Ну да ладно. Какая, в сущности разница? Главное — кухня.
Пока я глазел по сторонам, на столе будто сам по себе возник заказ. Глянув на внушительное блюдо, заваленное самым разнообразным копченым и жареным мясом, я с удивлением покосился на Поплавского.
Ну куда оно ему лезет-то, а? И это после шавермы, которая даже нынешнему молодому и растущему организму показалась весьма сытной.
— Ну, господа унтер-офицеры, выпьем же за примирение, за чудесное спасение его сиятельства барона Корфа, а также за отвагу и доблесть господина Острогорского, достойные истинного моряка. — пафосно провозгласил Поплавский, поднимая бокал. — За нас, господа!
Корф c Камбулатом громогласно повторили последнюю фразу, и мы сдвинули бокалы.
Пива я не пил давно — формально десять с лишним астрономических лет. И за это время местная пивоварня ничуть не испортилась и держала марку… Впрочем, возможно мой восторг скорее следовало списать на возраст: тот самый, когда деревья непременно кажутся выше, трава зеленее, а даже посредственный и недорогой пенный напиток — самым вкусным на свете
Мы успели осушить по паре бокалов, когда мое внимание привлекла шумная компания, ввалившаяся в паб с улицы. Спускавшиеся по лестнице молодые люди абсолютно не обращали внимания на окружающих, громко смеясь и переговариваясь. Шум меня ничуть не смущал, но когда я разглядел форму — черные однобортные кители и такого же цвета брюки с красным кантом — брови тут же полезли на лоб и, похоже, решили там и остаться.
В питейное заведение по форме?.. Бардак. Десять лет назад за такое всю шайку мигом отправили бы войска за Урал. С крайне незначительными шансам хоть когда-то дослужиться выше капитана.
На компанию обратил внимание не один я. Поплавский, разглядывая парней, изобразил на лице такую суровую мину, что даже почти перестал улыбаться.
— Красноперые? Здесь? Да еще и по форме? — в его голосе в равных пропорциях смешались изумление и праведный гнев.
Ничего удивительного. «Золотые мальчики» из Пажеского и моряки изрядно недолюбливали друг друга и в восемнадцатом веке, и в девятнадцатом, и когда я я сам учился в Корпусе. И за прошедшие десять лет, конечно же, ничего не изменилось.
— Зачем они сюда вообще приперлись? — продолжал возмущаться Поплавский.
— Полагаю, решили выпить. — Корф зачем-то решил ответить на риторический вопрос. — Гуляют, наверное…
— Вот пусть у себя на Садовой и гуляют! — прошипел Поплавский. — А Васильевский — наш. Господа, лично я считаю, что Морскому корпусу нанесено оскорбление, которое следует немедленно смыть…
— Да ладно тебе, Виталик, пусть сидят, — лениво протянул Камбулат, откинувшись на стену. — Если бузить не будут — то и пес с ними. Хватит уже на сегодня приключений. Отдохнуть охота.
Я не стал лезть в спор: никаких причин любить мажоров из Пажеского лично у меня не было, но и поводов снова нарываться на драку, пожалуй, тоже. Я отхлебнул пива, поверх бокала глядя на компанию за большим столом у стены… и едва не поперхнулся.
Быть такого не может!
Вместе с пажами в заведение пожаловало несколько барышень. И чем дольше я рассматривал красоток, тем больше убеждался, что одной из них оказалась моя недавняя знакомая из Пятигорска! Оля сменила джинсовые шортики и майку на короткое синее платье, расплела косички и вернула волосам родной светло-русый цвет, но я все равно ее узнал. Те же глаза, та же улыбка — только теперь она доставалась не мне, а этим… пажам.
Последние пару дней Оля почему-то не отвечала на сообщения и вообще пропала из мессенджера — а ведь у меня была по меньшей мере одна причина повидаться лично… Правда, эта самая причина осталась во внутреннем кармане «брони», которую я бросил в располаге.
Впрочем, какая разница?
Когда музыка сменилась на что-то томное и медленное, и на пятачке перед сценой закружились несколько парочек, я все-таки решил… ну, хотя бы поздороваться.
— Прошу меня извинить, господа. — Я отодвинул опустевший стакан. — Покину вас на некоторое время.
Выбравшись из-за стола, я решительно проследовал туда, где расположились пажи. Подошел к Оле, остановился рядом, дождался, пока она обратит на меня внимание, и чуть склонил голову.
— Позволите вас пригласить, сударыня?
Оля непонимающе уставилась на меня, нахмурилась, но через несколько мгновений ее глаза удивленно расширились, а на губах появилась улыбка. Искренняя и, кажется, даже радостная.
— О-о, Владимир! Конечно, пойдем потанцуем!
Я учтиво протянул руку, Оля поднялась, и мы направились на импровизированный танцпол. Пажи проводили нас сердитыми взглядами исподлобья, но пока молчали. Зато столик в дальнем углу оживился: парни дружно подняли вверх большие пальцы, а Поплавский еще и принялся хлопать.
— Должна признаться, я удивлена. — Оля положила ладони мне на плечи. — И какими ты судьбами в Петербурге?
— Да вот. — Я кивнул в сторону сидящих за столом товарищей. — Приехал поступать в Морской корпус.
— Оу, так ты у нас теперь моряк?
— Пока еще нет, но скоро, вероятно, буду. После экзаменов посмотришь на меня в форме.
— Как самоуверенно, — усмехнулась Оля.
Я так и не понял, что именно показалось ей самоуверенным: твердое намерение поступить в Корпус, или совсем не изящный намек, что мы увидимся снова.
Впрочем, кажется, так и было задумано.
— Должен сказать, я удивлен не меньше, — я прервал чуть затянувшееся молчание. — А ты здесь как? Тоже учишься?
— Ну… Можно и так сказать, — уклончиво ответила Оля. — я…
Дослушать, что именно она хотела сказать, я не успел. За спиной мелькнула крупная фигура, и меня нагло и вполне однозначно дернули за локоть, сбивая с ритма.
— Прошу меня извинить, — вздохнул я, с сожалением отпуская Олину талию.
Передо мной стоял один из пажей. Тот самый, который сидел по центру стола и ржал громче всех. Краснощекий блондинчик, чем-то похожий на Корфа, только раскормленный раза этак в полтора. И, кажется, «Якорь» стал далеко не первым заведением, которое он сегодня посетил: По крайней мере, «выхлоп» от него был весьма ощутимый, и навряд ли такой бугай успел бы набраться за то короткое время, что компания провела здесь.
— Неприлично приглашать девушку на танец, не спросив разрешения у кавалера, — проговорил он.
Я удивленно приподнял брови.
С такой-то рожей? О-о-чень сильно сомневаюсь. Оля определенно не могла пожаловаться на отсутствие вкуса, так что ее кавалером паж мог быть разве что в собственных фантазиях.
— Неприлично шататься в форме пьяным по кабакам. — Я пожал плечами. — А то, что сделал я, вполне допустимо. Мы же не балу в конце концов.
— Еще поучи меня тут. — Кажется, мой ответ пажу очень сильно не понравился. — Ты откуда вообще такой взялся, а?
— Морской корпус. — Я сложил руки на груди. — Абитуриент. А с кем имею честь?..
— Саша, ну ладно тебе! Потанцевали и потанцевали, ты чего?
Оля попыталась сгладить углы, но ее ухажера уже, что называется, понесло.
— Ну понятно. Еще не поступил — а уже берега попутал, — ухмыльнулся паж. — Такой же баклан ощипанный, как остальные из Морского.
В этот момент песня закончилась, и последние слова во внезапно наступившей тишине отчетливо прозвучали на весь паб.
— Кхм-кхм, — Поплавский, возникший рядом, принялся демонстративно закатывать рукава на куртке. — Прошу прощения, сударь, не соизволите ли вы еще разок повторить то, что только сейчас сказали? Мне послышалось, или ваше красноперое сиятельство?..
— Мочи водоплавающих! — прогремело из-за стола у стены, и полдюжины фигур в форме бросились в нашу сторону.
Ну, понеслась…
Паж только этого и ждал. И сильно удивился, когда я нырком ушел от удара и на противоходе влепил ему в печень. Потом добавил лбом в подбородок, сбивая с ног, и ломанулся в свалку на помощь товарищам.
Камбулату помощь определенно не требовалась: как я и подозревал, разряд там имелся, как минимум первый взрослый. Плечистая фигура с неожиданным для таких габаритов изяществом вертелась, раздавая во все стороны джебы с кроссами и вполне уверенно отбиваясь сразу от троих противников… Нет, уже двоих. Поплавский разнес бокал о голову одного из пажей, и сейчас задорно колошматил второго, поймав за ворот кителя. А вот Корф отступал, вытирая рукавом расквашенный нос — видимо, уже пропустил.
