— Так это… Туда уже лер комиссар собрался, — тоскливо выдавил Жаме — о ссоре Грега и Брока по точно такому же поводу все в управлении знали. Еще не хватало, чтобы их новый суперинтендант сцепился с комиссаром. Наверное, еще седьмицу назад, в управлении все были бы рады такому повороту, но сейчас такого не хотелось — нер Эш успел стать своим, хорошо показав себя на пожаре.
— Ясно. Удачи! — только и смог сказать Грег — его опять не брали в расчет. В который раз. Грег усмехнулся, возвращаясь на второй этаж в спальню: вот смысл нести службу, если ты вечно не в курсе происходящего? Он на миг перед дверью закрыл глаза и попытался успокоиться — он уже не лер, чтобы родовая гордость оскорблялась. Нужно быть сдержаннее.
Грег вошел в спальню — Лиз мирно спала, с головой спрятавшись под теплым одеялом. Эфирные плетения, сохранявшие тепло медленно расплетались без присмотра. Грег спешно направился к камину, старательно тихо выгребая пепел и заново раскладывая дрова в топке. Огонь, подхлестнутый эфиром, быстро заплясал на сухих дровах, освещая погруженную в темноту комнату. Грег выставил ведро с пеплом в коридор — потом приберет, сейчас время Лиз пить лекарство. И все же надо что-то решать с Танцующим лесом.
Лиз всегда просыпалась легко: стоит только прикоснуться к плечу, и она уже открывает глаза и улыбается. Грег старательно отгонял в сторону привычную присказку: «Брок!» — ни к чему это. Родничок в сердце полыхнул теплом, словно гейзер.
— Доброе ут… — Лиз поежилась и поправилась: — ночи!
Грег улыбнулся в ответ, протягивая Лиз бутылек с лекарством и стакан воды:
— Доброй ночи! Пей и обратно ложись спать.
Она залпом выпила содержимое флакончика и даже не поморщилась — наверное, лекарство не было горьким. Хоть какое-то утешение. Грег внимательно рассматривал Лиз: при скудном свете камина было легко обмануться, но, вроде бы, бледность уходила прочь, на щеках молодой женщины даже румянец появился, и тени под глазами, кажется, меньше…
Лиз в ответ так же внимательно рассматривала его. Родничок в сердце снова взорвался теплом, и, подавая пустой стакан Грегу, Лиз великодушно сказала:
— Жалуйся!
Грег поморщился — он не думал, что настолько не владеет своим лицом:
— Лиззи…
— Страшный и ужасный Брок опять не дает тебе честно нести свою службу?
Грег рассмеялся:
— Это так заметно?
— Очень! — подтвердила она. Родничок в сердце зашебуршался, подсказывая, как Лиз догадалась о его недовольстве: связывающий их эфир выдал Грега с головой. — Помни: он так тебя бережет.
— Не он, — поправил её Грег. — Страшный и ужасный Эван. И… Я…
Он мотнул головой, прогоняя ненужные сомнения:
— Я должен съездить в Танцующий лес. Там что-то странное творится.
Лиз улыбнулась, опускаясь на подушки и подтягивая одеяло до подбородка:
— Становится традицией?
— Не дай боги, — вспомнил прошлый раз Грег, когда он чуть не ударил Лиз. Тогда это была жестокая шутка Ренара Каеде. Грег повторился: — Не дай боги.
Лиз вытащила из-под одеяла пальцы и погладила Грега по руке:
— Езжай, конечно. И не волнуйся за меня — я справлюсь. Посплю часов до десяти, когда придут горничные, потом займусь домом — все будет хорошо.
Он поцеловал её в висок и тихо прошептал:
— Спасибо за понимание. — Он встал и принялся быстро одеваться — время поджимало, если он хотел успеть до утра. Когда он уходил, Лиз уже мирно спала.
Грег открывал входную дверь, когда корзина для зонтов заходила ходуном. Мужчина обернулся на свой зонт-трость, недовольно сверкавший на него единственным алым глазом. Разговаривать с зонтом было как-то глупо — рта у зонта не было, но Грег все же сказал:
— Прости, я еду в лес — там будет не до тебя.
Зонт снова подпрыгнул в корзине, настаивая на своем. Грег фыркнул и вернулся за ним:
— Что ж, если хочешь… — Он взял зонт, и алый глаз тут же довольно закрылся.
Грег вышел на улицу, закрывая дверь на эфирное плетение — так Лиз не придется спускаться в холл, когда придет нанятая прислуга. Открыть она сможет и из спальни.
На улице было прохладно, и Грег пожалел, что не надел пальто — привычно выскочил в мундире, даже кардиган не стал поддевать под него. Привык, что днем было не по-зимнему тепло. Ветер еще шумел в деревьях, у бордюров влажно блестели в свете уличных фонарей лужи в желтой каемке прибитой дождем пыльцы. Бледные, прозрачные лепестки вишни растеряли всю красоту, валяясь на тротуарах и колыхаясь в воде. Очарование цветущих деревьев мимолетно, как и человеческая жизнь. Нужно ценить моменты и растрачивать жизнь по мелочам. Грег и сам не понял, почему его потянуло на философствование. Наверное, из-за окаменевшего и напряженно рассматривающего его Эвана — Одли, убирая корзину с едой на заднее сиденье паромобиля, лишь криво улыбался. Они привычно боялись его. Ждали вспышку гнева или обиды, а родничок в сердце спал.
— Недоброй ночи, — первым поздоровался, подходя к исходящему паром и теплом служебному паромобилю, Грег. Он не сдержался и улыбнулся: — стыдно, да?
Одли хмыкнул, открывая водительскую дверцу и здороваясь:
— И вам недоброй ночи, нер суперинтендант!
Эван ожил — видимо, что-то решил для себя:
— Недоброй ночи. Что-то происходит с эфиром на Ветряной…
— В лесу Танцующих деревьев, — поправил его Грег. — Я с вами — посмотрим заодно, что сталось с деревом, в котором должны были окрепнуть хранители леса. Получилось у Каеде или нет.
Эван приглашающе открыл пассажирскую дверцу:
— Садись. Сейчас поедем. Лиз в курсе? — Уже все в управлении знали: когда Эван волновался, он говорил кратко, рубленными фразами.
Грег кивнул, опускаясь на заднее сиденье паромобиля:
— Знает. Не стоит переживать — ей гораздо лучше. Новая порция лекарства от нера Аранды творит чудеса.
Но, кажется, это не убедило Эвана — он повернулся к лакею, отдавая распоряжение:
— Джон, утром, пожалуйста, проследи, чтобы лере Элизабет доставили завтрак.
Парень склонил голову:
— Я сам занесу завтрак, не извольте сомневаться, лер Эван.
Грег достал из кармана не пригодившиеся ключи от собственного паромобиля и протянул их Джону:
— Для леры Виктории и Брока, чтобы им было на чем утром добираться на службу — мы можем не успеть вернуться к восьми часам.
Джон снова кивнул, принимая ключи:
— Будет сделано, нер Эш. Я предупрежу Адамса — он заранее прогреет котел паромобиля. Удачной поездки! — пожелал он на прощание, словно речь шла о выезде на пикник. Грег скривился — чем может закончиться такой «пикник» сегодня, он не мог даже предполагать. Это может быть стихия, а могут быть и немертвые, хотя вроде бы тут не было больших боев в округе. Хотя так не бывает — их континент, их бедняжка Эреба, основательно пропахана войной и битвами. Нежить может подняться везде. В любой момент. Зонт, который Грег задумчиво вертел в руках, уперев кончиком в пол, приоткрыл глаз, недовольно косясь на хозяина. То ли его мысли ему не пришлись по нраву, то ли голова закружилась. Может у зонта кружиться голова?
Эван опустился на сиденье рядом с Грегом:
— И мне не стыдно, я не хотел тебя тревожить ночью.
Джон захлопнул дверцу. Одли, бросая задумчивые взгляды в зеркало заднего вида, вырулил на дорогу и направил паромобиль на Окружное шоссе — так быстрее добраться до Танцующего леса.
Грег не сразу сообразил, почему Эвану не стыдно — уже забыл начало беседы. Он пожал плечами, устраивая ладони на ручке зонта:
— Это служба. Хотел бы высыпаться — выбрал бы иное поприще.
За окном паромобиля проносился сонный город: темные дома, пустые улицы — еще даже уборщики не принимались за работу. Часы на обсерватории пробили три часа ночи. Эфир в Танцующем лесу вел себя странно — он то затихал, то снова резко подскакивал, хотя гром уже не доносился. Гроза ушла дальше, в долины.
Эван тактично поменял тему — их судьбы с Грегом были в чем-то похожи: оба наследники рода, оба могли не служить, занимаясь лишь делами поместья, а то и просто бонвиванствовать, оба отреклись от рода, оба в результате поворота судьбы оказались в Аквилите в непривычных для себя ролях:
