– Честно говоря, я немного беспокоюсь, поладит ли он с товарищами, – призналась она Илане. – Я имею в виду его… личные предпочтения. В Германаре к этому относятся гораздо менее лояльно, чем на Авалоне. Я стараюсь окружать себя терпимыми людьми, но что я в сущности о них знаю?
– Зато я неплохо знаю Томаса. Он слишком смел и слишком хорошо владеет боевыми искусствами, чтобы не понравиться товарищам по оружию. К тому же он разбирается в людях и никогда не подъедет к тому, кого могут шокировать его вкусы.
Вскоре королева поняла, что беспокоиться тут действительно не о чем. Томас с первого же дня покорил своим обаянием весь германарский двор. А что до личных пристрастий, то авалонский рыцарь всё чаще и настойчивей искал общества Лилианы Джонсон – к величайшей досаде самых блестящих придворных красавиц. И что он нашёл в этой мужеподобной девице? – удивлялись они. Слыша эти разговоры, Илана с трудом сдерживала смех.
Лилиана была счастлива и хорошела день ото дня. Женственными формами она, конечно, не отличалась, но Илана считала, что эта девушка гораздо интересней большинства красоток, постоянно порхавших по королевскому дворцу подобно птичкам, которые соревнуются друг с другом яркостью оперения.
Лилиана теперь куда тщательней следила за своей внешностью, но здравый смысл подсказывал ей, что соревноваться с этими «птичками» не стоит. Она по-прежнему предпочитала брючные костюмы и неброские цвета. Волосы она отпустила подлиннее и теперь походила на валькирий с картин некогда очень популярного художника-фантаста Ганса Свенсона. Когда Лилиане об этом сказали, она засмеялась и пообещала не уводить Томаса в Валгаллу раньше времени.
– Наконец-то у нашей Лилианы появилось чувство юмора, – заметил однажды командир королевской охраны Герберт Блейн. – Любовь и вправду творит с людьми чудеса.
Пожалуй, Томас Гилленсхааль действительно мог чувствовать себя здесь в безопасности – недавние авалонские события вызывали у жителей Германара любопытство, но вряд ли кого-то волновали по-настоящему. Тут хватало собственных проблем, к которым Томас не имел ни малейшего отношения. А вот возвращение Иланы Стивенс сразу вызвало множество разговоров.
Герцогиня Левенхольд, узнав, что Илана находится под покровительством самой королевы, решила не отстаивать свои опекунские права и спешно отбыла на Майдар. Возможно, она испугалась, что, заполучив такую покровительницу, девчонка надумает подать на свою бывшую опекуншу в суд за домогательство. К иску королевской воспитанницы судьи отнесутся иначе, чем отнеслись бы к жалобе безродной сироты. Илана могла бы подать на герцогиню в суд и за клевету – ведь та распространяла слухи о том, что воспитанница сбежала, украв её драгоценности, но у девочки не было ни малейшего желания заниматься судебными тяжбами. Тем более что в Германаре давно уже забыли обо всех этих слухах. Зато странные истории, связанные с именем Иланы Стивенс, не забыли.
Через три дня после её возвращения в Гаммель в «Столичном вестнике» появилась статья под названием «Снежная принцесса вернулась в своё снежное царство». «Похоже, нам уже остаётся только одно, – писал автор. – Присягнуть ей на верность. Весна в нашей стране уже никогда не наступит. Теперь главное – чтобы нас всех не обратили в лёд. Или чтобы не похоронили под этим жутким колдовским снегом».
Борьба с «колдовским снегом» велась изо дня в день. Уборочные машины сразу увозили его на один из военных космодромов, где тщательно спрессованные ледяные и снежные блоки грузили в сверхсветовые корабли.
– Мусора во вселенной хватает, – невесело шутила королева. – Мы лишь чуть-чуть добавляем пыли.
– Думаю, не мне в этой ситуации сидеть сложа руки, – сказала Илана. – Мне ничего не стоит растопить этот снег, но тогда в городе начнётся наводнение… Билли, в Дархеме есть пустыни, и жители тех мест, говорят, до сих пор страдают из-за перебоев с водой. Особенно в Аскире.
Королева сама настояла на том, чтобы Илана называла её Билли, но, произнося уменьшительное имя Изабеллы, девочка до сих пор испытывала лёгкое смущение. Королева по сути удочерила её, а обращение «ваше величество» обозначает дистанцию не между матерью и детьми, а между правителем и его подданными. Королева явно постеснялась просить Илану называть её матерью – слишком недолго они были знакомы. И, слава Богу, не потребовала называть её мадам. Так Илана обращалась к герцогине, а любое воспоминание о бывшей опекунше портило ей настроение.
– А Мёртвое море в Аскире… Может, попробуем его оживить? Я могу растапливать снег, а воду пусть переправляют туда.
Мёртвым морем называли гигантскую котловину, на дне которой ещё сохранилось немного воды с сильной концентрацией соли. Когда-то тут было море под названием Далила – из-за длинных, похожих на волосы водорослей. Порой они доходили до поверхности воды даже на глубине 50 метров. Эти сухие волосья и ещё кое-какие остатки морской флоры до сих пор можно было видеть на пологих склонах котловины, которую постепенно заносило песком. Никакой живности в Мёртвом море не водилось.
– Идея, конечно, неплохая, – без особого энтузиазма согласилась Изабелла. – Только вот где ты будешь творить это чудо по превращению магического льда и снега в воду?
– Может, потом ты эту воду в вино превратишь? – предложил Томас.
Все, кроме королевы, засмеялись. Разговаривали в её кабинете, куда она пригласила Томаса Гилленсхааля и Лилиану Джонсон. Эти двое принадлежали к числу тех немногих, кому можно было полностью доверять. Изабелла считала, что самое лучшее сейчас для Иланы – поменьше привлекать к себе внимания. О её магическом даре догадывались многие, и всё же королева была убеждена, что для безопасности девочки его следует по-прежнему скрывать. Или во всяком случае не придавать ему официальный статус. Илане пришлось пока отказаться даже от выступлений на сцене. Едва в Гаммеле появились афиши балета «Чудеса Эдилона», как город тут же наводнили другие афиши:
Смотрите новый спектакль авалонской балетной труппы!!!
Под выдуманным сказочным королевством Эдилон имеется в виду королевство Авалон. Нам покажут удивительную историю о том, как можно выйти сухим из воды, убив наследного принца!
Там, где действует злая магия, правосудие бессильно. Так и мы бессильны перед наступающими холодами, ибо колдовское дитя завладело сердцем нашей королевы.
Полиция еле успевала отслеживать и уничтожать эти голограммы, появляющиеся в самых неожиданных и самых людных местах. И хотя крамольные афиши создали спектаклю дополнительную рекламу, Илана поняла, что этот нездоровый ажиотаж может повредить её друзьям. Труппа, которая в Авалоне лишилась нескольких ведущих танцоров, недавно пополнила состав и только-только начала снова вставать на ноги.
– Думаю, мне пока лучше не появляться на сцене, – сказала она Питеру Гейлу. – Я сейчас неподходящая компания для тех, кто хочет произвести хорошее впечатление. Подождём, пока всё утрясётся.
– Ты права, – вздохнул балетмейстер. – Но я всё же надеюсь видеть тебя в танцклассе. Ты не должна терять форму.
Появляться в танцклассе Илана не перестала – занятия балетом помогали ей поддерживать не только хорошую форму, но и хорошее настроение, но о карьере балерины она больше не думала. Она знала, что в ближайшее время её ждут более важные дела. Возможно, она действительно была принцессой, единственной наследницей снежного короля-мага, который, если верить юту Лоффи, сейчас спал в своём ледяном дворце. Неужели он действительно утратил свою магическую силу? Наверное, так и есть. Иначе он бы не позволил воровать детей из чужого мира и насылать на них ледяную болезнь. Иланы всегда были добры и справедливы. Король Айслинд должен проснуться. Только он сможет избавить Германар от вечной зимы и от всех этих ужасов, которые тут сейчас творятся. Но снежный король слаб, ибо он утратил связь со своим ребёнком.
– Только я могу его разбудить, – сказала она однажды королеве. – Я должна отправиться в Айсхаран и найти своего отца. Я верю, что вместе мы сумеем остановить весь этот ужас.
