Натянув на физиономию выражение уставшего от жизни сенсея, я извлёк из ремонтного кейса спецключ, вскрыл корпус робоуборщика, не спеша заменил в нём предохранитель, поставил крышку на место и нажал кнопку «Пуск». После этого агрегат заурчал, завибрировал, отсемафорил мне вспыхнувшими индикаторами и бодро покатился по коридору исполнять заложенную программу.
На обратном пути в районе двести сорок пятого этажа случилась та же фигня, что и на подъёме. Неприятное жжение на пару секунд превратилось в зуд, а затем вернулось обратно. Повторный эксперимент подтвердил сделанный ранее вывод: аномалия расположена именно здесь.
«Что у нас там по плану?» — спросил я искина, когда мы вернулись на базу.
«По плану там помещения службы безопасности корпорации, — ответил тот. — Какие конкретно, информации нет, но судя по конфигурации и количеству следящих устройств, похоже на внутреннюю тюрьму».
«Тюрьму? — удивился я. — И сколько же там народу сидит?»
«Если верить посуточной ведомости материальных расходов на содержание персонала, — отозвался искин, — на постоянной основе на этаже 245 находятся три человека. Двое охранников и один заключённый. Расположен ли там вдобавок какой-нибудь склад, достоверные сведения отсутствуют».
«Интересненько, — почесал я в затылке. — Хранилища нет, зато имеются заключённый и два охранника… Ладно, попробуем разобраться на месте. Готовь наряд на ремонт…»
Наряд Гарти подготовил не на ремонт, а на «плановое регламентное обслуживание трёх робоуборочных агрегатов, переданных в службу безопасности корпорации, объект 245».
Искин выяснил, что по графику эти робоуборщики должны были проверяться ещё неделю назад, но по каким-то неясным причинам проверка была отложена. Такое удачное совпадение сразу нескольких факторов — времени, места и чьей-то нерасторопности — мой подселенец просто не мог не использовать. Техслужба «в его лице» отправила электронный запрос в хозчасть, та в административный отдел, административный отдел — финансистам, те — безопасникам, безопасники — обратно в техслужбу. Через три таких круга корпоративная бюрократическая машина наконец провернулась и выдала на гора наряд на регламентные работы, подписанный всеми, кому положено.
«Неплохо сработано, — похвалил я искина. — Ты, кстати, знаешь, в чём заключаются эти регламентные работы?»
«Инструкции я изучил. Если дело дойдёт до реальной работы, я буду подсказывать».
Я мысленно усмехнулся:
«Ладно. Будем надеяться, что до этого не дойдёт…»
На двести сорок пятый этаж я поднимался на специальном лифте. Он располагался отдельно от прочих служебных, но двигался с той же скоростью.
На выходе меня никто не встречал. Лифтовой холл был пуст.
Встреча с местными обитателями состоялась уже в коридоре, довольно широком, метров пять от стены до стены, перегороженном решёткой из стали. В решётке имелась дверь, закрытая на два электронных замка.
«С общей сетью не связаны. Открываются из двух точек», — пояснил Гарти.
За решёткой стоял охранник в серо-зелёной форме СБ корпорации. Его рука лежала на кобуре.
Коридор тянулся метров на двадцать и заканчивался стеклянным окном, за которым маячил второй вертухай, явно контролирующий первого.
Вопросов мне не задавали. Видимо, были в курсе, что это бессмысленно.
Я подошёл к решётке, поднял планшет и развернул его экраном к охраннику.
Тот что-то тихо пробормотал в горошину переговорника, мазнул по экрану взглядом, затем тоже достал планшет (поменьше, чем мой, раза в три) и, по всей видимости, набрал на нём код одного из замков… Верхнего. Щёлкнувшего через секунду.
Охранник убрал планшет, отшагнул в сторону и вынул из кобуры лучевик.
« Лучевик — это плохо», — посетовал подселенец.
«Согласен. Станнер или игольник было бы лучше».
Секунд через пять щёлкнул второй замок. Дверь отворилась.
Охранник мотнул головой, приказывая мне проходить.
Когда мы подошли к окну (типичная дежурка, как в полицейских участах), где находился второй надзиратель, я уже знал: система слежения под контролем у Гарти. Над системой контроля доступа во все помещения этажа искин пока что работал. Над отключением внешней коммуникации — тоже.
«Сорок секунд, — сказал подселенец. — Потом можешь делать, что хочешь».
Чувак за окном (по словам Гарти, пуленепробиваемым) указал жестом направо.
Мы с первым охранником повернули направо. Я шагал впереди, надзиратель — чуть сзади и сбоку, держа меня под прицелом. Коридор разветвился, и мы повернули налево. Следящие камеры висели здесь через каждые пять-шесть метров.
«Техбокс — вторая дверь слева, без номера», — предупредил Гарти.
«Понял. Спасибо».
Я остановился возле указанной двери и оглянулся на надзирателя.
Тот молча кивнул. Я потянул за ручку. Открыл.
Внутри находились три робоуборщика.
«Пятнадцать секунд, — сообщил искин. — Внешние коммуникации отключены».
Я поставил на пол ремкейс, достал спецотвертку и принялся неторопливо откручивать крышку ближайшего из агрегатов.
Стоящий сзади охранник неожиданно дёрнулся.
«Чёрт! Они обнаружили, что внешняя связь не работает… Восемь секунд».
Я снял крышку блока регулировки робоуборщика, присел на корточки и начал один за другим устанавливать контрольные переключатели на нулевые отметки.
«Четыре секунды».
Охранник тихо шагнул ко мне (я видел его «глазами» искина, в инфракрасном режиме) и ткнул мне в рёбра стволом: мол, типа, кончай работу и поднимайся, будем сейчас разбираться, что ты за фрукт.
«Готово! Контроль доступа у меня…»
Я медленно встал. Раскинул в стороны руки… А затем резко, сдвигаясь с линии выстрела, крутнулся на месте и с силой воткнул отвёртку в глаз надзирателю…
Глава 17
«Хольт Майер, обер-надзиратель СБ корпорации „Голдчейн техникверке“, — прочёл Гарти в чипе упавшего наземь охранника. — Бывший преступник, раньше работал на Синдикат, перевербован „голдами“ шесть лет назад. Служил в особом отряде на должности ликвидатора. Засветился полтора года назад в акции на Сокотре. Объявлен в розыск как террорист и особо опасный преступник в Содружестве, Свободном Альянсе и десятке отдельных миров. По сфабрикованным корпорацией данным, убит в перестрелке месяц назад. В реальности переведён во внутренний изолятор на Уре для охраны особо важных подследственных».
Я мысленно усмехнулся:
«Да уж. Чувак интересный. А что по второму?»
«Второй — гросс-надзиратель Клаус Шва́рцбах. Штатный палач корпорации. Специалист по развязыванию языков».
«Ещё интереснее, — почесал я за ухом. — И кого они, хотелось бы знать, охраняют?»
«Информация не доступна, — в голосе Гарти мелькнули виноватые нотки. — В электронном журнале единственный содержащийся в изоляторе заключённый значится под литерой „Зет“. Там даже номер камеры не указан, где его держат».
«И как мы узнаем, в которой? Будем вскрывать все подряд? Или лично спросим об этом у херра Шварцбаха?»
«Я бы так не рисковал».
«Почему? В чём здесь риск?»
«Частые открывания сразу многих дверей могут включить неизвестный мне протокол безопасности, — объяснил Гарти. — А Шварцбах, судя по его послужному списку, во время допроса соврёт и, опять же, даст нам тот номер камеры, который запустит всё тот же неизвестный мне протокол безопасности».
«Ясно, понятно, — потёр я виски. — Понятно, что с этим кадром каши не сваришь. Какие ещё варианты?»
«Вариант: посмотреть в бумажном журнале. Уверен, он тут ведётся. Надо только найти его».
«Бумажный журнал, говоришь? — хмыкнул я в стиле „красноармейца Сухова“. — Ладно. Поищем. Попытка не пытка…»
Из бокса с робоуборщиками я вышел с планшетом в правой руке и ремкейсом в левой.
