Меня заполнило такое отчаяние, что захотелось разорвать себя пополам. Что я здесь делаю? Кем я стал? Меня почти не осталось. От того, что этот страшный человек видит во мне инструмент для достижения цели, моя жизнь полетела кувырком.
Валентин, брат, когда ты стал таким? В какой момент из находчивого и умного мальчика превратился в чудовище? В тебе ничего не осталось от того, кого я знал. Как и во мне скоро не останется прежнего человека, которого воспитали прекрасные любящие родители.
— Марк, подойди ближе, — мягко указал Валентин. Он стоял у стола и держал ладони по бокам кубка. — Ты хочешь присоединиться к нам? Это твое желание?
— Хочу, — тихо произнес я, пытаясь разглядеть, что в кубке, но в нем была лишь темнота.
— Хочешь владеть тайными знаниями? Видеть сокрытое?
— Да.
— Хочешь быть сильным и постичь сильное?
— Хочу.
— Желаешь воссоединения? Быть с нами одним целым?
Мое сердце дрогнуло и отдалось в горле, но пришлось ответить:
— Желаю.
— Да будет по твоему желанию! — торжественно произнес Валентин и приподнял кубок. После этого в его руке появилась длинная спица, которой он проткнул левую ладонь и капнул кровь из раны в чашу. За ним последовали все тринадцать, по очереди они протыкали ладони и добавляли кровавые капли в кубок, отчего в нем что-то шипело и клокотало. А мое сердце в этот момент замерло: я уже был в подобной ситуации, только находился в утробе своей матери Александрины. Это было двадцать пять лет назад.
— Теперь ты, — протянул мне спицу Валентин. Его темные глаза смотрели на меня ожидающе, погружая в какое-то гипнотическое состояние.
Как в бреду я проткнул левую ладонь и горячая бордовая струйка стекла к мизинцу, повиснув на самом его кончике. Все устремили взгляды на замершую каплю моей крови, и только шипящая жижа на дне кубка нарушала оглушающую тишину.
— Брат? — Валентин прищурился, указывая на незавершенность действия.
Я поднял глаза, чтобы посмотреть на родственника и увидеть свое будущее, чтобы посмотреть на него в последний раз, как выращенный в любви человек, потому что скоро этот человек исчезнет, рождая совершенное зло.
Моя рука дрогнула, и кровавая капля опустилась в темноту кубка. В помещении снова появились звуки, а из кубка раздалось клокотание. Кабинет стал наполняться черным дымом, который появлялся рваными сгустками, он исходил от каждого из тринадцати и самого Валентина.
Подняв кубок, мой брат торжественно произнес:
— Посвящен! — Затем он протянул кубок мне: — Выпей.
Я принял сосуд в руки и медленно приблизил к себе, заглядывая внутрь, где бурлила и клокотала, словно живая, некая черная масса. Сгустки темного дыма потянулись со всех сторон, входя в меня через уши, глаза, нос и рот, наполняя чем-то незнакомым до этого.
— Пей, Марк, — повторил Валентин. — Остался один шаг.
Подняв кубок, я приложил край к губам, уловив на его дне картину того самого алого зарева, куда меня так тянуло. Затем выпил содержимое.
В следующую секунду меня бросило в жар, обожгло изнутри и стало трудно дышать, а передо мной в воздухе застыл тяжелый взгляд Валентина Штефана. Он был страшен. Он был злом.
Я сделал шаг назад, не в силах управлять своим телом, и упал, как подкошенный.
— Наш… — разнеслось шипение. — Он наш…
Меня понесло куда-то над водой, очень далеко, через моря и реки, через покрытые зеленью холмы и голые ломаные скалы. Туда, куда тянулось мое существо. Там глубоко и жарко, там много дыма и огня, и там мне очень хорошо. Это мое место.
— Все под мой контроль, — раздался голос Валентина. — Выводы делать рано.
Я огляделся и понял, что нахожусь в комнате брата. Тело было слабое, и очень болели мышцы.
— Новобранец очнулся, — усмехнулась Хлоя, кивая на меня.
— Марк, дорогой, — передо мной возникло лицо Валентина, — ты с нами.
Я поднялся и растерянно посмотрел на тринадцать братьев. У всех появились непонятные знаки, они располагались в воздухе прямо перед грудью каждого и выглядели, как проекция, как прозрачный кварц.
— Новое амплуа? — широко улыбнулся Антон, лениво перекидывая через палец брелок.
Мое состояние было очень непривычным. Такого мне не приходилось испытывать. Я слышал все звуки, слышал слова, а может, это были мысли. Перенимал чувства каждого, их удивление или насмешку, предугадывал движения, зная наперед, кто что сделает. И только Валентин стоял будто в броне, непроглядной и недосягаемой.
— Что это? — указал я на знаки.
— Это первое открытие красного доступа, — ответил мой брат.
— Все кончилось? — Мне пришлось встать, хотя далось это с трудом.
— Все только начинается, — улыбаясь, ответил Валентин и шагнул ближе. Крепкая рука сжала мое плечо, а взгляд темных глаз проник в самое сердце. И я увидел в них бездну, как в том кубке, мрачную непроглядную бездну.
— Младенчество, — снисходительно качнул головой Роберт.
— Надеюсь, у него это скоро пройдет, — заключил Томас. — Впереди много работы.
— Мне нужно идти, — рассеянно сказал я, проходя мимо тринадцати братьев и разглядывая странные знаки.
Меня не остановили, дав уйти, и я направился к винтовой лестнице, вниз, на нулевой этаж.
Все время пути мне слышались голоса и звуки, словно включили радиоприемник, перекручивая ручку на разные частоты. Что это значило, было не понятно, может быть, чьи-то слова или мысли. Так же мне встречались различные знаки, висящие в воздухе, в отсеках, в коридорах, над комнатами. Они были похожи на знаки у братьев, только больше по размеру.
Наконец я пришел в шестой отсек к тому самому месту, где любовался алым заревом на горизонте. Дым постепенно рассеялся, и передо мной появился большой знак, прозрачный, но в то же время объемный. Знак находился в воздухе выше моей головы, и мне захотелось прикоснуться к нему.
— Не торопись этого делать, — сказал Валентин, появившись рядом. — Не зная о предмете, не совершай действий.
— Что это за штуки? — я нахмурился. — У братьев такие тоже есть.
— Это руны. Рунические символы имеют силу, а правильно совмещенные — большую силу.
— Почему мне нельзя прикоснуться к ней?
— Ты о них ничего не знаешь. — Валентин наклонил голову, внимательно глядя на меня. — Но скоро узнаешь. И не только об этом.
Я осмотрел странный знак и перевел взгляд на горизонт:
— Мне нужно туда.
— Для тебя нет границ, брат. Иди.
К удивлению мне удалось шагнуть через преграду, о которую до этого момента спотыкался. Никакими силами я не мог одолеть невидимую стену, а сейчас спокойно оказался в запретной зоне.
— Что происходит? Все изменилось.
— Марк, это открытие красного доступа, — улыбнулся Валентин и протянул руку в сторону алого зарева. — Следуй за мечтой.
Я вгляделся за горизонт, и сердце волнительно дрогнуло. Да. Мне нужно туда, этот зов… Он давно манит.
Мой путь пролегал через задымленное пространство, где существовали свои звуки и краски, и, кажется, даже свои законы. Время в этом месте текло иначе. Незаметно для себя, я очутился перед полыхающим гигантских размеров пламенем с огромным прозрачным руническим знаком. Это был живой организм, и за ним что-то находилось, я знал.
— Хочешь попасть внутрь? — вдруг спросил Валентин.
Я был настолько заворожен, что не мог оторвать взгляд, только кивнул в ответ. И сразу после моего согласия мы стали перемещаться через самую гущу огня, который совершенно не обжигал, а словно оберегал и защищал. И это было удивительно.
Когда пламя осталось позади, моему взгляду открылось странное бесконечное пространство, и прозрачное и густое одновременно, тяжелого синего цвета, разбавленного дымом.
Я любил это место. Сам не знаю, откуда взялось такое знание, но меня накрыло умиротворение, которое смешалось с восторгом. Это состояние нарастало, вытесняя во мне все привычное.
— Сделай то, что тебе сейчас хочется, — осторожно предложил Валентин. — Не сдерживай себя.
