердца, то страдающие аритмией.
А потом точки запульсировали чаще, задрожали — и ярко-красные эманации хлынули во все стороны…
— Придурки!!! Идиоты!!! Слепые мудаки, которые не видят ничего у себя под носом!!!
— А ну-ка не шуми!
Проснувшись, Игорь подскочил на лавке и уставился на тех, кто кричал. Одним из них, понятное дело, был давешний тюремщик, а вот вторым… Вторым кричащим была Настя.
Глава 28. Воздаяние
— Их было двое! Всегда! Двое! Всю жизнь рука об руку! — несмотря на то, что охранник уже замахнулся на неё деревянной дубинкой, Настя уткнулась в прутья клетки и громко захохотала: — Когда один стал хтоном, вторая последовала за ним! Любовь у них!.. А вы даже не поняли, что происходит! Идиоты!..
— Отойди от прутьев, дура! — крикнул охранник.
— Двое хтонов в вашем сраном самодовольном узле! Два хтона! И один человек, который их искал! — Настя снова захохотала, и охранник всё-таки ударил её.
Девушка даже не дёрнулась, когда деревянная палка разбила ей бровь, и кровь хлынула прямо по лицу. Она продолжала хохотать, а потом вдруг посмотрела на Игоря.
— Где нюхач, Игорь? Где нюхач?! — она вцепилась в прутья и уже просто орала, как умалишённая. — Где нюхач?!
— Его нет… — проговорил Игорь, подходя к решётке. — Убила твоя мать…
— Она не мать! Не мать! Она тварь!!! — Настя безумным взглядом уставилась на бывшего помощника нюхача.
— Отойдите от решёток! Нельзя общаться!!! — голос охранника сорвался на истеричный визг, но бить арестованную он больше не пытался, а просто спешно кинулся к выходу.
— Вы не смогли?!
— Мы не поняли, что их двое… — ответил Игорь. — Хтона, который был твоим отцом, просто оглушили. Мы не знали, что он хтон. Он напал со спины. Сумел смертельно ранить Эрина… Не помогли даже целебные эликсиры.
— Он обратился первым… — девушка горько улыбнулась, а потом ей словно прихватило живот.
— Настя! — Игорь тряхнул железные прутья, но те, само собой, не поддавались.
Дочка хтонов лежала на полу. И страшно выла. Выла так, как воет смертельно раненый зверь. На лестнице, ведущей в подвал, дробно застучали шаги. Спустя пару секунд дверь открылась, а в тюрьмуворвался Мих и несколько ополченцев.
— Что с ней? — крикнул он Игорю.
— Они запретили ей говорить правду… — догадался тот. — Настя, прекрати! Лучше молчи!
— А то что-о-о-о?! Умру?! — захрипела та, корчась на каменном полу. — Два года с отцом-порождением! А потом десять лет в рабстве у собственной матери! А-а-а-а-а…
— Открывай! — рявкнул Мих тюремщику. — Открывай, живо! Девочка, держись!
— Урод! Придурок! — Настя вдруг перестала биться в конвульсиях и уставилась на Миха. — Упрямый козёл! Почему ты не послушал нюхача?!
Рыцарь вздрогнул, как будто ему дали пощёчину. Сложно бывает признать свою неправоту. Но если ты несёшь ответственность за целый город, это вдвойне сложнее… И, видимо, Мих всё-таки решил пойти по лёгкому пути: он-то в любом случае успеет покинуть Лёдное. И даже, может быть, оправдаться, выставив виноватым Эрина.
— У неё бред… Что ты с ней сделал?! — он повернулся к Игорю и ударил, но его кулак не прошёл между прутьями решётки. И только зазря погнул металл.
— Он?! Ты придурок, рыцарь… Ты просто придурок! — Настя снова заливисто засмеялась. — Он пытался меня спасти… А вот ты — убил… Ты всех тут убил, дурак!
— О чём ты говоришь?! Она сошла с ума!.. — взревел рыцарь, старательно кося одним глазом на подчинённых.
— Настя, не говори! — крикнул Игорь, увидев, как тюремщик звенит ключами в замке. — Да открывай быстрее! Не давайте ей говорить!
— Мои… Родители… Хтоны… Придурок! — девушка выдавливала из себя слова вместе с кровью, которая струйками лилась из её рта. — Два!.. Хтона!..
