Неприкаянный. Делец - Калбазов Константин

– И что завело благородного господина на нижнюю палубу?

– Любопытство. Что же ещё?

– И что вас интересует, герр Кошелев?

– Я понимаю, отчего люди из Старого света едут в Новый. Их влечёт надежда на светлое будущее. Но отчего вы возвращаетесь обратно, если дома вас ожидает безнадёга?

– Вы из коммунистов, герр Кошелев?

– Нет. Как раз наоборот. Я заводчик и делец. Просто придерживаюсь правила, что жадность порождает бедность. Сегодня ты сэкономишь на жалованье рабочих, а завтра вылетишь в трубу.

– Хорошее правило, жаль только не все ему следуют, – хмыкнул Фридрих.

– Назад мы возвращаемся от разочарования, герр Кошелев, – кивнув словам товарища, начал Рихард. – Кто-то из наших соотечественников нашёл себе место в Новом свете, и я искренне за них рад. А такие, как я, остались не у дел. Безработица, жизнь впроголодь в жалких лачугах, грязь и болезни. Всё это было и дома, но на родине есть хотя бы близкие. Так к чему терпеть нужду на чужбине?

– Соединённые штаты развиваются довольно бурно и там постоянная нужда в квалифицированных кадрах, – заметил я.

– Развиваются, это так. И хотя постоянно открываются новые заводы и фабрики, рабочих мест на всех не хватает. Поэтому дельцы в первую очередь берут лучших из лучших, потом просто лучших, а уж средним – кому как повезёт. Я провёл в Штатах три года, перебиваясь случайными заработками. Всё надеялся, что удача наконец улыбнётся и мне. Но за это время в страну успели приехать сотни тысяч таких же работяг, как я, и среди них нашлись те, кто опять оказался лучше меня. Ну и моложе, не без того, – хмыкнул мужчина.

– То есть среди вас только те, кому не повезло? – уточнил я.

– Дело не в везении, а в умении. Я средненький токарь, Ганс неплохой слесарь, да и только, Фридрих самый обычный электромонтёр без особых знаний и умений, – указал он на своих товарищей, которые были явно помоложе.

– Но среди нас не только те, кто возвращается. Есть и те, кто отправился на родину, чтобы уговорить свою родню перебраться на новое место. Кроме уговоров они везут ещё и деньги для оплаты их переезда, – вклинился Фридрих.

– А если я вам скажу, что вы искали удачу не в той стороне? Есть на Дальнем Востоке такой российский город Владивосток. Там разворачивается большое строительство, возводится множество предприятий и настолько не хватает рабочих рук, что возьмут на работу любого, знающего, с какой стороны подступиться к станку или взяться за гаечный ключ.

– Это вы о себе? – поинтересовался Рихард.

– О себе в первую очередь, – подтвердил я.

– И вы будете рады не очень хорошим работникам? – хмыкнул Рихард.

– Хотите сказать, всё, на что вы способны, это выдавать брак? – вздёрнул я бровь.

– Вовсе нет, герр Кошелев. Но работники бывают разные. К примеру, мне, чтобы выточить деталь в точных размерах, необходимо постоянно сверяться с помощью штангенциркуля. А мой товарищ Йохан отличный токарь и может изготовить то же самое с высокой точностью, ни разу не измерив. Такой мастер и высокую норму выдаст, и брака не допустит.

– Если причина лишь в этом, то вам там будут только рады. И ваш заработок будет выше средних по России, а они и сегодня побольше, чем в Германии. Я знаю это, потому что являюсь совладельцем трёх заводов. Станкостроительного, который уже начал расширяться. Моторостроительного и автомобильного, которые сейчас строятся, но на будущий год начнут выдавать продукцию. А ещё там возводится крупная электростанция, закладываются сразу две угольные шахты. И будет построено ещё много чего. Не крестьянам же трудиться на тех предприятиях. Чтобы принять специалистов, мы уже возводим рабочие посёлки. Пока только казармы с комнатами на четверых или на одну семью. Но будут и квартирные дома, и бесплатная больница, и много чего ещё.

– Вы так расписываете, будто этот ваш город просто сказка какая-то, – хмыкнул Фридрих, который электромонтёр.

– Пока это выглядит лишь как пустые обещания, – кивнув, согласился я и добавил: – Но сказка станет реальностью, я это гарантирую.

– И где этот город находится? – спросил слесарь Ганс.

– Далеко на востоке. Гораздо дальше, чем через океан от Гамбурга до Нью-Йорка. Поездом сегодня можно добраться за тридцать дней.

– Тридцать дней на поезде?! Россия такая большая?! – удивился Рихард.

– Она огромная, – улыбнувшись, подтвердил я. – А ещё она радушная. Случается, конечно, всякое, но гостям и новым людям у нас всегда рады. И земли хватит, чтобы расселить миллионы. Так что фермерам мы также будем рады.

Надеялся ли я на то, что эти люди поведутся на мои посулы? Вовсе нет. Мне пока нечего им предложить. Да, предприятия строятся и рабочих рук не хватает, но и условия для проживания я им пока не могу обеспечить. Те же общежития лишь в проекте, а пока ставятся бревенчатые бараки, самое простое и быстрое из возможных вариантов.

К чему тогда эти разговоры? Я просто вдруг подумал, что можно попробовать перехватывать вот таких разочаровавшихся в Америке, предлагая им новую попытку, или же сразу заманивать прямиком из Европы. Пока у меня для них есть лишь ничем не подкреплённые обещания, но уже через год мои слова обретут материальность. И это может стать неплохой возможностью для устранения кадрового голода. Своими силами мы будем готовить эти самые кадры слишком долго.

Разумеется, с началом войны есть опасность немецких погромов. Но эта проблема решаема путём применения жёстких мер. Опять же, можно организовать грамотную пропаганду. В любом случае, если получится привлечь большое количество квалифицированных рабочих, то можно потратить усилия и на то, чтобы озаботиться их безопасностью…

В Гамбург мы прибыли одиннадцатого июля, откуда на поезде перебрались в Росток и уже на следующий день оказались на борту русского парохода, следующего прямиком в Санкт-Петербург. Удачно получилось, чего уж там. Правда, тут с билетами первого класса не задалось и пришлось довольствоваться третьим. Но это ничего, тем паче, что каюта оказалась на четверых. Далее трёхдневный переход до столицы, и пятнадцатого моя нога наконец ступила на русскую землю.

– Эх-ма, сколько же я тут не был, – с удовольствием потянувшись, произнёс Ложкин.

– Шесть лет. Аккурат в девятисотом году мы отбыли в Америку получать нашего «Варяга», – произнёс Будко.

– Точно, – хмыкнул бывший артиллерийский кондуктор.

– Стоять будем или кто-то озаботится извозчиком? – спросил я у троицы, которую вдруг накрыла ностальгия.

Лично я по поводу возвращения особых эмоций не испытал. Никогда не любил этот город. Любовался его архитектурой, в каждой линии которой сквозит имперское высокомерие, но сам Питер мне всегда казался холодным, и не только в плане климата, хотя и тот не подарок.

Бр-р-р! Как же сегодня промозгло-то. Дождя нет, но день хмурый и холодный, по ощущениям градусов десять, и влажность такая, что лучше уж Дальний Восток с его зимними морозами ну хотя бы потому, что нет плохой погоды, есть неправильная одежда. Вот только в Питере её предугадать довольно сложно, и я сейчас одет совершенно не по погоде, а лезть в чемодан никакого желания. Ладно, перетерплю, чего уж там.

– Ехать подано! – выпрыгнув из пролётки, возвестил Будко.

Следом подкатила ещё одна. Ну и правильно. При нас четыре неслабых таких чемодана, что скорее походят на недосундуки, и пристроить их на задах одной пролётки попросту не получится. Да пара саквояжей с капиталами что твои пудовые гири, и это не фигура речи. Ну и владельцы всего этого богатства здоровые лбы. Впрочем, я всё же сложением пожиже буду. Хотя и успел окрепнуть за то время, пока владею телом реципиента, но мышечную массу особо не нарастил.

– Давай-ка, братец, на Малую Садовую. Русско-Китайский банк знаешь? – спросил я.

– А то как же, барин.

– Вот туда и кати.

– Слушаюсь. С ветерком домчу. Н-но! Родимая!

М-да. С ветерком – это как я пробежался бы на своих двоих с бешеной скоростью аж вёрст эдак в двенадцать. Всё же Америка это страна автомобилей даже сейчас. Не скажу, что там нет и вовсе извозчиков, но автотранспорта уже достаточно много. Здесь же, пока доехали до места, повстречали не больше десятка. Смех, да и только. Ничего, я это дело поправлю. Дайте только срок.