Хан почувствовал, что по спине покатилась капелька пота. Точно! Она же сказала, что она с Умбары! А Умбаранцы — телепаты. Их потому вербуют в контрразведку — чтобы они выявляли предателей. Вот почему девчонка смогла Хана заставить чувствовать себя неловко, и Сунтира в том числе. Про Уэса можно даже не думать — у него мозг наверняка меньше чем у гизки.
— Так ты… — Так, похоже и до Фелла дошло. Он, как ошпаренный вскочил со своего места, перевернув поднос со сладостями. Уэс, видя что вожак улепетывает во все лопатки, поспешил двигаться за ним. Беловолосая с торжествующим взглядом проводила обоих, после чего вернулась к изучению своей деки.
Хан, покосившись на оставшийся поднос Йансона, вежливым покашливанием оторвал девочку от ее излюбленного занятия.
— Тебе-то чего нужно, малахольный? — недовольно поинтересовалась она.
— Эхм… Спасибо…
— За что? — не выказав ни единой эмоции, поинтересовалась она.
— Ты как бы… Спасла меня от взбучки, — признался Хэн.
— Ты от этих двоих терпилишь что ли? — вот теперь она буквально ошалела. Брови поползли наверх, глаза округлились…
Она еще раз повернулась, посмотрев вслед удаляющейся парочке, над которой подхихикивала вся столовая.
— Ты серьезно, что ли? — переспросила она. — От Монохромного и Шкафа?
— Ну… Бывают у нас небольшие… Проблемы, — признался Хан. Хоть он и умел драться, вот только… Воспитываясь в преступной шайке, он научился больше калечить, чем спаррингам.
— Н-да, — скривилась белобрысая. — Знала бы что у вас здесь так…
— Интересно? — подсказал слово Соло.
— … тупо, — закончила белобрысая, — ни за что бы не стала портить нервы своим учителям на Умбаре.
— А ты реально умбаранка? — поинтересовался Соло.
— Ты тупой? — наклонив голову на бок, поинтересовалась девочка. — Хоть раз видел умбаранца?
— Эм… Ну…
— Не отвечай, я по твоему сморщенному лбу вижу, что не видел, — вздохнула девчонка. — Ах ну да, у вас же здесь доступ к сети закрыт… Короче, умбаранцы — лысые. И совет на будущее — они не любят обсуждать это с кем-либо из других рас.
— А… Спасибо… — заулыбался Хан. Значит не телепатка. — А ты там жила?
— Где? — спросила она.
— На Умбаре.
— Жила.
— А почему не полысела? — захлопал глазами Хан. Он уже понял, что девочка не любит глупых и наивных разумных. Сперва она их принципиально унижает, а когда это не срабатывает — начинает злиться. А когда злишься — обычно много лишнего говоришь.
Да и к тому же она не телепат, значит не знает, что он хочет просто узнать о ней побольше…
— Я мою голову молоком банты, — заявила она с улыбкой, пригладив себя по волосам. — Видишь какие они сильные и шелковистые?
— И белые поэтому же? — не сдавался Хан.
— Конечно, — улыбка стала шире. Даже какая-то теплота в глазах появилась.
— А я машинным маслом моюсь, — пошутил в том же духе Хан. — Видишь, какие они черные?
— А я думала ты головой сопло двигателя чистишь, — хмыкнув девчонка отложила в сторону деку.
— Ты — забавная, — признался Хан.
— Да, ты тоже, вроде, не до конца дурачок, — вынесла вердикт блондинка. — Хм… Если с тобой немного позаниматься, перестанешь дурковать и будешь нормальным.
— А если я не хочу? — заупрямился Хан. Порой его бесила вся эта шагистика-службистика. Особенно, когда наказывали. Он пару раз подумывал сбежать с Академии, даже отчислить себя просил. Но адмирал Блок, виртуоз в бюрократии, ответил ему, чтобы: а) он отправлялся мыть гальюны ближайшие дни во всем кампусе, и б) он сирота и опеку над ним осуществляет та самая барышня, что притащила его на Одессен. И она дала четкие указания насчет того, что с Одессена юный Хан соло улетит либо на задание государственной важности, либо с патентом офицера Имперского флота. Причем — прямиком на борт своего корабля. И раз других вариантов нет, то Соло еще и убирается в столовой. До конца своего дисциплинарного наказания.
— А ты думаешь, кого-то это волнует? — со смехом спросила беловолосая. — Есть такая профессия — родину защищать.
— Где-то я это уже слышал, — поморщился Хан.
— В холле Кадетского корпуса большими буквами выбито, — напомнила беловолосая. — Какой же ты пилот, если не видишь у себя под носом ничего?
— Да все я вижу, — обиделся мальчик. — Просто уже примелькалась фраза в глазах, вот и забыл… Кстати, мы так и не познакомились. Меня Хан Соло зовут. А тебя?
— Ну, ты тупой, — покачала головой девочка. — Я же твоему приятелю уже сказала — меня не зовут, я сама прихожу.
— А так? — Хан передал ей тарелку с пирожным Уэса — одним из тех, что она успела съесть с подноса Фелла, пока тот его не опрокинул.
— Мужик, — заулыбалась та, принимая вкусняшку. — Растешь рядом со мной.
— Ну так… — улыбнулся в ответ Хан. — Так за что тебя наказали?
— Я заменила один из учебных файлов в школе на то, что написала сама, — пояснила та, прожевывая деликатес.
— А зачем?
— Мне было скучно, — пожала плечами та. — Я вундеркинд. И школьную программу знаю. Ну, не полностью, конечно, но до класса шестого — точно. Папа меня учил. Поэтому, когда задали написать реферат по эволюции генетически близких к людям расах, я слегка, шутки ради, поправила в базе данных статью об умбаранцах. В части про волосы…
— И им это не понравилось?
— Одноклассникам — понравилось, учителям — нет, — вздохнула девочка. — Там просто с первого же абзаца написано мной «Умбаранцы лысые. У них нет света звезд, они живут в ночи, вот поэтому они всегда такие грустные и злые, а волосы у них выпадают оттого, что они завидуют волосатым. Кроме того лысиной умбаранцы стараются впитать в себя крупицы фотонов и…»
Хан, ухахатываясь, едва не опрокинул поднос со сладостями.
— Это же… Так смешно… — сквозь смех, на который обратили внимание все кадеты без исключения, произнес Соло. — Тебя за это похвалили?
— Конечно, — откусив покрытый карамелью фрукт, произнесла девочка. — потом догнали, и еще раз наградили. Медальку дали…
— Какую? — утирая слезы смеха, поинтересовался кореллианец.
— Круглую такую, — девочка пальцем изобразила обозначенную геометрическую фигуру. — Называется «1 год Водоканалу Закуула». Из дюрастали делают…
— Канализационный люк, что ли? — заморгал мальчик.
— И пинок под задницу, — добавила девочка. — Так я вылетела из своей умбаранской… Школы, и оказалась во флотском Кадетском корпусе. Еще и с дисциплинарным взысканием, как и ты, став тут изгоем. Не то, о чем мечтала, все же хотела пойти по стопам отца. Но, думается мне, если лет через десять я буду стоять на мостике звездного разрушителя, который будет бомбардировать Императорский дворец на Корусанте — я не обижусь.
— Угощайся, — посмеявшись удачной шутке про орбитальную бомбардировку (это ведь шутка?!), Хан пододвинул ей остатки сладостей. — Как-никак, это вроде твой трофей… От тебя же сбежали эти два лоботряса.
Вежливо кивнув, девушка забрала себе блюдо с подтаявшим мороженным, она с наслаждением отправила ложку пломбира в рот, на мгновение закрыв глаза от удовольствия.
— М-м-м… Как же сладок вкус победы, — с улыбкой произнесла она. Посмотрев на паренька, со вздохом протянула ему ладонь для рукопожатия. — Ладно, поработаю над тобой, глядишь, человеком станешь. Мое имя — Исанн, но можешь обращаться ко мне «Снежная королева». Это мой оперативный псевдоним был в школе-пансионе при Умбаранской Академии Имперской Разведки.
Хан закашлялся, подавившись слюной.
Ничего себе заявочка на победу.
Девочка из школы разведчиков?!
— Серьезно что ли? — тихо спросил он. Флотские офицеры — лучшие из лучших в Империи. Так им всегда говорили учителя. Но добавляли, что самые крутые ребята в Империи (после Императора и его ближайших помощников) — это разумные из Имперской Разведки. «Если судьба свела вас с кем-то из них, значит в прошлом вы немало нагрешили», — философски сказал о них как-то на занятиях адмирал Блок.
— Я тебе что, какая-то шутка? — надула губки девочка, сложив руки на груди, демонстрируя свою обиду.
