"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Нестеренко Юрий Леонидович

— Я, по крайней мере, — отозвался он, — получил с этого дела приличный инструмент. Последние две-три тысячи лет у нас тут царила депрессия. Люитен приводит окружающую среду в соответствие со своим настроением.

— Бр-р! — Джейн передернуло. — И давно ты живешь в его компании?

Аккорд упал, как камень, или как оборвавшееся сердце.

— Давно, — коротко ответил Фалк. — Я не помню, чтобы когда-то было по-другому.

— И тебя это устраивает?

Фалк с комичной тщательностью сыграл гамму.

— Нет, а что поделать?

— Бежать.

— Да он меня найдет. В одиночку здесь ему будет совсем паршиво. Он, в общем-то, раб идеи.

— Кошмар, — с чувством сказала Джейн. — Здесь же от тоски можно в петлю полезть.

Фалк усмехнулся.

— Да пробовал я, — признался он. — Но, право же, не представляю, как энергетическое поле может совершить самоубийство. А потом привык. В его обществе можно находить определенные светлые стороны.

— Это мазохизм.

— Возможно. Он талантлив, Джейн. А талант имеет право на придурь и скверный характер. Во всяком случае, когда он работает, он многого стоит. Иногда, под настроение, его можно заставить сделать что-то полезное. Я, наверное, привык довольствоваться немногим.

Джейн остановилась у окна, обхватив себя за локти. Оттуда доносился звонкий счастливый и чуточку кокетливый смех Сэсс. Муза создателя сидела на садовой скамеечке, выполненной в стиле, который позже и не здесь назовут викторианским, в белой античной тунике, окутанная струящимися по легкому ветерку рыжими неубранными кудрями, и самым непосредственным образом участвовала в акте творения.

Все прежние архитектурные изыскания Люитен распылил, и сейчас, следуя указаниям миссис Оксенфорд, разбивал на обширном освободившемся пространстве райские сады. Он проложил дорожки, посыпанные красным песком, насадил уйму пальм и ливанских кедров, изредка добавляя от себя что-нибудь экзотическое, о чем Сэсс не имела представления. Слой плодородной почвы скрыл лаву и пепел, среди зеленой травы распустились цветы всех пород сразу, на лианах закачались маленькие пушистые обезьянки. В полном и самозабвенном восторге Сэсс требовала павлинов. Люитен возражал: он терпеть не мог павлинов, да и кому, как не ему было знать, что он сочинил их в пьяном бреду; он этого страшно стыдился. После яростного спора оба сошлись на лирохвостах.

Когда общие очертания садов были намечены, Сэсс взялась за мелкие штрихи. Вот здесь, указывала она, необходима альпийская горка с выбивающимися из-под камней первоцветами, здесь — бассейн неправильной формы с втекающим и вытекающим ручейком, облицованный природным камнем, там — горбатый замшелый мостик или таинственный грот с прячущейся в нем статуей нимфы или фавна.

— Это будет называться английским классическим парком, — сказал Люитен.

— Почему?

— Потому что французский классический парк я уже делал, — с великолепной логикой ответил он.

Люитен немедленно выполнял все прихоти своей гостьи. По тихому пруду среди кувшинок поплыли черные лебеди, величавые, как восьмидесятипушечные фрегаты, под магнолиями бродили лани с удивленными глазами. Единодушно решили, что пресмыкающихся в райских садах не будет, и сделали исключение лишь для большой пятнистой лягушки ввиду ее исключительных способностей к пению. На ланч они в Цитадель не пошли, устроили на траве пикничок на двоих.

— Приручен, — констатировал Фалк. — С руки, можно сказать, ест.

— Дела! — вздохнула Джейн. — Ну кто бы мог подумать, что Творец самым пошлым образом будет волочиться за домохозяйкой из Бычьего Брода? Ума не приложу, как мне оторвать ее от всех этих увеселений и вручить мужу?

— Она замужем? — Фалк казался ошарашенным.

— Да, и они, кстати, очень любят друг друга.

— Это совсем некстати. Теперь ничего не выйдет, — прошептал Фалк и, повесив голову, вернулся к роялю. Две клавиши вздохнули под его рукой.

— Что не выйдет? — Джейн взглянула на него недоуменно. — Что ты затевал?

— Я рассчитывал под шумок получить свободу, — грустно объяснил Фалк. — Если бы она захотела остаться, я Люитену был бы уже не нужен. Она восторгается им куда искреннее, чем я, а ему так нужны похвала и лесть. Он любит, когда ему улыбаются, когда его просят, когда на него обращают внимание. Я кажусь ему занудой, да так оно, вероятно, и есть.

Джейн пристально посмотрела на него. На вид ему можно было дать лет тридцать, лицо казалось худым, уставшим и немного бесцветным, и ростом он превосходил ее саму разве что на дюйм, взъерошенные светлые волосы придавали ему невыспавшийся вид. Вот так, под боком, оказывается, жила трагедия. «А если он вновь вернется в состояние поля, он перестанет испытывать человеческие чувства?»

— Во всяком случае, — сказал Фалк, — я уже два дня не слышал от него жалоб на творческую импотенцию и угроз в адрес человечества.

— Угроз?

— Случается с ним, повторяет в пьяных слезах: сотру, мол, все в Хаос!.. Это так, от депрессии и безнадежности. Хочешь, я поиграю для тебя?

— Хочу, — сказала Джейн.

Люитен и Сэсс вернулись к полднику, страшно усталые и довольные. Миссис Оксенфорд тут же убежала переодеваться на вечер: где еще ей предоставилась бы возможность сменить за день столько платьев? Люитен отправился в свои комнаты и сел к палантиру, согнав с кресла перед ним кота, которого оставлял в качестве автоответчика: ведь бог не может лично выслушивать все претензии. Джейн вновь погрузилась в медитацию: для Люитена ее Путь Могущества был всего лишь ловушкой на волшебника, но она должна была извлечь из него свой урок. Прохождение этого Пути обязывает волшебника осознать свое место в мире. Благорасположением бога она явно не могла похвастать. Приходилось рассчитывать на себя.

Возмущенный, разгневанный вопль из комнаты, где сидел Люитен, подбросил их всех в воздух. Фалк опрокинул стул, из дверей спальни, запахивая халатик, выглянула Сэсс.

— Тридцать пять тысяч чертей и тапок в зубы! — ругался создатель. — Что позволяют себе эти мутанты? Их проклятая наглость переходит все границы!

Он шарахнул кулаком по клавиатуре.

— Я ему — виртуальный палантир, прямую, можно сказать, связь, а он его — р-раз! — и вдребезги! Я столько лет делал к нему звук! Я эту сеть мастерил пятьсот лет! Она, между прочим, к «Интернет» подключена. Ну… будет подключена. А он, даже не глядя…

— Непослушный оказался экспонат? — сострил Фалк. Он, похоже, знал, о чем речь. — Может, ты не вовремя?

— А когда? — ярость Люитена не имела пределов. По стенам Цитадели прошла легкая дрожь. Фалк на всякий случай уцепился за оконную решетку. — Ты знаешь, какая у него блокада? Я смог пробиться только тогда, когда его как следует шарахнуло по голове.

— И ты еще обижаешься?

— Не-ет, я этого так не оставлю… — руки Люитена забегали по клавиатуре. — Он у меня сам приползет. На брюхе! Что там у него? Жена, ребенок? Чем бы его шантажнуть? Ах, он город строит? Ну, так я ему сейчас устрою маленькое землетрясение с наводнением. Наглых нужно ломать.

— Погодите, — сказала Сэсс. — Вы о ком?

Ее вопрос Люитен не мог оставить без внимания.

— Есть один деятель по фамилии Клайгель, — хмуро сказал он. — Я, собственно, охотился именно за ним, когда мне выпало счастье принять вас. Он мне нужен. А он отказывается встретиться. Недосуг, мол, ему.

— Одну минуту, — Сэсс улыбнулась той из своих улыбок, что могла растопить лед в Гималаях, а не только сердце влюбленного бога, и поправила прическу. — Позвольте мне. Будьте любезны, покажите, на что нажимать.

Шар осветился, и в нем показалось хмурое лицо Санди с ссадиной во всю щеку.

— К царапине я не имею никакого отношения, — буркнул Люитен. — Пока.

— Он меня видит?

— Да.

Брови Санди в палантире изумленно вздыбились.

— Сэсс?..

— Здравствуй, Санди. Извини, что так немного неожиданно. Я присоединяюсь к предложению Люитена, и мы очень тебя ждем. Здесь собралась неплохая компания, и нам тебя очень не хватает. Прилетай, а?