Земля зомби. Гексалогия (СИ) - Шторм Мак

Берсерк молча следовал за мной, в очередной раз поражая меня своей выдержкой. Добродушный здоровяк не проронил не единого слова, когда на нас буквально выскочил из двери зомбак.

Хотя с его силушкой богатырской, один мертвец для него не угроза, даже с учетом нерабочий руки. Уверен, что Алёшенька способен проломить ему черепушку, если нанесет удар со всей силы.

Представив себе это зрелище, я зябко передернул плечами и медленно пошел вперёд, к приоткрытой двери, из‑за которой доносилась тихая музыка и густой аромат лекарств.

В кабинете было уютно и светло, за столом сидела женщина пенсионного возраста. Хотя сейчас нет пенсий и такое словосочетание уже наверно не совсем актуально. Сейчас женщина была занята тем, что поливала цветы в горшках, выставленные на подоконник из помутневшей пластиковой бутылки.

Обернувшись на звук шагов, она подслеповато щурясь посмотрела на нас и спросила:

– Чем могу помочь молодые люди?

Решив не тянуть кота за хвост, я сразу ответил ей:

– Нам нужен осмотр у врача, желательно нормального врача, кто по людям специализируется, а не по вашим бедолагам.

Женщина поставила бутылку на подоконник и подойдя к столу, достала из потёртого синего футляра очки. Посмотрев на нас уже другим взглядом, она сразу заметила нерабочую руку берсерка и кивнув на кушетку, сказал:

– Присаживайтесь молодой человек, сейчас я вымою руки и осмотрю вас. И можете не переживать, я специализируюсь на лечении людей. – Она немного задумалась. – Почти 40 лет.

– Солидный стаж, чую мы попали в нужные руки.

Успокоенный её словами, произнёс я. На что она тяжело вздохнула и ответила:

– Хорошие руки – это только половина успеха при диагностике, к сожалению, у нас нет дорогостоящего диагностического оборудования. Да чего уж там говорить, вообще никакого нет. Это бывший фельдшерский пост, тут и раньше ничего серьезного не делали, отправляли сразу в ближайшую больницу, на уазике‑санитарке.

– Я понимаю, что сейчас даже опытного доктора тяжело найти, не то, что диагностическое оборудование. Поэтому прошу вас, посмотрите парня и у нас ещё две девушки нуждаются в осмотре, за благодарностью дело не станет.

Попросил я женщину, намекнув ей, что мы не калёвщики и её труд будет оплачен. Она кинула на меня укоризненный взгляд, как будто я предложил ей что‑то непристойное и отправилась к умывальнику, мыть руки.

Тщательно вымыв ладными с мылом, она направилась к берсерку и сказала:

– Да времена сейчас не самые лучшие из тех, которые я видела. Даже обычных медицинских перчаток нет, вот и приходиться очень тщательно мыть руки. Раздевайтесь до пояса молодой человек и избавляйтесь от гипса.

Алёшенька захлопал глазами и принялся пытаться неуклюжи снять с себя одежду одной рукой. Увидев это, я пришел ему на помощь, помог избавиться от одежды и убрать кое‑как наложений нами фиксирующий гипс.

Докторица быстро смерила мускулистое тело берсерка взглядом и переключилась на его руку. Она гладила и мяла её в разных местах, просила Алёшеньку пошевелить или сжать пальцы.

Потратив минут 10 на тщательный осмотр, она посмотрела мне в глаза и сказала:

– Вашему другу необходима операция, которую у нас никто не сможет сделать. Я никогда не была практикующим хирургам, а соседи могут кромсать только бедолаг, живым людям к ним лучше не попадать. Там уже развита профдеформация.

Её ответ сильно меня огорчил. Я очень не хотел, чтобы наш добродушный великан остался инвалидом на всю жизнь и не мог пользоваться своей рукой.

По лицу берсерка было видно, что услышанное его сильно огорчило. Я прекрасно понимал его, но ничего поделать не мог, поэтому быстро договорившись, с докторшей на осмотре девочке, мы покинули её светлый и уютный кабинет.

Выйдя на крыльцо, я с подозрением покосился на соседнею дверь, опасаясь, что оттуда появиться очередной красноглазый пациент. На этот раз обошлось без эксцессов, поэтому я поспешил спуститься со ступенек и убраться подальше от странной больнички, которая была больше заточена на приём тех, кто уже мертв, чем на живых людей.

Отойдя немного от входа, я приободряющее похлопал Алёшеньку по плечу и сказал:

– Не кисни, доберёмся до Москвы и я постараюсь сделать всё, чтобы твою руку прооперировали. Уверен там будет и хорошие оборудование и грамотные специалисты.

– Стоить это, наверное, очень дорого.

Как‑то нежадно, по‑взрослому ответил здоровяк.

Быстро прикинув наши ресурсы, я сказал ему:

– Не переживай, если потребуется, мы всё отдадим и выдвинемся обратно без машины, пешком. Думаю, где ни будь по пути накалядуем тачку, хоть и не бронированную, но способную нас вернуть обратно.

– Спасибо.

Каким‑то не своим голосом произнёс Алёшенька и на его глазах появились слезы. Мне от этого стало очень неуютно.

К счастью мы уже подошли к газели, и я распорядился отвезти девочек на осмотр к врачу. Не забывав предупредить, чтобы держались подальше от второй двери, через которую водят на лечение мертвецов, если конечно это слово можно применить к уже мертвым.

Пока Виктор с Артёмом повели наших дам показывать свои раны и ушибы врачу, я решил немного развеяться и осмотреть поселение. Любопытство знаете‑ли нужно удовлетворять, как и другие потребности.

К тому же совсем не лишним будет отвлечь берсерка от грустных мыслей. Ну а Кузьмича просто опасно оставлять одного, вдруг опять чего выкинет, а то будет под моим присмотром.

Закрыв автомобиль, мы пошли медленным прогулочным шагом, вперед по улице, рассматривая как живут местные жители.

Судя по тому, что у некоторых домом стояли на привязи мертвецы, явно ожидая пока хозяин выйдет и поведет их на какие‑нибудь работы, каждый кто тут жил, имел несколько таких помощников по хозяйству.

Не сказать, что данная модель симбиоза меня сильно удивляла, видал я союзы с мертвецами и похуже, в которых их подкармливали человечиной или снижались с ними. Поэтому к тому, что тут повсеместно эксплуатировали зомбаков, я привык довольна быстро.

Удивительным было другое. По моим наблюдениям, красноглазые твари как‑то вяло реагировали на местных, не так сильно проявляли агрессию, как на нас. И мне очень хотелось узнать, в чем секрет. Не за что не поверю, что мертвецы просто знали всех жителей и привыкли к ним, раздражаясь только на приезжих чужаков.

Чтобы это узнать, требовалось завести беседу с кем ни будь из местных, а где это лучше всего сделать? Правильно, там, где народ выпивает, тем более у нас есть мастер по спаиванию и развязыванию языков.

Кузьмич правда ещё не догадывался о моих планах и о том, что ему вскоре подфартит прибухнуть, в нарушении сухого закона. Пусть это будет для него приятный сюрприз. Он хоть и пытался казаться бесчувственной скотиной, но всё равно было заметно, что невольное расставание с ведьмой, печалило его и наполняло тоской сердце. Поэтому пусть немного развеяться, престарелый донжуан.

Для того дойти до нужно мне заведенья, я не задумываясь отправился обратно, в сторону ворот. Не смотря на разные жизненные уклады отдельных анклавов, планировку зданий различного назначения, они почти все неосознанно повторяли друг за другом, словно под копирку, с небольшими различиями и редкими исключениями.

Поэтому бар почти всегда находился недалеко от ворот. Видимо, чтобы путники долго не искали его и как можно быстрее расслаблялись с дороги. А человек обычно, когда выпьет, становиться более веселым и менее жадным, идеальные условия для дальнейшей торговли и заключения различных сделок и договоров, в пользу поселения.

Бар с говорящим названием «За тех, кто выжил» обнаружился примерно там, где я и ожидал его увидеть. Прочитав вывеску, я немного насторожился опасаясь, что с таким названием внутри могу быть зомбаки, которых заботливые хозяева привели сюда отдохнуть, от тяжкой работы и испить вместо вина крысиной крови или чем их тут принято поить?

Пока я видел только крыс, мотивирующих мертвецов двигаться в нужном поводырю направлении, но кто его знает, что ещё придумали в этом странном поселении.