— Ты не должна мешать.
Удары прекратились. Зеленоволосая снова направилась к дереву. Корни сорвали паутину, освободив проход. Девушка забралась внутрь. В ту же секунду природные элементы начали застилать вход. Корни, лианы, мелкие растения. Не прошло и минуты, как дыра заросла и начала светиться.
— Это… похоже на… ко… — закрыв глаза, паучиха отключилась.
1
— Ку… ро… Ку… ро… — голос доносился из тумана. Куро слышала. Понимала. Осознавала. А как пришла в себя — разобрала, кому он принадлежит. Открыв глаза, паучиха тут же зажмурилась из-за яркого света. Солнечные лучи били прямо в лицо. Она лежала на траве. Рядом — Айка. С другой стороны — Мицуру. За руку так вовсе я держу. Все трое собрались в одном месте. — Вы… здесь… — голос дрожал. Девушка до сих пор испытывала сильную боль во всем теле. Раны затянулись, но остались небольшие шрамы.
— Куро, как я рада! — змея схватила подругу и прижала к себе, забыл о деликатности. Но быстро осознала ошибку, вернув ее на твердую почву. — Что случилось? Рассказывай!
— Риза… она… она вела себя странно… пошла в лес, вырубила дыру в дереве. Она собиралась залезть туда, вот я и… попыталась ее остановить… но…
— Она напала на тебя, — цыкнула Мицуру, взглянув куда-то в сторону. Уже позже выяснилось, что смотрела гепардиха на то самое дерево со светящейся сердцевиной. — Куро, не нужно было тебе вмешиваться.
— А? О чем… ты…
— Видимо, ты не знаешь о том, какие особенности есть у растений паразитов. Время от времени они чувствуют нечто вроде зова. Если же противятся ему — разум захватывают предки.
— Чего? Какие еще… предки…
— Риза говорила с тобой?
— Да, но ее голос… он был другим.
— Риза у нас тоже та еще дурочка. Видимо, совсем не понимала, как нужно вести себя, когда инстинкты бьют ключом.
Мицуру помогла паучихе подняться, указав пальцем на светящееся место.
— Это… кокон?
— Именно. Как бы правильно выразиться… растения-паразиты иногда обязаны проходить… ммм…
— Обновление системы, — закончил уже я. — Обновляются, верно?
— Именно, милый. Растения-паразиты всю свою жизнь тесно связаны с каждым из предков. Весь их вид рождается, живет и умирает на природе. Они не могут долго находиться без поддержи своей стихии. Другими словами, для Ризы наступил период, когда ей пора взрослеть.
— Погоди, — вмешался в разговор, — то есть, она изменится?
— Думаю да. Может, станет умнее. Может, тело подрастет. А может и прошлый характер вернет.
— Прошлый?
— Не забывай, что растения — хладнокровные убийцы. Ее созвали предки, потребовав изменений. Кто знает, как это скажется на нашей дурочке.
— Тогда нужно ее остановить! — выдала уже Айка, выпрямившись и взглянув на кокон. — Я прямо сейчас его разорву и…
— Не вздумай! — рыкнула Мицуру. — Ты попросту убьешь ее!
— А? В каком смысле?
— Сейчас ее сознание связано с природой. С предками, если хочешь. Нельзя ее тревожить. Растения-паразиты специально выбирают такое место, где ее не смогут потревожить.
— Не сказала бы, что это именно такое место. Все ведь, как на ладони.
— А почему, ты думаешь, я сразу оттащила Куро подальше от дерева? Сейчас дерево стало чем-то вроде ее защитника. Приблизимся и, возможно, на нас нападут.
— И что тогда остается?
— Ждать.
— Сколько?
— Ну, если она собирается пережить глобальные изменения, то хоть сотню лет. А если нечто простое — день, два, может, неделю. Или две.
— Откуда ты вообще столько знаешь⁈
— Мои родственники рассказывали. Они участвовали в войнах, и многое знали. В общем, сейчас мы не сможем помочь Ризе. Да и не нужна ей наша помощь. Она придет в себя, как закончит. Будем ходить сюда каждый день на пару часов и проверять ее. Кто знает, может, когда вылезет, совсем без сил будет.
Подняв Куро на руки, ощутил, как она прижалась ко мне, заулыбавшись. Вот маленькая вредина. Сразу воспользовалась ситуацией, и довольная.
— Ты как?
— Все хорошо, — ответила девушка уже спокойнее и нежнее. — Рада тебя видеть, Рин. А, ну и вас тоже, конечно.
— Да-да, — переглянулись змея с гепардом.
— Ладно вам. Идемте домой. А то у нас что не день, то приключение.
2
Уже на чердаке я перевязал раны Куро. На мое удивление, она не регенерировала так быстро, как Айка или Мицуру.
— Слушай, Куро, а у тебя ведь тоже есть что-то подобное. Ну, что-то вроде кокона?
— Да. Но мы, пауки, используем его чисто для перерождения, чтобы поддерживать молодую форму.
— Значит, не для эволюции.
— К сожалению. Хотя, в прошлом были особи, которые добились больших успехов в силе, и, просидев в коконе определенное время, вылезали из него совершенно в другом окрасе, и с другими способностями. К примеру, один мой знакомый из прошлого, после кокона, сменил волосинки.
— Это как?
— При полном перевоплощении, у нас появляются волосинки. Как чешуя у Айки, или шерсть Мицуру. Только наши короткие и едва заметные. У некоторых видов они ядовитые. Так вот мой знакомый обрел этот самый яд. Сменил покров, проще говоря.
— Круто. Наверное, полезная способность.
— Как сказать. В обычном состоянии его кожа могла раздражать тех, кто прикасался. В редких случаях даже ожоги оставались. Это, скорее, проклятье, нежели дар. Таких самок даже в племена не берут, потому что они могут навредить самцу.
Уложив девушку на подвешенную паутину, потрепал ее по волосам и собрался уже уйти, как Куро схватила меня за руку, смутившись.
— Что такое?
— Можешь… приблизиться?
— Да, но зач… — закончить она мне не дала. Также придвинулась и впилась в губы. Поцеловала. А как мы закончили — тут же отвернулась, чтобы скрыть собственное смущение.
— С. спасибо…
Я уже настолько привык к подобному, что лишь улыбнулся, добавив:
— Отдыхай, милашка. Ты сегодня показала себя настоящей подругой. Горжусь тобой.
— Не смущай… я просто… в общем, спасибо…
Когда спустился на кухню, заметил Айку с Мицуру за столом на кухне. Сидят, пью кофе, заедая все это какими-то сладостями. Вообще ни о чем не волнуются.
Присев рядом с ними, положил руки на стол и выдал:
— Ну, девчата, а теперь расскажите-ка мне, есть у вас какие-нибудь закидоны, наподобие кокона Ризы?
— Ну, — задумалась гепардиха, пытаясь прожевать печенье. — У меня, как у вида кошачьих, бывает неделя выброса гормонов. В это время мы безумно хотим связи с самцом. Но не волнуйся. По расчётам, она случится где-то через два-три месяца.
— Так, запомню. А ты, Айка? Я, вроде как, уже о тебе все знаю, но, если есть, что сказать — говори.
— Змеи бывают агрессивны. К примеру, если чувствует неуважение кого-то из племени, или угрозу для самца. А так… ну, если уж совсем о крайностях, раз в пятьдесят-шестьдесят лет начинаем хотеть потомства. Это что-то вроде выброса энергии Мицуру. Безумная тяга к самцу. Даже мозг отключиться может, если инстинктам поддаться.
— Значит, у каждой свои тараканы. А высшие духи не так просты.
— Еще бы, — ухмыльнулась гепардиха. — Мы вам не люди. У нас все подвязано на инстинктах и душе. Кстати, Рин, а ты сам-то о потомстве задумывался?
— Как сказать. Мы с Айкой обсуждали это, и даже планировали, но с того момента столько всего случилось, что пришлось отложить.
— Угу… — добавила сама змея, смутившись и опустив взгляд.
— Так может пора вернуться к этой теме?
— А? Ты на что намекаешь?
— У тебя много самок в одном доме. Все подчиняются тебе и Айке. Но любовницы — это только один из факторов здорового, достойного самца. Второй фактор — именно его потомство. Если Айка сможет выносить высшего духа — это произведет фурор!
— Она говорила, что шансы на это очень малы.
— Да ну, — Мицуру переглянулась с подругой, а та лишь вздохнула.
— Рин, сладкий, я… должна тебе кое-что рассказать. Это касается твоих… как бы выразиться… твои дальних-дальних родственников.
— Не понимаю, — вскинул бровь, уставившись на возлюбленную.
