– Мне не холодно, – тихо сказала Софи, пряча глаза. Она боялась, что расплачется от его заботы.
Ну вот как его не любить? Даже злясь на нее, даже ненавидя, он велел принести ей в камеру плед, позаботился о её родных – Макс сказал, что Тьен увез их в безопасное место, а теперь боится, что она замёрзнет. Но её волосы были такими глупыми и пышными, что она и шляпку носила ради приличий, а не потому, что у нее голова мерзла.
– Ты беременна, – твердо сказал Тьен. – Если думаешь, что я позволю матери своего ребёнка заболеть, ты заблуждаешься.
Софи окаменела. Так вот к чему всё это? Надо же, как удачно всё вышло! Какая она расчетливая тварь, правда? Шпионила, соблазнила, понесла…
– Не говори глупостей, – буркнул Оберлинг (ой, она вслух это сказала, да?). – Я тебя ни в чем не обвиняю. Я не зелёный юнец, меня нельзя соблазнить, если я сам не захочу. И ребёнка мы делали вместе и с удовольствием. Так что сиди молча, рыбонька, и не беси меня еще больше.
Софи и заткнулась, но глупая улыбка сама собой расплывалась на ее лице. Боги, и зачем ей был нужен скучный чопорный Макс, когда есть такой замечательный Тьен?
– Свободных спален нет, жить будешь со мной, – шепотом сообщил ей Тьен, занося на руках её в дом Оберлингов. – У нас сейчас многолюдно. Вики с мужем, Яхо с Бель, Стерлинг тут же живёт, потому что его из дома выгнали. Давай, козочка, иди помойся, ты пахнешь отнюдь не розами. И платье свое сожги, утром я спрошу у девочек для тебя что-нибудь.
– А козочка почему? – не утерпела Софи, с удовольствием сдирая с себя и в самом деле грязное и потное платье. – Потому что воняю?
– Нет, потому что я у тебя козёл, – разумно ответил Тьен, тоже раздеваясь и швыряя в угол обляпанные грязью ботинки. – Знаешь, что? Я первый мыться. Мне утром в департамент. А вы, женщины, вечно часа на два уборную занимаете.
Софи не стала возражать. Он был прав. Она в камере спала целыми днями, и сейчас спать уже не хотела, зато с удовольствием бы полежала в горячей ванне и вымыла волосы, это не быстро. А Тьен вышел уже через пару минут, скинул халат, демонстрируя жадно облизнувшейся девушке великолепное, хоть и волосатое тело, и нырнул в постель, практически сразу засопев.
Она же долго и с удовольствием смывала с себя усталость и запахи подвала, вымыла и высушила волосы, надела его рубашку, а потом позволила себе лечь в одну постель с любимым мужчиной, прижаться к нему и просто лежать, ощущая его тепло и силу.
Он поднялся на рассвете, принялся быстро одеваться – но недостаточно быстро. Софи успела заметить широкую ссадину на ребрах и багровый кровоподтёк на бедре.
– Что это? – подскочила девушка. – Откуда?
– Мы с аэростатом упали, – туманно объяснил Тьен.
– Что значит "мы с аэростатом"?
– То и значит. Авария произошла. Не переживай, все живы. Ну почти все. Джеральд сорвался. Его ищут.
– Как это сорвался?
– Молча. Вниз упал. Но он живучий, может… хотя вряд ли. Спасибо твоим дружкам. Они подстрелили.
Оберлинг сжал челюсти, вспомнив окровавленного Яхора и бледного Аяза.
Софи смотрела на него с таким ужасом, что он вздохнул и пояснил:
– Козочка, я знаю, что ты не при чем. На тебе вины нет. Но если бы ты сказала раньше, возможно, все сложилось бы иначе. А возможно, и не сложилось бы. Все, спи. Я на работу, буду ночью.
Легко сказать, спи! Как теперь жить с этим? Один Браенг, второй! Это все на ее, Софи, совести!
– А вот и нет, – твердо сказала она себе, повторяя слова Макса после ареста банды Глостеров. – Виноват тот, кто нажал на курок. Тот, кто своими руками делал зло. А я не виновата. Мне было страшно, я должна была защитить свою семью.
Утешило это мало.
37. Аристократы-предатели и аристократы-герои
Льен лихорадило. Новость о том, что король едва не разбился во время полета на аэростате, просто взорвала общественность. Острая сатирическая статья первой в Галлии женщины-журналистки Софи Доган разошлась по всем газетам, ее даже во “Франкский вестник” попросили, и в “Славские ведомости”. Тираж же “Льенских новостей” допечатывали трижды – в каждом доме хотелось иметь свою историческую реликвию, коей, безусловно, станет этот выпуск.
✔
Покушение на короля!
✔
Старый мир прогнил!
✔
Аристократы-заговорщики и аристократы-героические пилоты!
✔
Подвиг инженеров!
Вокруг только и разговоров было, что аэростат – настолько надежная штука, что даже при диверсии все, кто в нем летели, остались живы. Кроме Джеральда Браенга, но об этом старательно умалчивалось. Просто сообщалось, что сын канцлера ранен и проходит лечение в закрытой клинике.
Макс и Тьен, забыв про все разногласия, целыми днями мотались по пригородам, опрашивали людей, проверяли все мастерские, отправили ловчих в Белую Чашу на шахты и на стерлингов кожевенный завод. Дело начинало раскручиваться. Честное слово, если бы не это покушение, они никогда бы не подумали, что здесь может быть замешан безобидный изобретатель электрической машины из Предгорий. Можно было даже сказать, что братья Оберлинги были довольны тем, как всё обернулось.
А вот Алистер почему-то был недоволен. На жизнь его отца, Эстебана III Галлийского не покушались вовсе ни разу, да и на улицах его узнавали, так чем он, Алистер, хуже? Да, в последние годы отец много болел, практически все управление государством передал канцлеру и старшему сыну, но все равно – люди любили Эстебана.
Возможно, так было потому, что он поднял Галлию из разрухи, куда ее загнал его сумасшедший отец, возможно, благодаря тому что люди и в самом деле стали жить лучше. К тому же Эстебан отменил смертную казнь и открыл Университеты для всех, а не только для аристократов, но и аристократию не обидел. Талантливые юноши из древних родов назначались наместниками и начальниками департаментов, их отправляли учиться во Франкию и Катай. Кажется, отец сделал всё, чтобы оставить своему не самому блестящему сыну процветающую страну. А что сделал сын? Грохнулся с аэростатом и угробил последнего Браенга.
Ну ладно, не угробил. Бригитта уже его нашла, только наотрез отказалась сообщать, где ее сын и каково его состояние. Ее можно понять – он единственное, что у нее осталось… конечно, не считая дочери в Славии, но та давно уже жила самостоятельно.
Поэтому за чистку древних родов Алистер взялся с пугающим энтузиазмом, вдохновляясь не только записями канцлера Браенга, но и регламентами прежних правителей. Он лично проводил допросы Стерлингов, Ваенгов и Цвенгов, без зазрения совести ворошил их финансовые документы и декларации, словом – всеми силами строил из себя диктатора, хотя и понимал, что это не принесет ему популярности. Зато, дай богиня, отучит этих… покушаться на законного правителя.
А еще Алистер понял, для чего отцу был нужен канцлер Браенг – один человек просто физически не мог держать все под контролем. И в голове. И не спать он тоже не мог. Алистер понимал, что доверять теперь он сможет немногим, а именно тем, с кем летал. Роберт Стерлинг королю нравился больше других, он был амбициозен и одновременно зануден, из него вышел бы великолепный новый канцлер. Да, не любит риск – так дури у Алистера и своей хватало, несмотря на то что он уже в солидных годах. Зато документы после его правок читать одно удовольствие, не то, что отчеты братьев Оберлингов. Если Макс еще сдавал более-менее вменяемые бумаги, то на записи Тьена смотреть без слез было невозможно. Алистер последний его отчет порвал и выкинул обрывки в окно, уверяя, что даже если какие-то шпионы пожелают его восстановить – то сойдут с ума и закончат жизнь самоубийством.
Впрочем, и тут был отличный вариант – Тьен просил специального разрешения на брак с простолюдинкой-журналисткой, и король с удовольствием его Оберлингу выписал, поставив условие, что Софи будет бедняге с отчетами помогать. Статьи у нее получается писать очень ловко, так пусть и отчеты попробует, тем более, что она все равно слишком много знает. Тьен, к слову, не сопротивлялся.
