Это был прорыв. Мы не убили тварь. Мы её подкормили. И она ушла, сытая, не причинив нам вреда.
— Контакт, — прошептал дядя, когда я доложил ему о происшествии. Его глаза горели. — Произошёл примитивный, на уровне рефлекса, но контакт! Они не просто разрушители. Они — потребители определённого спектра энергии. А наш мир для них — как луг, полный съедобных, но иногда ядовитых трав. Они учатся отличать одни от других.
Не понял, откуда он это взял, но интуиция у профессора работает, как надо.
С этого момента моя тактика начала меняться. Мы с бойцами и хозяйственниками продолжили строить смертоносные «Паутины» и готовить артиллерийские позиции — на случай, если «волк» всё-таки решит прорваться. Но параллельно я приказал соорудить ещё несколько таких «кормушек». Каждая — с разными типами излучения. Одни — на частоте чистого кварца. Другие — с примесью «заражённого» аномального кристалла. Третьи — с крошечными вкраплениями серебра, которое, как мы знали, действовало на них угнетающе.
Мы вели дневник. Какой тип «кормушки» привлекал плазмоидов, а какой — ими напрочь игнорировался. Как и на что реагировали более крупные твари. Купол пока не проявлял интереса, но его «дрожь» после нашей атаки штырями показала — он чувствует всё, что происходит на его границе.
Это была уже не просто война. Это было… сосуществование под прицелом. Опасное, хрупкое, но несущее в себе семена будущего. Возможно, абсолютное уничтожение Аномалии было недостижимо. Но её контроль, управление, а в перспективе — использование её ресурсов… Эта мысль теперь не казалась мне безумием. Она казалась единственным разумным и достойным выходом из тупика бесконечной, истощающей борьбы.
И я, барон Владимир Энгельгардт, бывший архимаг, а ныне — командующий маленькой частной армией и владелец земель, на которых бушевал иномирный разум, твёрдо намеревался стать архитектором этого нового, шаткого равновесия. С генералом Кутасовым на одном фланге, с Гиляровским — на другом, и с целым городом, который смотрел на меня с надеждой, которой я сам до конца ещё не разделял. Но ради общего дела я готов был рискнуть. Тем более, что это импонирует не только простому народу, но и начальству самых разных рангов, чинов и ведомств.
* * *
Письмо от Алёны Кутасовой.
Многоуважаемый Владимир Васильевич!
Простите, что отвлекаю Вас от Ваших важных и опасных занятий, но я не могла не поделиться новостью, которая, как мне кажется, будет Вам небезынтересна. По решению попечительского совета и после успешной сдачи вступительных испытаний я была зачислена сразу на пятый курс естественного отделения Саратовского Императорского Николаевского университета.
Мой выбор пал на кафедру физики и прикладной магии, с уклоном в изучение энергетических полей и кристаллографии. Теория Вашего дяди, Александра Николаевича, а также те отрывочные, но чрезвычайно яркие сведения, что доходят до нас с передовой, убедили меня в том, что будущее — за синтезом точных наук и магического искусства. Хочу понять не только «как», но и «почему». Хочу быть полезной не в салоне, а в лаборатории или, быть может, даже в поле.
Мой дедушка, генерал Кутасов, сначала ворчал, но в итоге дал своё благословение, заявив, что «хоть одна в нашей семье будет с головой, а не только с бантами». Он следит за Вашими успехами с большим вниманием и даже как-то обмолвился, что «этот Энгельгардт воюет не шашкой, а умом — редкое качество».
Я буду стараться изо всех сил. Возможно, когда-нибудь мои знания смогут пригодиться в Вашем непростом деле — будь то расчёты для новых артефактов или анализ данных об Аномалии.
Желаю Вам крепости духа, удачи в Ваших смелых экспериментах и, главное — осторожности. Пусть Ваши начинания приносят лишь полезные знания, а не нежданных гостей.
С искренним уважением и пожеланием всего наилучшего,
А. В. Кутасова.
p.s. Если в Вашей библиотеке или у профессора Энгельгардта найдутся не самые ходовые, но полезные для начинающего естественника труды по теории полей — буду бесконечно признательна за рекомендации и возможности с ними ознакомиться.
* * *
Ответное письмо В. В. Энгельгардта
Дорогая Алёна Вячеславовна!
Примите мои самые искренние поздравления! Новость Ваша не просто обрадовала — она впечатлила. Поступление сразу на пятый курс — достижение, говорящее о незаурядных способностях и серьёзной подготовке. Ваш выбор факультета вызывает глубочайшее уважение. Вы правы — будущее именно за синтезом. Мы здесь, на границе с неизвестным, ежедневно сталкиваемся с тем, что старые учебники бессильны объяснить, и вынуждены создавать науку заново, методом проб, ошибок и, увы, иногда потерь.
Ваше желание быть полезной «в поле» тронуло, но должен, как военный, предостеречь: наша «лаборатория» здесь часто бьёт ответным огнём. Однако свежий, незашоренный ум, подкреплённый фундаментальными знаниями, — это именно то, чего нам катастрофически не хватает. Мы сейчас действуем интуитивно, на ощупь. Ваша будущая способность перевести наши догадки в формулы и расчёты может стать бесценной.
Передам Вашу просьбу дядюшке. Уверен, у него в архивах найдётся не один фолиант, способный осветить путь пытливому уму. Как только будет возможность, составлю список и перешлю с оказией. Среди прочего, порекомендую обратить внимание на работы забытого ныне алхимика, барона фон Гринвальда, о резонансных свойствах кристаллических решёток — они, как ни странно, перекликаются с тем, что мы наблюдаем в «жилах» Аномалии. Постарайтесь временно ни с кем не делиться этой моей догадкой. Она нуждается в проверке.
Передайте, пожалуйста, генералу мою признательность за его оценку. «Воевать умом» — пожалуй, лучший комплимент, который я мог бы от него услышать. Мы и вправду стараемся. Сегодня, например, установили новую «кормушку» для местных сущностей, с переменным спектром излучения. Наблюдаем. Пока тихо. И это настораживает больше, чем их активность.
Желаю Вам успехов в учёбе, упорства в постижении наук и того самого «ума с головой», который так ценит в Вас генерал. Помните, что Ваша работа за партой — это тоже вклад в общее дело, просто с другой линии фронта.
Если возникнут вопросы или потребуются уточнения по каким-либо практическим аспектам наших «исследований» (в пределах разумного и несекретного) — не стесняйтесь обращаться.
С глубочайшим уважением,
В. В. Энгельгардт.
p.s. И всё же — берегите себя. Банты, вопреки мнению генерала, тоже имеют право на существование. Они нам, мужчинам, напоминают, ради чего, в конечном счёте, стоит идти на риск и «воевать умом».
Перечитал своё письмо ещё раз, перед тем, как его запечатать и отправить. Вроде хорошо, тепло получилось. Алёна и на самом деле сумела удивить — сходу запрыгнуть на пятый курс! Как такое возможно? Тут даже генерал, какой бы он величиной не был, но без объективных оснований никак не поспособствует.
И, казалось бы — всё хорошо, но меня терзают смутные сомнения…
Отчего-то в последнее время барышни Кутасовой стало чересчур много в моей жизни…
Не думаю, что это совпадение.
Впрочем, зачем мне думать о том, в чём я разбираюсь слабо — о женских настроениях, отношениях и надеждах. У меня есть эксперт по этим вопросам, от которой я точно могу получить самую объективную оценку — Лариса Адольфовна Янковская. Куда как проще описать ей все эти странности, упомянуть, что Алёна нынче обучается в Саратове, а потом спокойно узнать результат.
— Вашбродь, мне бы помощница не помешала, — прервал Федот мои размышления, предварительно скрябнув пару раз по двери.
— Не понял. Ты о чём?
— Ну, на заставе мы то же зелье на Силу по очереди с Дуняшей варили. Там же жар ровный почти сутки надо держать, а потом и к другим приспособились. Прикажете Дуняшу вызвать?
