– Хочешь поинтересоваться, почему я так себя веду, Маргош? – и не дожидаясь моей реакции, продолжил: – Потому что мне так хочется, мне так нравится, и ты даешь повод вести себя с тобой таким образом. Ты поняла мой намек, Рита?
Обе ладони сжали подло захваченное. Молча кивнула.
Князь убрал руки и вышел из туалета, громко хлопнув дверью.
Так значит, да? Значит, от угроз к действиям! Значит, совсем охамели!
Я вышла следом, но едва оказалась в коридоре, свернула к трапезной. Там под завалом из пластиковых стаканов из-под пива сиротливо лежала очередная скатерть-самобранка. Молча подошла и встряхнула ее, освобождая из-под груза, – в углу под окном наблюдался последний ящик с пивом в пластмассовой таре… Дальше оно все как-то само:
– Лимонная кислота есть? – скатерть молчала. – Спирт? – тишина. – Уксус яблочный? Винные дрожжи? – вообще ничего. Сдуру спросила: – Клофелин?
На заляпанной поверхности, руки бы оторвать вандалам, возникла пластиковая бутылочка.
– Прости, господи, они первые начали, – успокоила я свою совесть, приступая к подрывной деятельности.
В общем зале я появилась бледная, несчастная, трезвая, но уже не злая. Парни сидели кто где, в основном на диванчиках и стульях, у окна стояли только Вовчинский, уже весь целый и здоровый, и рядом с ним Жека. Обидно так стало! Зря белочки старались.
– С выздоровлением, – насмешливо поприветствовал меня Георгий Денисович.
– И вам не хворать, – пробурчала я, настороженно глядя на позор отечественного фэнтези.
Позор смотрел на меня в полном составе… кроме Стужева, держащего в руках какой-то свиток и внимательно читающего его, и Игната, взирающего исключительно себе под ноги. Это уже не весело.
– Вы ей сами скажете, не так ли? – произнес Снег, обращаясь к Мастеру.
И это был не вопрос даже – прозвучало как ультиматум.
Я недовольно взглянула на белую шевелюру некоторых, мечтая проредить поросль, и тут прозвучал голос Князя:
– Очень приятно было узнать, что некоторые из нас все же уделяют внимание изучению кодекса и истории нашей организации. – Пауза и явно различимый скрежет зубов. От Вовчинского! На что Князь отреагировал вежливой улыбкой и продолжил: – Однако я должен указать на некоторые моменты…
– Ты «должен». – Волк издевательски спародировал нотки Стужева и презрительно фыркнул. – Давай откровенно, Князь, ты запал на рыжую, мы все понимаем и как сильнейшему уступаем право быть первым. На этом все, понял?!
В темном неуютном помещении прозвучал спокойный голос Князя:
– Я интересовался твоим мнением?
И вроде ничего такого, но даже хамоватый Вовчинский поежился, а Мастеру как-то стало явно не по себе, отчего он поерзал в кресле… Я вдруг подумала, что кресло вряд ли высохло после вчерашнего поливания…
Стужев же продолжил все так же невозмутимо:
– Вернемся к рассмотрению предложения, выдвинутого не самым разумным членом нашей группы. – Вовчинский резко выдохнул, но промолчал. – Закон «О восстановлении магической энергии» предусматривает совместное пользование ведьмой…
Мне поплохело.
– Вот именно! – прозвучал голос Водяного.
На это Князь ответил спокойным:
– У меня ангельское терпение, но не безграничное.
И тишина опустилась на всех присутствующих, мне же просто очень хотелось предложить им всем пива!
Князь обвел взглядом притихших посягателей на «совместное пользование ведьмой», проигнорил меня и продолжил:
– Однако в законе говорится о группе, находящейся в глубоком погружении, мы же являемся мобильным отрядом.
Я уже ничего не понимала, но продолжала внимательно слушать. Остальные тоже слушали, но на лице Вовчинского появилось такое кислое выражение.
– Таким образом, – продолжил Стужев, – в отличие от наших предшественников, действующих на Темной стороне, вынужденных сохранять инкогнито и находящихся в погружении месяцы, а то и годы, мы имеем возможность возвращаться на землю, где в вашем распоряжении тысячи девушек и отпадает необходимость в наличии сексуально доступной ведьмы.
Пауза, и рык Волка:
– Закон есть закон, Князь!
Губы Стужева растянулись в откровенно презрительной ухмылке, не менее презрительно прозвучал и ответ:
– Закон, Вовчинский, описывает ситуацию, в которой трое-четверо мужчин вынуждены экстренно восстанавливать магический резерв, тем самым наиболее действенным способом, предусмотренным самой природой. Я повторюсь для некоторых, не отличающихся особым интеллектом, – трое-четверо на одну ведьму в условиях на грани выживания, когда использование туземного женского населения грозило нарушением конспирации. – Пауза, затем ехидное: – Нападение бешеных белок, Вовчинский, не относится к формулировке «условия на грани выживания».
Снова воцарилась тишина. Ненадолго:
– В законе четко указывается, что ведьма является собственностью отряда, – уверенно произнес Водяной, – нашей собственностью.
На губах Князя вежливая улыбка приобрела оттенок какого-то изощренного издевательства, и вопрос был таким же:
– Ностальгия по коммунистическому прошлому? – И не дожидаясь ответа: – Первопроходцы, Водяной, не получали зарплату, следовательно, являлись не наемными рабочими, а собственниками, так сказать, закрытого акционерного общества под названием «Вылазка в иной мир», в этом случае да – собственность являлась общей. Но если ты готов отказаться от достаточно весомой оплаты и получить в пользование столь сомнительную собственность, как ведьма с паршивым характером, я… – пауза, – готов выслушать пожелания и донести до руководящего состава. И да, маленький нюанс – контора вправе отобрать выплаченные авансы при условии вносимых в контракт изменений.
Так бывает – вроде все были настроены на достижение поставленной задачи, и тут оп – ветер поменялся, все решили сделать вид, что вопрос вообще не поднимался, а Вовчинский внес новое предложение:
– По пиву?
Все поддержали, няшки мускулистые начали подниматься, выходить, обтекая меня по кругу и вообще тупо игноря, и только Колдун, выходя, весело подмигнул, счастливый такой.
В темной зале остались я, Игнат, Князь и Мастер. Что Мастер, что Демон глаз на меня не поднимали, и только Стужев с самой самодовольной ухмылкой взирал на растерянную, но осознавшую, что беда прошла стороной, ведьму.
– То есть брачный период у этих был связан с каким-то законом?
– Ага, – весело отозвался Князь. – Но прости, детка, мечту о гареме из тридцати трех самцов привлекательной наружности придется забыть.
– Какая жалость. – Меня начало отпускать нервное напряжение после пережитого, отчего немного потряхивало.
– Не грусти, дорогая, готов взять на себя повышенные обязательства и заменить как минимум троих. – Улыбка на грани фола.
– О, это так мило с твоей стороны, – протянула я, – а что, на большее не способен, да? Старость не радость?
– Молодость – гадость. – Улыбка у Стужева стала запредельной, и он проникновенно произнес: – Я сказал как минимум троих, а на что способен мой максимум, ты обязательно узнаешь.
– Ага, чувствую фраза «милая, я импотент» действительно станет сюрпризом. – Я тоже постаралась улыбнуться, но нервно так вышло.
– Маргош, ты все еще веришь в сказки? – Стужев продолжал самодовольно ухмыляться, не отрывая взгляда от меня. – Окстись, дорогая, и прими как данность три непреложные аксиомы – Деда Мороза не существует, конца света не будет, и в постели я неутомим.
Молча смотрю на Князя, а он мне с такой милой улыбочкой:
– Видишь ли, малыш, ты теперь принадлежишь мне.
– Что?! – Я сорвалась на крик. – Это еще почему?
И вот тут уже без тени улыбки на лице Стужев произнес:
– По закону.
– По какому закону? – Мой возмущенный вопль.
Князь молча указал на свиток, который продолжал держать в руке.
– Но… – Я беспомощно указала на вышедших парней, на Мастера, на… – Ты же сам только что сказал… ты же… какой еще закон?!
