Следом за первопроходцами поспешили ещё бойцы. Но, попадая в созданный Двухсотым лесок, они терялись. Небольшая растительность, занимающая площадь где-то двадцать на двадцать метров, сбила крокодилов с толку. Сначала они уверенно шли к нашей ели, заставляя меня нервничать, потом в последний момент разворачивались, уходя в другую сторону. Двадцать хорошо обученных воинов, потерявшиеся в трёх сотках, выглядели комично. Словно слепые котята они вышагивали по рощице, но не могли выйти: воля Лешего заставляла их буквально у края сворачивать вглубь или сосредоточенно бежать вдоль границы молодой рощицы.
А Двухсотый-то хорош. Как минимум, чтобы выиграть время, он просто необходим. Рассредоточив воинов так, что они не могли скооперироваться, леший начал их потихоньку выносить: на кого-то падали деревья, кому-то из крокодилов прилетало по сусалам колючими лианами, некоторых пытались задушить корни. Но полностью ликвидировать Леший их не хотел. Обратил внимание на Селесту: та тоже не осталась стоять в стороне: тихонько переспросив у споровицы, услышат ли гады её бубен, и получив отрицательный ответ, начала камлать, периодически снося у бойцов неплохой процент здоровья. В отличие от магов Цевитата или той же Вальоры, никаких визуальных эффектов кроме как отожранных жизней у ящеров, я не увидел, а потому мог только догадываться, что творила шаманка.
– Да мне бы их живыми взять, – обратился я к лешему.
– Сейчас, – ответил Двухсотый. — Подожди немного, они ещё пока сильны для того, чтобы их связать. – Хотя стой. Вот этого бери.
Леший указал пальцем на одного из воинов. Подданный Цевитата, переломанный в нескольких местах, бессильно висел, запутанный в хищных лианах. Вор прибрал крокодила, который, похоже, валялся в полубессознательном состоянии на последней сотне жизни. Замечательно. Я почувствовал, как во мне просыпается жадность, которую подзадорила споровица:
– Я тоже пошла. А то так мы их два часа паковать будем.
Но сама Вальора осталась на месте. В то время как из ствола дерева, где мы сидели, вырвалось облако пыли и накрыло всю территорию, созданную лешим.
Маги Цевитата, которые остались по ту сторону частокола, похоже, наконец почувствовали неладное. Один из них, выводя в воздухе посохом причудливые руны, спустя несколько секунд каста, разразился ливнем напалма, мгновенно спалившим казавшийся крепким частокол.
– А ну, мои маленькие людоеды, к бою, – мерзко хихикая, сказал Киеренн, потирая ладони.
Я так и не понял, откуда появились эти мелкие демоны. Но мага, что снёс огненной лавой забор, покрыло чёрными тельцами с ног до головы. Он закричал, но его ор продолжался не более пары секунд. Похоже, голодные насекомые заползли ему в горло. Шкала жизни вражины начала стремительно падать.
Товарищи по посоху тут же активизировались. Один из них почти мгновенно кастанул воздушный вихрь, сбивший облепленного насекомыми мага с ног. Мне на мгновение показалось, что с обгрызаемого тела вырвалось красно-чёрное облако. Сквозь проплешины, образовавшиеся от сильного потока воздуха, заблестело мясо. Впрочем, открытые участки тут же закрыли прожорливые таракашки. Ветерок ему не помог.
Другой маг использовал поток воды, чтобы снести насекомых. Но нет. Тело распласталось ещё сильнее, с него по завершении каста стекла отчётливая кровавая лужа, которая начала быстро впитываться в грунт.
– Я бы этого тоже забрал, – сказал я Киеренну.
Но тот огрызнулся:
– Нельзя оставлять муравьёв голодными. Этот будет съеден.
– Вот этого вяжи, – вмешался в разговор Двухсотый снова показывая на полудохлого воина, придавленного бревном.
Остальные цевитатники упорно вырубали рощу, орудуя секирами и неприспособленными для этого алебардами. Причём безуспешно: стоило им отвернуться, как на месте пня снова стояло дерево.
Споровица тоже не теряла времени. Сгустки пыльцы (или летучего мицелия?) накрыв рощу, преобразились в симпатичных ящерок. Таких, на которых и я бы глаз положил: уж очень изящно они выглядели. Девиц было чуть больше десятка. Определившись с жертвами, они приступили к саботажу.
Два ящера, получив по прикосновению одной из прекрасных, начали рубиться друг с другом за её внимание. Остальные, забыв о миссии, стали откровенно похотливо приставать к грибным девам в обличье крокодилиц.
Тем временем муравьи бортника уже сожрали мага и побежали к следующей жертве, оставив скрюченный в позе эмбриона, розово-жёлтый скелет. Но не добежали: один из властителей посоха мимоходом залил стаю лавиной огня, образовав на пустом участке чёрное пепелище.
– Хороший противник, – сказал бортник. – Ищет подходы. Ну, раз муравьишки мои мертвы, почему бы не пустить в ход ос?
Действительно, почему нет? Признаюсь, когда вылупился бортник, я был немного разочарован. Начерта Древу повелитель пчёл? Какой прок от этого бойца. Однако, не всё с нежитью воевать. На ящерах работает вполне сносно. И, держу пари, это не единственные его способности. Они с Вальорой хайлевелы, наверняка у них ещё есть заклинания помощнее.
В ответ на реплику Киеренна о хорошем противнике споровица фыркнула будто котёнок.
– Против нас они всё равно что щенки неразумные. Лорд, заберите ещё вон тех двоих, – споровица указала на парочку ящеров, которые ещё несколько секунд назад дрались. Но эти два танка с 3000+ ХП уже умудрились изрядно друг друга покалечить за призрачную ящероподобную нимфу. Сейчас соперники уже издыхали, счастливые от того, что их головы покоились на прелестных коленях чешуйчатой красавицы. Воришка проследовал к ним, начиная паковать. – Двухсотый, подсобишь? Мне нужен лес вокруг этих недомагов.
– Не вопрос, – ухмыльнулся леший, воздвигая стену новой проросли вокруг колдунов-крокодилов.
Те, не особо парясь, начали искать выход, но Леший с лёгкостью водил всё оставшееся войско, параллельно раздавая то там, то тут волшебных, редких и внезапных тумаков, срезающих у кого пять, а у кого и все двадцать процентов здоровья.
Из нашей ели снова вырвалось споровое облако. Девять девиц – ровно по количеству магов, рассредоточились рядом с ящерами.
Попытка первой соблазнить духовно развитого колдуна окончилась фиаско: тот долбанул её огненным шаром из посоха, испепеляя морок.
Вальора зло выдохнула:
– Ну, сейчас посмотрим кто кого.
Из-за спины выбежала копия той, что была убита и ворвалась в тело мага, растворяясь в нём. Крокодила начало раздувать будто шар. Металлические чешуйки начали расходиться на растянутой коже, маг заорал и треснул, раскидывая вокруг кровавый фарш.
– Зря ты так, – недовольно сказал я, беря в силки одного из колдунов. – Этот был самый сильный.
Я выбрал самого слабого крокодила с посохом. Пятьдесят шестой. Сначала по нему прошёлся Дух Лунных Лезвий, заставляя шкалу ХП дёрнуться и медленно покатиться вниз. К нему подоспела тентакля. Но прежде я запустил ещё одну тварь – Духа Обречённости. Причём последний призрак, ловко пройдя сквозь мою жертву, пошёл пакостить дальше и заглянул на огонёк к двум ближайшим чароплётам. Последний, впрочем, узрел опасность. Самозабвенно искореняя ненавистную рощу, маг отмахнулся от духа как от назойливого комара, и тот рассыпался. Ну ничего.
Охотник уже схватил мага, которого парализовал Дух Отчаяния. Тентакля не стала церемониться. Заткнув ром мягким щупальцем, толстыми же отростками с костяными наростами он обездвижил крокодила, взрывая металлическую чешую в некоторых местах глубокими ранами. Посох валялся рядом, и, Охотник, видимо, чтобы обезопасить себя от магического воздействия, обездвижил ящера, полностью лишая того всех возможных способов движения. Осталось только упаковать.
Воришка в пару секунд поглотил чароплёта, пряча в надёжное Хранилище.
– Уф, думала не справимся, – сказала над ухом Селеста.
– Стоп, ты тоже его? – переспросил я.
– А ты решил, что два мелких духа и Охотник справятся с таким сильным магом?
Мда. А я и вправду в себя опять поверил. Впрочем, мага-то я забрал, интересно будет посмотреть, что вылупится из каждого вида пленённых ящеров. Главное – доставать высокоуровневых под страховкой хайлевелов, иначе есть риск самому отправиться на перерождение.
