"Фантастика 2024 -156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Белаш Александр Маркович

— Наоси, наш дом — ваш дом. — Хозяйка вытерла руки передником. — Располагайтесь. Будете обедать?

— Благодарю, я сыт. Ловкий у вас паренёк. — Желая сделать комплимент хозяйке, Форт мотнул головой на цепко лезущего вверх малыша.

— Это лемурид! он не разумный!.. — шепнула Медеро, тихонько дотронувшись до рукава Форта; недоросли сдавленно зафыркали, а девица спрятала улыбку за ладошкой.

«Ни слова лишнего!» — скомандовал себе Форт.

— Я насчёт свинки, по заявлению коги Медеро. Кто из вас видел, как умерло животное?

Государственное дело! Подростки упали с коек, старшая сестра спихнула их с пути и села рядом с отцом. Семья вмиг расположилась полукругом, а Форт оказался в центре. Лемурид лез и лез, всецело поглощенный процессом.

Свидетелями оказались все. Бедная Луда заметалась, запищала, затем слегла, часто дыша, а через час её не стало.

— Вы не здешний, наоси; может, и не видели, какие у нас свинки. — Радуясь тому, как внимательно и чинно слушает чужак, мамаша Родон расплела неутомимый язык. — Они боятся сильного шума, ударов и всяких там криков. Бывает, пьяный гаркнет в коридоре — есть такие граждане, глупее пищевой скотины, — а у свинки тотчас перепуг и лапки дёргаются! И на корм привередливы. Наша сестра в положении бесится, то глину погложет, то гвозди полижет, а свинки — те всегда капризятся.

— Я так понял, что причин пугаться не было? — Форт оглядел семейство. — Никто не шумел, не стучал?

— Нет, никто!

— Ума не приложим, с чего она разволновалась!

«Да, детишка, следствие будет недолгим, — с сожалением посмотрел Форт на понурую Медеро. — Тут ни начал, ни концов не сыщешь. Искать и наказывать — некого».

— Что сделали с трупом?

Медеро всхлипнула; мать подала какую-то квитанцию:

— Вот заключение от зоотехника. Мы, как положено...

«Схожу. — Заметив мелко отпечатанный адрес, Форт тем самым нашёл способ благовидно улизнуть от Родонов. — По крайней мере, совесть чиста будет».

Он сделал вид, что глубокомысленно изучает куцый документ, хотя глаза скользили мимо строчек.

— ...днёвку Меде над ней просидела, не спала и в школу не пошла, — поглаживал а мать нахохлившуюся дочурку. Лемурид, отдышавшись, показал Форту свой узкий язык, похожий на ломтик недозрелого перца. — Это, наоси, — от дрянного корма! Ещё в позапрошлую ночь, когда Тарья приволок эту коробку, я понюхала — и чую, мылом пахнет. Я сразу сказала: «Испорчено!» Ты куда смотрел, когда корм брал?! а? Я к кому обращаюсь?!

По тому, как потупился и виновато забурчал один из недорослей, Форт без труда угадал его имя.

— Мужиков ни за чем послать нельзя. Всегда не то купят. А кто потом идёт в магазин ругаться? мать, конечно! А если бы малыш Бун сглупа этих зёрен наелся? да на пару с лемуридом! оба сдохли бы!

— Мама! — гневно воскликнула девушка. — Мама, вы таких слов не говорили! Омойте язык, пожалуйста.

Хозяйка Родон живо залила в рот полстакана, подарив Форту немного тишины, и, булькая водой в надутых щеках, замычала и замахала лапками, показывая, что ей некуда сплюнуть полоскание. Тарья, жаждущий обелиться в глазах мамы, подсунул ей какую-то миску. Хозяйка опорожнила рот, но лишь затем, чтобы напуститься с новыми упрёками, — оказалось, миска-то принадлежит малышу! Малыш заревел, поняв, что оскорбили его личную посудину.

— Ты братика не любишь! ты о нём нисколько не заботишься, а он тебе родной! ты мне нарочно его чашку дал, вредитель! Тебе лемурид роднее Буна! Буник, Буночка, иди к маме!

«Бегом отсюда, и не возвращаться, — решил Форт. — Нет ничего хуже, чем вмешиваться в личную жизнь иномирян. Тем более — когда у них ни повернуться, ни даже плюнуть негде. Родит мамаша ещё двух лемуридов, дочка — тоже; спать придётся стоя — тут-то они к нам и эмигрируют! Одна загадка решена — теперь я знаю, почему ньягонцы едут в Федерацию. Мы считали — за свободой, а они — за жилплощадью!»

Хотя семейка ему не приглянулась, одно существо вызывало в нём жалость — Медеро. Пока домашние препирались, она сидела тихо-тихо, неотрывно глядя на него. Ждала, когда великан сделает волшебный знак рукой — и несчастье растает. Эти ждущие серебристо-зелёные глаза не отпускали Форта, и он, собрав в кулак своё упорство, возвратился к роковой бумажке зоотехника.

— О чём я говорила?.. Корм! злыдня была в корме, наоси. Это порченая партия! Сходите в магазин и убедитесь — все коробки с гнилью. Когда мы маленькую Луду — бедная, как она мучалась! — понесли на зоопункт и ждали справку, там ещё дважды восемь были с мёртвыми, и вдвое больше — с хворыми и квёлыми. Всё в одну ночь — наверняка когда партию пустили в продажу!

Форт ещё раз тщательно прочёл документ.

«Дата выдачи — ночь 5, луна 10, 24.20».

«Дата смерти — ночь 5, луна 10, 16.30».

Стоп.

«Через час её не стало». Значит, приступ начался около 15.30?

Форту живо вспомнилось беснование на стадионе. Местное время было — 15.32.

— Послушайте... когда ей стало плохо, как чувствовали себя вы? те, кто был дома?

— М-м-м... никак. Очень грустно, тяжело было, — потрясла ушками старшая дочь. — Мы все из-за неё переживали. Ещё бы!.. Тарья! смотри, Бун пополз на улицу!

Недоросль с певучим звуком выпрыгнул из семейного круга, но карапуз уже выбрался за дверь.

— И ничего особенного не заметили?

— А-а, потом пришёл медработник и предупредил, чтоб мы готовились к приёму пострадавших. Но у нас была мёртвая свинка, поэтому к нам никого не положили, пока нет справки зоотехника.

— Далеко ли спортзал?

— Который, наоси?

— Тот, где вчера возникли беспорядки.

— Не близко — в двух корнях отсюда!

Медеро, вздохнув, уставилась в пол. Ну вот, заговорите о спортзале, а про Луду позабыли. Всякие слухи и страсти старшим куда важнее свинки!.. Не любят они звериков и не печалятся о них. Наверное, это неправильный великан-спаситель. Надо было пройти по кругу тридцать два раза, с приговором...

От зоркой матери, однако, не укрылась её грусть — мать привлекла к себе пригорюнившуюся крошку и обняла.

— Деточка так расстроена! почти больна. — Хозяйка Родон искала взглядом понимания Форта. — Я поведу её к докторице.

— Весьма признателен за гостеприимство. — Форт встал, тотчас заняв собой полквартиры. — Кога, я сообщу тебе, когда накажу виновных.

Выйдя, он повернул туда, где, согласно схеме, находился зоопункт. Вероятно, заведение давно закрыто, а персонал готовится ко сну. Ничего, сегодня им придётся поработать сверхурочно.

«...или я не наоси!»

Тарья сидел за поворотом в коридоре. Пытаясь удержать взятого на руки неугомонного братишку, он балабонил что есть мочи, а вокруг сгрудилась пацанва со всей улицы.

— ...настоящий спец по свинкам!

— Со свинофермы, что ли?

— Не, туда не пускают корноу... — Подросток с раскрашенной в три цвета шевелюрой вякнул, чуть не прикусив язык от звонкой оплеухи, с размаху отвешенной ему бойкой девчонкой. На Форта вытаращилось две дюжины больших глаз, мерцающих зеркальной синевой.

— Где свиноферма? — спросил Форт в пустоту над дрожащими ушами ребятни.

— Там!! — Все руки вытянулись в одну сторону, что напрочь исключало обман.

«Мелкие животные... — Форт прикинул, куда ему направиться в первую очередь. — Чуткие и хрупкие. Классический материал для опытов... Если здесь так следят за их болезнями, что записывают даже время смерти, то... надо просмотреть все записи за прошлый день. Тьфу, за минувшую ночь! я никогда не научусь жить на этой перевёрнутой планете, будь она неладна! Но что могло подействовать на свинок? и что творилось с людьми?..»

Задержка движения возникает сразу и видна всем, таковы условия зарегулированной жизни града. Теле- и радиосеть не изменяют своего вещания, но с каждой минутой растёт напряжение — остановились поезда, померк свет, всё гуще толчея на станциях. Под вой сирены проносится военный состав, за ним аварийный. С платформ видно, что вагоны полны горноспасателей, нагружены снаряжением в обтянутых оранжевыми лентами контейнерах. Следом пролетает санитарный поезд.