Земля зомби. Гексалогия (СИ) - Шторм Мак

Алёшенька шумно вздохнул и попросил:

– А давайте тогда тоже туда заедем и купим чебуреков? Я очень их люблю, когда они горячие…

– Да и беляши тоже! – мечтательно добавил он, шумно сглатывая слюну.

В машине послышались смешки. Витя похлопал Берсерка ладонью по плечу и произнёс:

– Если найдём, где их продают, то обязательно купим. Но ты слишком молод и не пробовал вкус настоящего чебурека! Раньше их продавали старушки на рынках. Вот идешь ты зимой мимо, руки мерзнут от холода, и чуешь вкусный запах чебуреков. Покупаешь его у бабули, она открывает крышку и достаёт из зеленой металлической бочки горячий чебурек и протягивает его тебе, и ты, обжигая пальцы об промасленную бумажку, начинаешь есть его, наслаждаясь вкусом нежного теста и мясного фарша с нотками перчика и лука.

Я почуял, как у меня стал наполняться слюной рот. Ну Витя, ну гад! Ещё немного – и вместе с Берсерком начну громко урчать желудком на всю машину. Видимо, не я один думал подобным образом, опережая меня на долю секунды, Кузьмич сказал Вите с явным укором в голосе:

– Слышь, мумия, у нас какое задание? Найти, где в Москве продают самые вкусные чебуреки?

Витя предпочёл промолчать и не отвечать на грубость Кузьмича. Сам же престарелый пройдоха, не дождавшись ответа, произнёс:

– Вот вы всё время обвиняете меня в алкоголизме, а он, между прочим, – хороший способ завести знакомства и иметь различные источники информации!

– Ага, твои алкаши с гынка, с котогыми ты колдыгишь, – очень «ценные» источники инфогмации. Они тебе по синей тыкве такого нагассказывают, что можно фантастические фильмы снимать. – весело ответил Артём.

Но Кузьмича это нисколько не смутило, и он сказал:

– Да, картавый, ты прав! Мне чего только не рассказывали: и про зомби, которые стали умнеть, и про людей, на которых укусы мертвецов действуют, как укусы обычных собак – вроде больно, но не обращают в зомби, и про…

– Да знаем мы все эти твои пьяные байки! Они могут начинаться по‑разному, но заканчиваются всегда одинаково: твои рассказчики в конце блюют и падают на землю, где спят в алкогольной коме, с обоссанными штанами! – не выдержал Виктор и вставил шпильку.

Кузьмича это задело за живое, он протянул Виктору руку и громким, дрожащим от возмущения голосом, спросил:

– Ты думаешь, что всё, что я говорю, – фуфло⁈ А давай поспорим, что нет⁈

Витя опустил голову, демонстративно посмотрев на протянутую к нему руку, и спросил:

– А какой смысл спорить, чем ты сможешь доказать?

– А ты, краснопёрый почитатель Маркса, не переживай, я за свой базар отвечаю! Мы скоро будем проезжать мимо одного поселения, где живёт человек, которому не страшны укусы мертвеца. Только нужно будет свернуть с трассы в сторону и проехать километров 15.

– Да чёрт с тобой! На что спорим? – Витя протянул свою руку и крепко сжал ладонь Кузьмича.

Старый баламут пожал плечами и ответил:

– Давай на подзатыльник? Может, после хорошего отцовского леща у тебя мозги встанут на место и перестанешь мечтать о своем коммунизме.

– А у тебя их и так нет, поэтому я тебе дам подзатыльник, не опасаясь повредить то, чего нет. – улыбаясь, произнёс Виктор и, повернув голову к Берсерку, показав кивком головы на руки, сплетённые в крепком рукопожатии, попросил:

– Алёша, разбей, пожалуйста!

Берсерк счастливо улыбнулся и с силой ударил по рукам спорщиков.

– Ай, б…яяяяяяяяя, ты чё, совсем больной⁈ – завопил Кузьмич, баюкая ушибленную руку у груди.

Витя воздержался от матерных слов и, поправив слетевшие от ощутимого удара богатыря очки, тоже потирал ушибленную руку, громко дыша.

Артём заржал на всю машину и, отсмеявшись, произнёс:

– Вы оба дугаки! Кто вам вообще сказал, что мы будем свогачивать с магшгута и ехать в богом забытую дыгу гади вашего глупого спога⁈

– А ты молчи, гнида картавая, твоё дело – рулить, а не командира из себя строить! – гневно проорал Кузьмич, прижимая к груди ушибленную руку, и тут же обратился ко мне, сменив тон с гневного на заискивающе‑просительный:

– Мы же заскочим в Кривоборье? Это по пути и совсем недалеко от трассы.

Я, наблюдая за тем, как Кузьмич и Витя баюкают ушибленные руки, с трудом прятал улыбку. Берсерк сидел с виноватым выражением на лице, которое покраснело и покрылось потом. Вот что мне делать с такой командой? Как мы умудрились выжить с этими дуралеями? Ума не приложу.

Сделав сосредоточенно‑сердитое выражение лица, я достал карту и стал молча разглядывать её, заставляя спорщиков изрядно понервничать в ожидании моего ответа.

Судя по карте, Кривоборье действительно находилось недалеко от М4, с левой стороны по ходу движения, и располагалось примерно между Воронежем и Хлевным. В принципе, мы сильно не спешили, и можно было туда заехать. Мне и самому было интересно посмотреть, как в других местах люди живут.

Решив, что достаточно помучил спорщиков своим молчанием, я отложил карту в сторону и ответил:

– Мы заедем, если вы, два идиота, сейчас пообещаете больше не страдать хернёй! Вы понимаете, что мы ещё толком от Рынка не успели отъехать, а у нас треть отряда умудрилась сама себе повредить руки и лишена боеспособности⁈

– Да я в норме, могу хоть сейчас в бой! – тут же выпалил Кузьмич и, в доказательство своих слов, принялся, как дирижёр, размахивать ушибленной рукой, морщась при этом от боли.

Виктор аккуратно ощупал свою руку и ответил:

– Перелома точно нет, а ушиб скоро пройдёт, поэтому ничего страшного, мы вполне боеспособны.

Артём, оторвав взгляд от дороги и посмотрев на меня, недоверчиво спросил:

– Ты что, пойдёшь на поводу у этих идиотов? Вспомни, сколько непгиятностей нам доставляли такие незначительные отклонения от магшгута!

Я улыбнулся и, несильно хлопнув Артёма по плечу, ответил:

– Да расслабься ты, мы относительно недалеко от дома и это место безопасное. Я слышал, что там живут какие‑то чудики, которые искренне верят, что их поселение – ключ к прекращению появления зомби. Давай быстро заскочим к ним и посмотрим своими глазами. Тем более, такие отклонения нам приносили не только неприятности, но и ценную информацию и щедрый хабар!

Артём некоторое время молчал, но довольно быстро сдался и, махнув рукой, произнёс:

– Ладно, х…й с вами, заскочим в ваше Кгивобогье. Будет забавно, если Кузьмич, словив леща, ещё тгонется умом и пговозгласит себя кем‑нибудь.

– Что значит «ЕЩЁ»⁈ – возмущённо вскрикнул Кузьмич, сердито нахмурив свои кустистые брови.

– То и значит! Ты же пегестал пить свою любимую водку и таскаешься с гычагом тогмоза на шее! Поэтому не исключено, что Витя даст тебе подзатыльник и окончательно стгяхнёт мозг. И начнёшь гассказывать, что ты посланник бога на Земле, или говогить на давно забытых языках! – смеясь, ответил Артём.

Кузьмич сплюнул себе под ноги и, потрогав сломанный тормозной рычаг у себя за пазухой, произнёс:

– Дурак ты, картавый, это другое!

– Ладно, хватит вам собачиться, уже голова начинает болеть от вас! – одёрнул я спорщиков, после чего в салоне на некоторое время воцарилась тишина.

Но насладиться ею долго мне не дали, неожиданно, сидевший молча, Берсерк, громко сказал:

– Я хочу жениться!

В машине раздалось громкое присвистывание, удивлённые возгласы и мат. Алёшеньку весь остаток дороги пытали: что привело его к такому желанию. Интересовались наличием невесты и описывали все плюсы и минусы данного мероприятия.

Мнения о необходимости женитьбы разделились: мы с Артёмом, как люди, пребывающие в счастливом браке, поддерживали добродушного гиганта в его стремлении, Кузьмич принял нейтральную сторону, а Виктор, будучи в своё время три раза женатым, за что мы иногда называли его брачным аферистом, отговаривал Берсерка, утверждая, что с такой бабулей, как у него, жена ему не нужна, только мозг будет выносить.

Так за обсуждением темы, которую нам внезапно подкинул Берсерк, километры незаметно намотались на колёса, и мы достигли съезда с трассы. Увидев покосившийся и неоднократно простреленный указатель с надписью «Кривоборье», Артём повернул налево, и мы оказались на узкой асфальтированной дороге, которая шла мимо жиденькой посадки.