— Дай пройти! Дай! Пройти! — Отчаяние разрывало меня изнутри, из обиды рождалась ярость. Меня обманули? Почему до сих пор есть недоступные области? — Я выполнил условия!
Тут же мои мышцы наполнились чем-то горячим, позволяя вырваться этой непонятной страшной силе. Ладони загорели как от ожога, и мне не захотелось сдерживать то, что рвалось изнутри.
Раскинув руки в стороны, я отпустил все рычаги управления на самотек, отдав их внутреннему злу, и это привело к обратным последствиям. Огненный туман начал скручиваться возле меня в спирали, все текло по направлению ко мне: воздушные потоки, пламя, дым, мелкие предметы и даже существа со светящимися глазами. Я был как гигантский смерч, затягивающий в зону своего мощного притяжения все вокруг. От выброса такого количества энергии мое тело вытянулось в струну, напряжение всех мышц сделало меня твердым, как камень. Я чувствовал власть и злобу, которая исходила от меня, и ликовал. Закинув голову вверх, дико рассмеялся, что даже мне самому показалось чужим.
— Дай мне пройти! — кричал я в пространство. — Мне нужно туда! Иначе, не оставлю тут камня на камне!
В ответ ничего не менялось, и мне пришлось раскрошить пару летающих стульев в опилки, чтобы хоть как-то сбить свое ярое желание смерти всему живому.
После нескольких тщетных попыток, мои руки потянулись к преграде, желая прочувствовать ее состав, до мелкого атома, до мельчайшей его частицы, чтобы порвать ненавистную стену на куски, разрушить ограждение моей свободы. Но как и в прошлый раз, структура стены позволяла лишь деформировать себя, но не более. Меня это разозлило не на шутку. Я бросил борьбу с преградой и, погрозив пальцем, торопливо зашагал в обратную сторону, собирая по ходу синих и охрану с единственным желанием: навредить. В отместку.
Когда на нулевом этаже все корчились на полу от боли, я поднялся в подвальные помещения и направился в лаборатории, где буйствовал на свое усмотрение, швыряя людей в белых халатах направо и налево.
Сколько продолжался мой разрушительный поход, не знаю, но тринадцать братьев не могли меня усмирить, прилагая все свои силы. Я был словно одержим.
— Так-так, — покачал головой появившийся наконец Валентин. — Успокойся, Марк. Хватит терзать себя и других. Это неоправданная трата своих резервов.
Я обернулся на голос родственника и шагнул к нему, со злобой процедив:
— Это не твое дело. Ты мне не помешаешь.
Валентин улыбнулся:
— И не собираюсь, Марк. Я твой союзник, только предлагаю действовать более рационально. Как ты на это смотришь?
— Я больше не хочу тебя слушать… — вырвалось у меня. — Ты лжец.
— Вот как? Меньше всего мне хотелось бы тебя обманывать. Это лишено смысла и отнимает драгоценное время. Объяснись.
— Я выполнил условие, вступил в ваше чертово братство, заключил новый договор…
— И?
— И по-прежнему спотыкаюсь на преградах! Меня достало такое отношение. — Я приблизился к невозмутимому родственнику почти вплотную, задохнувшись от своей смелости, и объявил: — Требую выполнения условий. Иначе мне будет все равно.
— Марк, ты меня очень радуешь! — довольно покачал головой Валентин. — Такая перспектива!
— Отвечай по существу, — еле сдерживаясь, проговорил я, ощущая щекой дыхание когда-то бывшего мне родным человека.
Валентин поднял руки в знак послушания и ответил:
— Кажется, ты не получил красный доступ. Сотрудники без этого доступа не имеют право проходить в определенные отсеки. И тебе известно об этом.
Моя уверенность тут же слетела. Я отпрянул, почувствовав давление личности своего брата, и растерянно посмотрел перед собой.
— Красный доступ?
— Точно, — Валентин кивнул. — Если вся проблема в этом — это не проблема.
Меня наконец осенило, что камень моего преткновения это неполное прохождение посвящения.
Я огляделся, увидев тринадцать братьев и погром от своих действий, и мне стало плохо. Снова мое неконтролируемое поведение нанесло ущерб. Это уже вышло за рамки.
— Однако ты распоясался, брат, — усмехнулся Антон, перекидывая через палец брелок.
Ко мне подошел маленький Стивен и вгляделся в мои глаза снизу вверх, как делал обычно.
— Сейчас тебе страшно, — задумчиво произнес он. — Ты плохо владеешь собой. Но не бойся, мы рядом.
— Он научится, — снисходительно улыбнулся Валентин.
— Ты ушел с Мией, — напомнил я. — Где она?
Валентин развел руками:
— После нашего разговора она вольна идти, куда хочет.
— Значит, ее здесь нет? Я думал… Почему тогда меня так тянуло сюда?
— И уже не первый раз, — заметил мой брат. — То место особенное. Это зов природы. Твоей природы, дорогой Марк.
От последней фразы меня передернуло. Стоя в окружении тринадцати во главе с Валентином, я ощущал угрозу. Но вместе с тем где-то глубоко в сердце теплилось чувство ликования. Они все до одного были мне понятны: их действия, эмоции и взгляд темных глаз перекликались с моим существом, как потерянные родные люди, которых я обрел вновь. От этих ощущений стало страшно. Признание такого родства обвило мою шею питоном, сводя судорогой трахею и глотку. Мне захотелось уйти как можно дальше, убежать в такое место, где память навсегда отрежет знание о моем новом ощущении близости с этим страшным обществом.
Меня отпустили. Они знали, что я вернусь, и еще не раз, потому что мое естество изменилось. Запрет на эту тему слетел с меня треснувшими пластами защитного кокона, в который мама поместила меня с детства.
Мама… Знаю, ты очень хотела уберечь меня, хранила мое детство, оберегала юность. Вопреки строгим взглядам отца ты построила вокруг меня другой мир, цветущий и разноцветный, в котором черный цвет отсутствовал. Ты просто любила меня. Любила своего сына, который все же перешел границу воображаемого счастья и встретился с тем, от кого ты получила много страданий.
— Мия здесь? — спросил я ребят, когда вернулся в комнату, и в тот же момент поймал на себе настороженные взгляды, словно желающие понять: кто перед ними.
— Нет, — ответил Серафим. — Она не приходила.
Я помолчал, понимая, что на меня теперь смотрят иначе и подошел к Николь с вопросом:
— Скажи, что ты слышала, когда я вернулся с левого корпуса в прошлый раз? Что со мной не так?
Николь обвела меня большими глазами и шепнула:
— С тобой все не так. Ты стал как… Как они. Физиология изменилась.
— Не может быть…
— Но ты и они — не одно и то же. Это разное, правда. Только не сдавайся, Марк.
Я отправился искать Мию. Я нуждался в ее обществе, быть может, чаще, чем положено. Казалось, что Мия мой талисман, что она близкий мне человек, и я не мог провести ни дня, в котором не было этой сильной и хрупкой девушки.
Поиски не дали результата. Мия как сквозь землю провалилась. Я обошел оба корпуса, двор, территорию, даже побывал за ограждением. Возвращаясь в правое крыло, столкнулся с Федором, его голова и запястье были забинтованы. Мужчина шел навстречу в сопровождении санитара и заметно заволновался, увидев меня.
Я остановился, дав понять, что хотел бы поговорить, и Федор отпустил санитара, поглядывая на меня с какой-то опаской.
— Что с тобой? — удивился я, указывая на бинты.
— Марк Константинович, это… Когда вы…
— Это сделал я?
Федор грустно кивнул и пожал плечами.
В какое чудовище я превратился? Ведь это сделали мои руки, когда поднялся с нулевого этажа в лабораторию и раскидал там всех в белых халатах. Под эту мясорубку попал и Федор.
— Прости. Прости, пожалуйста, — с болью произнес я. — Со мной что-то происходит. И это сложно… Сложно удержать.
— Знаю. Все нормально. — Мужчина постоянно поглядывал в конец коридора, словно опасался быть замеченным со мной.
— Скажи, ты знал меня раньше? До того, как нас привезли сюда?
Федор закивал и шепнул:
— Да. А вперед знал родителей. Константин очень… — В этот момент далеко в коридоре послышались шаги. — Простите, мне нельзя больше…
